Державшийся на высоте истребитель с изображением меченосного ангела на капоте четко зафиксировал фотопулеметами моменты атаки, гигантские фонтаны взрывов у бортов авианосца, растекающийся по палубе дым. На последних снимках корабль шел с креном. Увы, авианосцы смертоносные звери с тонкой шкурой. Они слишком хорошо горят.

Легкий «Индепенденс» тоже не избежал внимания русских карающих архангелов. Корабль горел, в палубах рваные дыры, сквозь пробоины водопадами хлещет вода. Уже привычная картина этого слишком длинного дня.

Через два часа достали и «Тикондерогу». Тяжелый авианосец прекратил принимать самолеты. Однако, крепкий корпус выдержал удар. Рэймонд Спрюенс еще подумывал бросить в бой свои быстроходные линкоры, но картина складывалась явно не в его пользу. Обе русские эскадры шли по следам.

Каждый видит бой со своей стороны. Нет, русские не отказались бы догнать и перетопить оставшиеся корабли американского соединения. Тем более два поврежденных авианосца лакомая цель. Тот самый уже надкусанный косок торта, протяни руку и бери. Нет, не до того. Все куда хуже, чем казалось с мостика «Айовы».

В Наветренном проливе назрел операционный кризис. Соединения адмиралов Каннингема и Фрезера отползали на зюйд под непрерывными ударами с неба. Новейший, недавно вступивший в строй «Индефатигейбл» горит. На еще сохраняющих боеспособность авианосцах выбита половина авиакрыльев. Люди устали. Хуже всего приходится истребителям. Пилоты держатся только на знаменитом британском упорстве, неведомых резервах, да на таблетках.

Командиры эскадр и флотов не видели всей картины грандиозного сражения. Но Макаров не зря собрал в своем штабе на Тринидаде лучших планировщиков, офицеров, вытянувших на нервах, кофеине и никотине не одну операцию. Сухопутное мышление видит в морях и океанах крепостные рвы. Для морских наций океаны это прежде всего прекрасные дороги. Русские и немцы, не говоря уж об англичанах, научились океанскому мышлению.

— Они влезли в мышеловку, — английский Оскара Кумметца звучал страшно, с диким акцентом.

— Если Фрезер не врет, они уже вошли в Наветренный, — вице-адмирал Молчанов поставил пустую чашку на стол и распрямил спину, потянулся с хрустом в позвонках.

— Не врет. Разведка шестой воздушной подтверждает, — на лице адмирала Макарова играла мрачная усмешка. — Закроем крышку.

— Маршалл уже вступил в бой, Вадим Степанович. Ваша первая эскадра пройдет вдоль Эспаньолы?

— Пройдет, Оскар. Пройдет. Некому у янки помешать Вилькицкому. А следом Кроун топает со своими стариками.

Уточнение Макарова касалось ветеранов флота, уже прошедших не одну тысячу огненных миль, рвавших врагов клыками не в одном сражении «Измаила» и «Бородино». Что ж, в бой с новыми американскими линкорами старичкам действительно лучше не вступать, но поддержать калибром современные суперлинкоры вполне могут.

В кубриках «Выборга» подозревали, что высадка на Эспаньолу не обойдется без хорошей драки. Но офицеры и нижние чины не знали, что сражение уже идет. Четвертая эскадра крейсировала к югу от Западного Мона. Тихий спокойный солнечный день. Полеты отменены. В небе только патрули. Дежурные эскадрильи и звенья в повышенной боеготовности на палубах. Людям ничего не сообщали, скорее даже не из секретности, а потому что командиры кораблей сами не знали что говорить.

— Готовимся к взлету? — к скучавшему в шезлонге на палубе Кириллу Никифорову подошел поручик Тихомиров с кружкой кваса в руке.

Русские в своем репертуаре. С некоторых пор квас вошел в обязательный рацион на кораблях в низких широтах.

— Не похоже, — Кирилл приподнялся и приложил ладонь ко лбу. — Ветер боковой. Так не взлетают.

По изменившемуся гулу турбин и легкой вибрации палубы чувствовалось, «Выборг» набрал ход. Параллельным курсом идет «Леший». За кормой крейсера вздымаются буруны, дым из труб срывается к воде, слетает клочьями.

— Сколько у нас на лаге?

— Лучше на мостике спроси, Сергей, — отшутился комэск.

