Закрывавший «коробочку» строя В-17 вспыхнул и задымил. Снаряды «Феникса» разворотили кабину. Летающий гигант плавно повернул, он еще не понял, что уже убит. Затем перевалившись через крыло пошел вниз. Еще два самолета тянули на трех моторах. Они медленно отставали, но держали прежний курс. Авиакрыло не ждет охромевших. Экипажам подранков остается только молиться.

Волна истребителей не задерживаясь, не снижая скорость атаковала следующий батлбокс. Навстречу русским выскочили белозвездые «Мустанги». Крылатые машины шли в лоб, расходились в считанных метрах, чуть не задев друг друга крыльями или килями. Тяжелый реактивный истребитель уступает вылизанному до предела винтовому бойцу на горизонтали, он проигрывает в маневренной собачьей схватке. Русские это знали и не стремились лезть в ближний бой. Они разрывали дистанцию и атаковали с вертикали, ускользая от струй американских «Кольт-Браунингов».

Реактивная волна смерти прошла, собрала кровавый урожай и повернула на свои аэродромы. Не обошлось без потерь. Воздушные стрелки «Флаинг фортесов» и «Либерейторов» записали на свой счет несколько побед. Но и американцам досталось. Мощные пушки машин смерти намолотили дюралевый и кровавый фарш.

Колонны ударных машин так и перли вперед. Они только уплотнили строй, закрывая бреши. Люди в дюралевых многомоторных гигантах стиснув зубы меняли пулеметные ленты. Впереди сотни миль над Карибским морем, никто не знает, что там за горизонтом.

Это еще не все. С востока пришла новая туча, а затем еще одна. Многочисленные «Дрозды», «Беркуты», «Неясыти», «Сорокопуты», «Небесные охотники» с молниями и крестами на крыльях стаями набрасывались на американцев. Небо горело, солнце закрывали дымных хвосты. Внизу под плоскостями небесных гигантов плыли белые парашюты.

Американцы несли потери, больно огрызались, но перли вперед. Такую сжатую в мощь моторов и сотни пулеметов глыбу так просто не остановить. Они шли неумолимым приливом. Высокая гудящая волна, несущая смерть воздушная армия.

— Чертовы джерри, — процедил сквозь зубы второй пилот «Либерейтора» с изображением оскалившегося гризли на борту. — Их слишком много.

Буквально перед носом бомбардировщика проскочил истребитель с крестами на крыльях. Из кабины хорошо видно, как у идущего правее и ниже бомбардировщика вдруг переломилось крыло. Силовой набор не выдержал удара авиационных снарядов. Тяжелогруженный «Либерейтор» сложился и камнем рухнул вниз.

— Штабные идиоты выбрали неверный курс, — командир экипажа сморщился от дробного перестука «Браунингов» в башне прямо над головой. — Мы слишком близко забрали к чертовым островам.

18 апреля 1944. Иван Дмитриевич.

Капитан Никифоров выпрыгнул из машины и направился к группе саперов. Опушка леса. Грунтовка виляет по склону лога. В низине густая сочная трава. На склоне заросли кустарника. Со времени штурма здесь ничего не изменилось, только природа затянула шрамы войны. Оплыли и поросли травой воронки. Дожди размыли окопы. Молодые деревца тянутся к небу.

Мертвое железо давно растащили если не тыловики, так местные жители. Народ бедный, всему применение находят. Хотя, вон меж камнями зеленеет гильза «Эрликона». Под ботинком скрипнули осколки. А вон под из кустарника выглядывают ржавые останки машины. Железа много, остров им засеивали щедро и долго.

Первым помощника комбата встретил капитан Басов.

— По делу, или полюбопытствовать? — поинтересовался ротный после приветствий и рукопожатия.

— Второе, Григорий Александрович, — Никифоров повернулся к проводившим практические занятия саперам.

Удачно заехал. По опушке резво ползла дюжина самоходных машинок. Механизмы напоминали копии английских «ромбиков», танков Великой Войны.

— Как успехи? Разобрались с чудо-оружием союзников?

— Успехи посредственны, «Давид» далеко не чудо, — не стал кривить душой капитан Басов. — Да, вон сами посмотрите!

