Генерал Манштейн сделал приглашающий жест и зашагал к телам жертв расправы.

— Боже! — журналистка вылупила глаза, ее гортань судорожно дернулась. — Они их…

— Да. Именно.

Составлявшие протокол офицеры и фотограф вежливо отстранились, давая журналистке насладиться зрелищем.

— Женщины медсестры, Киевский танковый. Мы нашли их форму, то что от нее осталось, — уточнил поручик.

— Это невозможно, — Ли Мюллер взяла себя в руки.

— Это есть. Мы обнаружили тела после того как прошли позиции вашей части. Расстрел пленных. Изнасилование. Пытки. Так ваши солдаты соблюдают Женевскую конвенцию?

— Окей, генерал-майор Манштейн, что вы от меня хотите?

— Ничего, — Петр Александрович насладился изумлением в глазах собеседницы. — Мы ликвидируем прорыв, ведем бой. Я предлагаю вам проехать немного за моими людьми. Затем как выпадет возможность, мы вас сопроводим до нейтральной территории.

— Вы предлагаете мне сделать репортаж о вашей части?

— Я вам даю возможность увидеть своими глазами и написать то, что вы сможете и захотите. От себя прошу не забывать эту картину, — глаза Манштейна сузились в щелочки прицелов. — Ни к чему не принуждаю, не требую клятв. Все равно, даже апостол Петр трижды отрекся, что уж до простых грешных.

Бой на следующей линии вышел тяжелее. Короткая артподготовка только размягчила, но не подавила оборону. Да и противотанковых средств у янки оказалось больше. Прошли конечно. Тяжелый танковый батальон пробил позицию одним ударом кулака в латной перчатке. В поле остались три танка и две бронемашины. Шедшие буквально по пятам за бронеходчиками ремонтники, цепляли два «Мамонта» к эвакуаторам. Третью же машину вытаскивать смысла нет, детонировал боекомплект. Башню сорвало с погона. Экипаж погиб конечно.

Воздушные дозоры контролировали театр. Именно с неба и передали, что дорога чиста. Танкисты не задерживались на месте после боя, а сразу рванули в глубокий прорыв по нескольким параллельным дорогам, а то и прямо по полям. Небезуспешно.

Танковая рота догнала колонну машин. Осталось неизвестным, куда спешили американцы. На колонну обрушился ад. Кто-то пытался свернуть с грунтовки в поле, их расстреливали пулеметами. Танковые орудия прошивали грузовики насквозь. Люди выскакивали на землю и попадали под гусеницы.

Мощные средние Т-44 таранили и сбрасывали с дороги машины прямо с людьми. Русские прошли не останавливаясь. За ними осталось крошево, горящая техника и трупы. На разбежавшихся американцев внимания не обращали. Добивали тех, кто пытался отстреливаться.

16 июня 1944. Кирилл.

Рэймонд Спрюенс отнюдь не переоценивал свои возможности. С флагманской «Айовы» передали беспрекословный приказ бросать потерявших ход подранков. Соединение меняло курс. Штаб вице-адмирала еще выбирал оптимально направление отхода, как новая шифровка на флотской волне обрубила половину возможных вариантов маневра.

Действовавшая к осту от Пуэрто-Рико крейсерская эскадра подверглась массированной атаке с воздуха. Охотники сами превратились в добычу. Да, крейсера корабли прочные, но всему бывает предел. «Винценс» перевернулся после многочисленных взрывов торпед и бомб. «Тускалуза» и «Балтимор» потеряли ход. О спасении этих кораблей и речи быть не могло. Воздушная разведка обнаружила всего в сорока милях идущие полным ходом четырехбашенные линкоры. Можно было гадать русские это или немцы, но проверять на своей шкуре желающих не нашлось. Тем более, пара новейших американских «Айова» и «Нью Джерси» в ста шестидесяти милях к весту.

Покалеченный бомбами «Квинси» снял команды с собратьев по несчастью и взял курс на норд-вест. Уже постфактум проявленные фотографии с разведчика показали, что и линкорам Спрюенса совсем было нежелательно вступать в бой. На фотоснимках оказался запечатлен во всей красе новейший русский «Николай Второй». За стальным сокрушителем шел его родной брат «Петр».

