Рихард держался одной рукой за поручень. Полноприводный «Виллис» немилосердно бросало на рытвинах. Свист полковник не слышал. Грохот. Удар. В сотне ярдов правее земля вздыбилась и разом закрыла небо. Чуть в стороне взметнулся второй адский куст.

— Держи руль. Не тормозить! — заорал полковник, вжимаясь в сиденье.

Шедший впереди грузовик вдруг сбросило с грунтовки. Ударная волна чудовищного взрыва разметала по сторонам комья земли, закрыла небо дымом. Водитель " Виллиса" резко ударил по тормозам, переключил на пониженную и выкрутил руль. Машина ушла с дороги. Под колесами ровное поле и густая зелень свежих посевов.

— Радио, — Рихард повернулся к сидевшему на заднем сиденье второму лейтенанту. — Всем на общей волне: зону обстрела проходить на полной скорости.

Проскочили. Авангард остановился в роще. Капитан Мадуро передал, что наткнулся на заслон и остановился. Его люди ищут обходы. Бользен только уточнил расстояние и послал на штурм первый батальон Чарли Лебофиша. В усиление все три взвода полевых гаубиц.

Чертовы русские или немцы встали за речушкой. Моста нет. Речка мелкая, но надо знать где ее форсировать. Слева звучат частые винтовочные выстрелы. Фланговое охранение с кем-то сцепилось. Справа на горизонте течет стальная река основных сил дивизии. Нормальная обстановка, то самое, ради чего и собирали добровольцев. Прорыв!

— Командир, мы будем разворачиваться? — сходу поинтересовался запыхавшийся Кравченко.

— Еще две мили и встаем.

— С картой не ошибся?

— Надеюсь, нет.

С заслоном разобрались. Лебофиш задавил противника огнем и снес решительной атакой с поддержкой броневиками. Саперы уже мостили переправы. Гати через топкие низины, что уж там. Разведка вырвалась вперед. Осталось чуть-чуть продвинуться.

Между тем на фланге опять пальба. Бользен отправил подвернувшуюся по руку роту сбить противника. При этом полковник чувствовал, что уже вязнет. Рапорты не радовали. Противник пришел в себя. Вот и Мадуро опять сообщает по радио о стычке с пикетом вражеской разведки.

Ничего, прошли, подвинули, отогнали. Уже через полчаса Бользен сидел под навесом и прямо на карте нарезал участки обороны. Конечно какие-то рубежи приходится брать с боем прямо сейчас. Где-то противник бросил удобные позиции и откатился. Сейчас люди Бользена вгрызались лопатами в грунт. Рубили заросли, расчищали огневые сектора.

Повезло старому еврею Герберзону и его командиру майору Отто Вайдингеру. Второй батальон занял без боя укрепленный район. Три бетонные огневые точки и сеть окопов. Разумеется, все это перепахано снарядами и бомбами три дня назад, тела еще не убраны, но расчистить — не заново копать.

Грохот взрывов с самого утра как привычный фон. Канонада приближается и удаляется, наращивает интенсивность и стихает. Она живет своей жизнью. Проснувшееся хтоническое чудище радостно похрустывает живыми людьми. Оно рыщет везде, между фронтом и тылом разница невелика.

— Воздух!

Рихард распластался на земле и закатился под ближайший «Студебекер». Вой с неба бьет внезапно, наотмашь. В ушах стоит противный свист срывающегося с крыльев воздуха. Недалеко от машины заработал тяжелый пулемет. Тональность свиста меняется, воздушные моторы ревут.

Грохнуло. Земля подпрыгивает. Машина над головой качается и жалобно скрипит. Еще взрыв. Еще и еще. Рихард лежал, стиснул зубы и смотрел на днище машины, кронштейны, кардан над головой.

Бояться он давно разучился. Только вдруг именно в этот момент вспомнилось, что давно уже не было писем из-за океана. Отделений «Экспресса» на Гаити нет, да и до того они уже не принимали отправления в Старый свет. Все, оборвана ниточка. Полная блокада. Последняя форточка закрыта.

Налет длился считанные минуты. Вдруг все стихло. Самолеты уходят. До полковника доносятся скрежет железа, топот ног, приглушенная ругань. Выкатившись из-под машины Рихард отряхнулся и закурил. Внимание привлекла стрелянная гильза. Воткнулась в землю донцем вверх. И это еще не последний привет с того берега. Дальше веселей.