С этими словами ротный протянул бинокль. Саперы явно разыгрывали штурм вражеской позиции техническими средствами. За деревьями можно различить серый бетон старого ДОТа, к нему и ползли танкетки. Вон, одна свалилась боком в канаву. Оператор пытался вывести «Давида» из ловушки своим ходом. Одна гусеница молола воздух в тщетных попытках зацепиться за грунт, вторая выбрасывала в воздух комья земли. Однако, машина зарывалась все глубже, наконец, легла на бок.

Еще две танкетки застряли в воронках. У одной кабель питания и управления зацепился за корягу. Механик пробовал сдать назад и освободить кабель, получалось плохо.

— Эта партия электрические, — не стал лукавить Никифоров. — С ними проще. Нам везут бензиновые. Там такие кульбиты противопоказаны.

— И дымок выхлопа, — подытожил Басов.

Наконец две машинки доползли до дота. Команда на «Подрыв». Над «Давидами» поднялись облачка черного дыма. Сработали дымовые шашки. Через три минуты до цели доползли еще две машины. Остальные застряли намертво.

Басов и Никифоров выслушали рапорт фельдфебеля.

— Четыре из дюжины. Давайте отметим две, еще две подбили ответным огнем и закидали гранатами, — Иван Дмитриевич не утруждал себя сложными расчетами. — А сколько было бы потерь у штурмовых команд?

— Сразу не скажешь. От подготовки атаки и наряда сил зависит. Могли всех положить, а могли без потерь просочиться.

— Канарейкин, вот так и расскажешь людям, если кто возмущаться будет, — повернулся к взводному Никифоров.

— Так точно, ваше высокоблагородие.

— Григорий Александрович, с вашего разрешения, давайте еще один заезд. Пусть люди тренируются.

— Согласен. Канарейкин, еще две атаки на сегодня. Постарайтесь не навязать узлов как утром, — командир первой роты нехорошо ухмыльнулся, вспоминая казус.

Бывает конечно, но не так, чтоб сразу три «Давида» запутались в своих кабелях. Развязали конечно, но операторам до сих пор икалось. Саперы люди грамотные, языки острые, могут так приласкать, что по гроб жизни краснеть будешь.

Подгоняемые фельдфебелем и унтерами саперы собирали механические мины. Работа не самая простая, особенно когда дело касалось засевших в канавах и ямах «Давидов». Только тягать и толкать. Хотя пара умельцев умудрилась пригнать технику своим ходом.

— Примечайте молодцев, Григорий Александрович.

— Как бы кабеля гусеницами не передавили.

— И черт с этими кабелями, — с философской вальяжностью ответствовал помощник комбата. — Спишете. Сейчас что угодно спишете. Зато люди учатся.

— У меня утром один архаровец на «Давиде» прокатился, — вспомнил Басов.

— Сильно зверствовали?

— Не успел, Иван Дмитриевич. Ему Канарейкин сходу вставил и трубы прочистил. Три дня прибирать отхожие места вне очереди.

— Мало, — нахмурился Никифоров. — Либеральничает твой фельдфебель. Саперу за такое художество мало всыпали. Я бы понял если б у пехтуры детство в афедроне заиграло.

— Добавлять не буду. Не сверзился, ничего не сломал, довешивать не за что.

— Я и не прошу, Григорий Александрович. Я напоминаю, что сапер без понимания техники безопасности, выползок крокодила, отродье шлюхи и стаи негров, а не сапер.

Никифорова прервал низкий гул с неба. Противный звук со свистом. Давящее такое, вызывающее неприятные ассоциации с обстрелом. Вскоре из-за леса выскочил двухмоторный самолет. За ним еще один.

— Куда их понесло? — Басов смотрел в небо придерживая рукой фуражку.

Характерные машины без винтов со свистящим звуком проносились над головами саперов одна за другой. Люди отрывались от работы и смотрели вслед самолетам. Наши взлетели, у всех на крыльях и хвостах характерные молнии. Их было много, все небо в крыльях и реверсивных полосах. Правее в направлении селения Ришваль прошла стая модернизированных «Дроздов». В бинокль можно увидеть удаляющихся к морю большую группу двухкилевых «Беркутов».

— Куда их столько? — изумленно выдохнул фельдфебель Канарейкин.

— Приказа отдыхать не было, — резко бросил командир первой роты. Затем посмотрел на небо, покачал головой и махнул рукой, дескать: «Что уж там. Сачкуйте, пока можно».