Конечно, они не успели до темна. Три часа по дороге превратились в шесть часов по петляющим тропинкам и с вынужденным остановками. Да еще чертов привал на раздавленных позициях авангарда.

На ночлег остановились на заброшенной банановой плантации. Здесь тоже следы боя. Русские прошли стремительным маршем, сходу сбив заслоны и обойдя с фланга позиции первого батальона. О судьбе этой своей части полковник Бользен имел самые смутные представления. Связь прервалась, а на радиоволнах одни помехи.

Хотя разведчики обнаружили следы батальона. Парни отступили. Видимо майор Лейбофиш быстро сообразил, чем грозит прорванный фланг. Чарли командир неплохой, из предвоенной волны эмиграции, отметился еще в Германии диверсиями на заводах социалистов. За него и его людей Рихард был спокоен.

Костры разжигать Бользен запретил. Спали прямо на земле. Самые сообразительные нарубили себе лежанки из банановых деревьев. Рихард знал, что это не дерево и не пальма, а что-то вроде хвоща переростка, но нужное слово не вспомнил.

Спал Бользен сном младенца. День прошел, все живы, уже повод для радости. Стрельба на горизонте с заходом солнца снизила интенсивность, но совсем не стихла. То тут, то там садили пулеметы, и хлопали автоматические карабины. В небе вспыхивали осветительные ракеты.

Рассвет принес сюрприз. Удалось наладить связь с генералом Пибоди.

— Все правильно, — резюмировал Пол выслушав доклад. — Ты ничем не мог нам помочь. Пехота без брони и артиллерии. Молодец, задержал русских. Молодец, сохранил полк. Выводи людей.

Второй подарок тоже из приятных. Парни разведки обнаружили на противоположном конце плантации маленький отряд окруженцев «Лафайеиа». Люди спали буквально в трехстах метрах от наших. Среди найденышей, военлекарь Вайра Рачковская.

— Как ты? — полковник взял девушку за плечи. Не сразу конечно, выждал момент, когда рядом никого нет и не нужно быть суровым командиром.

— Рихард, ты пришел. Я знала.

Грудь Вайры содрогнулась от рыданий. Затем ее прорвало. Рихард прижимал к себе девушку, слушал сбивчивый рассказ.

Она как раз выносила раненного в тыл, когда вдруг мимо нее пронесся танк. Вайра успела отпрыгнуть в кусты, ее не задели. Русские солдаты прошли мимо. Тот парень, которого она тащила, его убило осколком мины. Страшно было. Вайра сама не поняла момент, когда русские прошли через оборону батальона. Их не было, и вдруг они везде.

Вайра как забилась в кусты, так и сидела, пока все не стихло. Затем она пошла искать выживших. Встретила группу сержанта Эбанена. Кстати русские пленных не брали, поднявших руки косили на месте, убегавших не трогали, спрятавшихся специально не искали.

Когда русские ушли, сержант повел группу искать своих. Так и блуждали пока не наступила ночь. Все устали страшно. Даже часовых не выставили. Или выставили? Вайра не могла вспомнить. Девушку до сих пор трясло от ужаса.

— Ты цела. Это главное.

— Ты тоже. Я думала, тебя уже нет.

— Я есть, — тепло улыбнулся Рихард, касаясь губами щеки и ушка милой прелестницы. — Все хорошо. Мы живы. Еще пять миль и выйдем к своим.

Фортуна и в этот день благоволила смельчакам. Они только один раз попали под обстрел. Пришлось минут пять лежать, уткнувшись носом в землю. Огонь по площадям. Никого даже не зацепило. Затем они сидели в зарослях, пока мимо по грунтовке шел поток машин. Тяжелые грузовики рычали, из-под колес летели комья грязи. В машинах сидели люди в характерных касках и в пятнистой форме.

После того как за поворотом скрылся замыкающий полугусеничный броневик выждали десять минут для верности и только потом припустили дальше. Дорогу переходили малыми группами. Рихард выставил пикеты, если вдруг пойдет еще один стальной поток.

— Резервы, — сорвалось с губ Вайдингера. — Наших запирают.

Майор держался хорошо. Об обязанностях не забывал, смотрел по сторонам, следил за отстающими. Бользен ему уже подсказал, что в таких вот прорывах у людей появляется интересная способность теряться по дороге. Нет, не дезертирство, упаси Карл Маркс! Просто вдруг забываются, отстают и идут совсем в другую сторону.