Урон от налета не так уж и велик. Близким взрывом опрокинуло легкую гаубицу. Докладывают: шестеро погибших. Два десятка раненных. Да еще грузовик и продовольствием развалило. Три машины требуют ремонта.

— Кравченко, остаешься на посту. Пни связистов, чтоб быстрее провода разматывали, — сидеть на месте Бользену не хотелось. — Я прокачусь по позициям.

— Хочешь сам взглянуть?

— Да. Пибоди пока не звони. Вернусь, сам выясню обстановку.

— Я оборудую командный пункт?

— Полевой. Выкопать блиндажи мы не успеем.

В сопровождение Рихард взял второго лейтенанта Юджина Теклбери и двух солдат с автоматическими карабинами. В машине полевая рация. До командного пункта достанет.

Первым делом Рихард заглянул к медикам. Полевой лазарет обустраивали под обрывистым склоном холма. Люди уже ставили палатки, натягивали маскировочные сети. Близ лазарета нашли родник. Вайру Рихард не встретил, хоть и надеялся. Специально интересоваться ее местонахождением ее стал. Не нужно это. Люди все ведь видят. Не нужно лишних разговоров и ехидных взглядов маслянистых глаз.

В целом на позициях все куда лучше, чем ожидалось. Люди работают. Пусть до окопов полного профиля далеко, но ячейки для стрельбы лежа, а то и сидя, все вырыли. Рихард Бользен поставил себе плюсик. Не зря пинал сержантов чтоб гоняли людей в тренировочном лагере. Результат есть.

Противник не беспокоит. Так, с той стороны лениво постреливают, обозначают присутствие, но не давят. Парни Мадуро рассыпались по предполью, разбежались по флангам. Они первые заметят и доложат, а то и встретят. Бронетехнику у разведчиков Рихард забрал. Пусть на рожон не лезут, броневики больше пользы в обороне принесут. Для них уже готовят позиции.

16 июня 1944.

Четыре роскошных фонтана взметнулись у борта «Санта-Фе». Командир субмарины «Си Нимф» мог быть доволен. Все сложилось на редкость удачно, шедшая в позиционном положении к зюйду от Грейт-Инагуа субмарина буквально напоролась на американский крейсер. Янки нес винты экономичным ходом, эсминцев в пределах видимости не наблюдалось. Лейтенант Джеффри Милнер сам рассчитал торпедный треугольник, отстрелялся из всех шести носовых аппаратов и с чистой совестью скомандовал к экстренному погружению.

Через час «Си Нимф» подвсплыла. В перископ наблюдаются спасательные плотики и шлюпки. Крейсер опрокинулся и ушел на дно за считанные минуты. На британской субмарине никто в трезвом уме и здравом рассудке не помыслил спасать «этих американских выскочек». Гуманисты и романтики давно уже вымерли, и не всегда естественным путем. Но лейтенант Милнер отправил в штаб флотилии подробную сводку. Радио пришло по назначению и вовремя.

Адмирал Эндрю Каннингем держал флаг на «Принце Уэльском». Вместе с однотипным «Конкерором» и старым «Ринауном» линкор составлял костяк быстроходного соединения флота. Как и его русские коллеги Каннингем вывел из боя свои авианосцы, оставив работу по береговым целям самолетам с тихоходных эскортников. Соединение шло проливом Ямайка. Старые линкоры и авианосцы Брюса Фрезера вырвались вперед и опережали быстроходное соединение на сорок миль.

Рапорт командира «Си Нимф» оказался последним кусочком мозаики, картина из разрозненных сводок, докладов воздушных патрулей, радиоперехватов, зафиксированной три четверти часа назад подозрительной активности на аэродромах Кубы сложилась. Сейчас уже только редкие энтузиасты и реконструкторы могут сказать, насколько эта картина соответствовала реальной обстановке вокруг Наветренного пролива. Суть не в этом. Адмирал Каннингем отдал приказ, и этот приказ оказался верным.

На авианосцах обоих соединений под флагом Святого Георгия взвыли сирены боевой тревоги. Ангарные и палубные команды спешили изготовить крылатые машины к вылету. Летчики строились прямо на летных палубах. Точного курса, точки, прокладок в природе не существовало, только направление на врага и понимание, что промедление смерти подобно.