— Тридцать будет?

— Возможно, — продолжать разговор Никифоров не хотел.

Тихомиров отхлебнул из кружки и сел прямо на палубу. Летчик щеголял в одних парусиновых брюках. Тропики, что уж говорить. Больше половины летного состава располагалась здесь же на тиковом настиле. Только несчастные из третьей эскадрильи были вынуждены париться в полном летном обмундировании. Такова жизнь, когда одни загорают кто-то же должен охранять сторожей.

Четвертая эскадра действительно держала полный ход. Мазут не экономили. Из штаба прилетела шифровка идти к Ямайскому проливу. Эскадра держалась мористее многочисленных десантных и транспортных флотилий. Таким образом, бросок маскировался от воздушной разведки противника. К сожалению, американская базовая авиация так до конца и не выбита. Русские воздушные патрули постоянно наталкивались на высотных разведчиков противника.

Через два часа хода на авианосцах эскадры пробили тревогу. Со «Свеаборга» пришел приказ готовить крылья гнева к вылету. Штабс-капитан Никифоров совсем не удивился, когда механики засуетились, заработали подъемники, к лифтам покатили снаряженные машины. Летный состав пока не тревожили, но нервозность передалась всем.

— Без нас не обошлось, — невозмутимо бросил фельдфебель Тарасов.

— По карте посмотри, куда мы так резво бежим, — поручик Ворожейкин похлопал по планшету. Он уже успел переодеться. Остальные летчики эскадрильи щеголяли кто во что горазд. Судя по виду некоторых, они еще надеялись, что драки не будет.

— На горизонте что-то горит, — острый глаз Никифорова выхватил далекое черное облачно на краю моря и неба.

Комэск стоял, облокотившись о пиллерс у проема в стенке ангара. Если бы у него был допуск в штурманскую рубку «Свеаборга» где сейчас властвовал штаб контр-адмирала Кожина, то настроение штабс-капитана немедленно бы испортилось. Сам командир эскадры лихорадочно прикидывал, какую цель атаковать в первую очередь. Хаоса добавляли союзники. Немцы уже влезли в драку, но никто на русских кораблях не знал, кому конкретно успели вломить тевтоны.

Что же касается замеченного с борта «Выборга» дыма, то это горел эскортный авианосец «Веспе». Американская базовая авиация огрызалась, и порой весьма больно. Так зашедшая с зюйда группа средних бомбардировщиков удачно отбомбилась по группе поддержки десанта. Один эскортный авианосец пылал, второй лег на борт и тонул. Что ж, немецкие эскортные «айнбаумы» качеством постройки и прочностью не отличались от русских «стругов» и американских «каноэ». Типичный мобилизационный проект.

— Командир, а мы не просто так спешим на пожар, — Сергей Тихомиров толкнул в бок Кирилла и махнул в сторону «Баклана». Палубный штурмовик катили к лифту.

— И нашим бомбардирам работа нашлась. Паршиво, — только и осталось сказать.

Бомбардировочная полуэскадрилья на «Выборге» в отличие от истребителей считалась своего рода «райским отрядом». К ударным задачам георгиевский авианосец привлекали крайне редко.

Еще через час объявили повышенную боеготовность. Командир авиаотряда по громкой связи затребовал командиров эскадрилий и звеньев в авиационную рубку. Подполковник Белов не тратил лишних слов. Четкая быстрая постановка задачи. В охранении эскадры «Выборг» оставляет две эскадрильи. Первая эскадрилья сопровождает ударные машины с эскадренных авианосцев. Бомбардировочная полуэскадрилья работает самостоятельно, штабс-капитану Ефремову рекомендация не увлекаться, а добивать подранков.

Кирилл Никифоров только покачал головой, развернув карту. Штабная группа уже нанесла отметки соединений противника, приоритетные цели, районы маневрирования союзников. Если нижним чинам еще позволительно тешить себя иллюзиями, то обер-офицер сразу выхватил главное. Там не жарко, там в районе Наветренного и Ямайского проливов разверзлись врата ада.

Любопытно, что точно такую же оценку давали люди с адмиральскими погонами, но уже стоявшие на мостиках кораблей под звездно-полосатым флагом. Вырвавшееся на оперативный простор соединение вице-адмирала Шермана вдруг подверглось атаке самолетов с крестами на крыльях.