— Или оборону спешно выстраивают, — полковник Бользен глядел на клубы пыли на горизонте. У полковника всегда было свое мнение, он еще помнил, вчера Пибоди говорил о свежем танковом батальоне и деблокирующем ударе.

— Это и называется маневренная война?

— У них получается лучше, — Рихард уже не стеснялся правды.

Они прошли. Вышли на позиции 19-й пехотной дивизии. Уже когда все успокоилось, Рихарду рассказали, что русские еще вчера атаковали, но затем вдруг все затихло. Даже обстреливали лениво так, отметки ради.

Весь этот длинный день и последующий из котла выходили отдельные части «Лафайета». Генерал-майор Пибоди тоже вырвался вместе со штабом и сводной ротой пехоты. Многие уже не надеялись увидеть его живым. Пибоди шел на острие прорыва вместе с остатками танкового батальона и подвижной пехотной группой. Именно им и не повезло выйти в лоб на изготовившийся к атаке танковый полк русских.

— Нас выводят на переформирование? — Моисей Герберзон в своем репертуаре. Оптимизма у него не отнять.

— Не надейся, — хмыкнул Бользен. Мы встаем и держим фронт. Кстати, Моисей, больше не отвертишься, я подписал приказ о назначении тебя на третий батальон.

— Временно исполняющий?

— Нет, генерал Пибоди разрешил провести как постоянного со всеми правами и обязанностями.

— Сколько от них осталось?

— Полторы роты, — разговор из дружеского перетек на деловой тон. — Тебе время до завтра утра принять батальон, навести порядок и доложить, чем располагаешь.

После этих слов Бользен углубился в чтение документов. Он не знал, когда руководство бросит потрепанный «Лафайет» снова в бой. Вести приходили неутешительные. Идет встречное сражение. Наши пытаются повторить прорыв, но получается плохо. У чертовых европейцев преимущество в воздухе. Причем не только палубные машины, но и дальние бомбардировщики работают по тылам и транспортным узлам американской армии.

Бользен скрипнул зубами. Все слишком плохо. Если начать воспринимать это серьезно, можно закончить как милейший Хозе Мадуро. Капитан вышел из окружения с остатками своих людей. Но что-то там случилось. Мадуро четко отрапортовал старшему офицеру о прибытии, предоставил письменный рапорт с подробным боевым путем роты, списком отличившихся. На утро его нашли в палатке с дырой в голове и пистолетом в руке.

Майор Блейд попал в плен. Люди видели, как он сам вышел с поднятыми руками. Что ж, каждый выбирает по себе. Можно судить, можно осуждать, но рассудит будущее. Рихард имел на этот счет свое мнение. С его точки зрения Блейд еще может реабилитироваться, у него есть время придумать благостную версию, в которую даже сам поверит. Мадуро не вернуть. Обидно конечно. Обидно и больно. Удивительно спокойный и сдержанный для кубинца Хозе Мадуро врос в Гаити. Еще один пустил корни.

22 июня 1944. Кирилл.

Первым под удар попал «Тирпиц». Великолепный крепкий корабль, но уже с недостаточной ПВО. Стальной тевтонский рыцарь выдержал атаку, раны не смертельны. Он шел полным ходом, хоть на палубе и в надстройке разгорался пожар. С борта линкора хорошо виден кренящийся и пылающий от носа до кормы «Петер Штрассер». Немецкие авианосцы первой серии удивительно прочные корабли, они рассчитывались на артиллерийский бой, однако у всего есть предел.

Град бомб и торпеды превратили корабль известный под прозвищем «Третий вождь» в руину. Далеко не последняя потеря Кригсмарине в этот день. Флагманский «Фридрих Барбаросса» испытал на себе мощь бронебойных бомб, благо усиленные палубы выдержали. Вышел из боя и прекратил полетные операции «Фон дер Тан». Крейсера «Карлсруэ» и «Нимфа» до конца выполнили свой долг, приняв на себя торпеды и бомбы, предназначенные тяжелым кораблям.

Часть воздушной армады под белыми звездами прошла мимо немцев и обрушила свой гнев на русскую эскадру. Все могло закончится хорошо, на кораблях контр-адмирала Кожина все готово к бою. Навстречу американским пикировщикам ринулись перехватчики. Эскадрилья «Эвенджеров» не дошла до рубежа атаки, их выбили «Кречеты». Все могло быть, но Фортуне захотелось пошутить.