— Это уже третья эскадра. Собрали мы толпу. Придется вертеться ужом, — прозвучало на мостике «Айовы».

Американцы шли отдельными отрядами. Та самая боевая сеть, родившаяся как вынужденный ответ на массированные воздушные удары. Курс на пролив Мона. При некотором размышлении Спрюенс решил вернуться и добить эскадру адмирала Державина. К этому моменту многочисленные воздушные разведчики с островов, собственные наблюдатели прояснили картину боя. Туман войны расползался клочьями.

— Волна готова к взлету. Давайте внесем последние штрихи, — распоряжавшийся авиационной частью соединения коммандер нехорошо прищурился.

— Давай, на два направления. Меня беспокоят те большие парни за кормой.

— Да, вице-адмирал. Люди работают.

Вторая эскадра русского флота в этот день явно не пользовалась любовью Фортуны. Оставалось только догадываться, что послужило причиной столь явной неприязни ветреной девицы с большими симпатичными округлостями пониже спины. Две эскадрильи только что сели на «Оренбург». Топливо и патроны к пушкам не бесконечны, увы. Третья эскадрилья только готовилась к взлету.

Истребители отбили налет «Мародеров» с Эспаньолы. Весьма удачно получилось. Средние бомбардировщики шли рыхлым построением. Пилоты держались в воздухе скованно, стрелки явно нервничали и садили длинные очередями с дальней дистанции. Для волчат с «Оренбурга» они стали легкой добычей. Привыкшие драться с настоящими асами палубной авиации бойцы в кабинах «Кречетов» выбили половину ударной группы. Остальные не прошли сквозь огненную стену зенитного огня.

Адмирал Державин не сходил с мостика «Цесаревича». Да, сражение для его эскадры окончено, однако хотелось бы еще унести винты. С этим возникли некоторые проблемы. Появившиеся со стороны острова Мона «Хеллдайверы» сразу атаковали коптящую на полнеба «Чесму». Пока на «Оренбурге» выкатывали на стартовые позиции истребители, четверка торпедоносцев прорвалась сквозь зенитный огонь.

— Готовьте радио в штаб за моей подписью, — холодным тоном с отзвуком металла молвил адмирал Державин.

— Полный доклад? — начальник штаба эскадры даже не повернул голову. Взгляд контр-адмирала уставлен на приближающиеся с кормы самолеты.

— Кратко. Мы остались без авиации.

Голос командующего заглушили резкие хлопки универсалов. Тяжелые башенные зенитки открыли огонь.

Американцы атаковали с кормовых курсов. Видимо решили не тратить время на перестроение. Все торпеды прошли мимо. Почти все.

Эсминец «Чукча» все же получил «угря» под нос. Корабль осел, сбавил ход, но все же сохранял место в строю. Командир эсминца рано поседевший капитан-лейтенант доложил по УКВ, что ситуация под контролем, а в следующей фразе попросил разрешение идти на базу своим курсом. Что ж, эскадренную скорость «Чукча» уже не держал.

Владимир Дмитриевич Державин размашисто перекрестился с мостика «Цесаревича» на эсминец. Пусть пытаются, если смогут. Самого Державина больше волновало состояние линкоров. Оба тяжелых гиганта в шаровых доспехах не избежали ударов стали с небес. Бомбы не нанесли серьезного урона, но все же…. Неприятное дело.

Оторвавшись на несчастных подранках Спрюенс сам пропустил ответный удар. Третья эскадра маневрировала в Восточном Мона. Люди вице-адмирала Кроуна смогли отбить все атаки. Теперь стаи стальных птиц с «Андрея Первозванного» и «Ивана Грозного» рвали винтами воздух на пути к американскому соединению. Вырвавшиеся вперед «Кречеты» обрушились на воздушный патруль, прорубая дорогу ударным машинам.

Эскадрильи с двух авианосцев шли к цели своими маршрутами, но в точки атаки вышли почти одновременно. Русские офицеры давно научились строить атаки с филигранной точностью, все рассчитывалось с погрешностью до минуты. На этот раз главной целью стал «Энтерпрайз». Стаи рассерженных шершней с молниями на крыльях шли на стального гиганта со всех сторон. Расчеты зениток не успевали наводить орудия. Электромоторы приводов перегревались и сгорали от перегрузок. Стволы плавились.