Почти одновременно с палубными самолетами на цель вышли «Либерейторы». Тяжелые четырехмоторные машины не входили в зону действия зенитного огня, им это не требовалось. Сбросив планирующие бомбы, американцы держали прежний курс. Опыта успешных атак у янки еще не было, потому командир эскадрильи выбрал в качестве цели державшийся на фланге «Свеаборг».

На линкоре слишком поздно заметили опасность. Расчеты скорострельных «Эрликонов» и «Ковровских дыроколов» открыли бешенный огонь, но время в минус. Огромный современный линкор содрогнулся от нокаутирующих ударов. Бронебойная бомба пробила верхний пояс и разрушила трубу подачи 130-мм башни. Взрыв погреба швырнул линкор на борт. Еще две бомбы пробили палубу. «Свеаборг» еще боролся за жизнь, его люди тушили пожары, укрепляли переборки, дрались за свой корабль. Увы, на поврежденный горящий линкор вышли две торпедные эскадрильи. Слабый огонь автоматов не смог помешать отстреляться. Через три часа резервы борьбы за живучесть исчерпали до донышка. Корабль затонул с креном на нос унося в пучину тело адмирала. Командующий эскадрой погиб на мостике.

Авианосцы отбились от противника. При этом расчеты зениток открыли счет. Плотный ужасающе точный огонь тяжелых зениток снарядами с радиовзрывателями буквально косил самолеты, рвал атакующие построения в клочья. Десятки и сотни скорострельных автоматов били с каждой площадки, по настилам рассыпались горы гильз.

Янки все же прорвались. Не все бомбы и торпеды прошли мимо. Три эсминца тонули. Близкими взрывами попятнало борта кораблей. Принявший на себя командование контр-адмирал Воронов распорядился держать прежний курс. Гибель флагмана не повод отказаться от мести. Только теперь на мостиках русских кораблей поняли, что за туманом войны скрывается еще одно чудовище.

Волны эфира достигли антенн истребителей. Четкие отрывочные слова. Короткий приказ. Комэск даже не удивился новой задаче. Он только переключил тумблеры рации.

— Меняем курс, — за этим Кирилл продиктовал цифры.

— Принято, — первым отреагировал поручик Тихомиров.

Эскадрилья над морем. Ориентиров нет. Вода внизу, небо сверху. Все остальное где-то там в неведомой дали. Тверди земной там может и не быть, ты можешь только о ней догадываться и верить. Края земли тоже нет, да и о крае Океана сведения крайне смутные.

Запас топлива в баках ограничен, тяни не тяни на обедненной смеси, а бензин не бесконечный. Вся надежда на карты с прокладкой, приборы да головастых ребят, назначенных штурманами в звеньях.

— Смотреть по сторонам, — Кирилл сам покрутил головой. Рядом только свои. Двенадцать «Кречетов» растянулись пеленгом. Правее на фоне неба темные точки самолетов второй эскадрильи. За хвостом должны быть соратники с эскадренных авианосцев. Очень хочется верить, что они держат правильные курс и скорость. Очень хочется верить, что они тоже получили приказ и не ошибутся с прокладкой.

Две эскадрильи асов с «Выборга» идут первыми. Очень простая задача — найти противника и зачистить над ним небо. Это очень легко, если ты не в кабине истребителя между морем и твердью небесной, если не тебе исполнять приказ.

Время тянется, гул мотора нагоняет сон, перед глазами почти прозрачный круг пропеллера. На радиоволне тишина. Самое страшное начать задумываться над происходящим. Кирилл не знал почему вдруг их перенацелили, он мог только догадываться о творящемся в небе над родным «Выборгом». Ему оставалось только молиться, чтоб было куда возвращаться. Это страшно, думать, что там уже нет палубы куда можно сесть. Потому лучше не задумываться о будущем, тем более ближайшем. Живи сейчас, дыши полной грудью, остальное придет.

— Докладываю. «Седьмой» докладывает, два румба от курса влево дым на горизонте.

— Всем поворот два румба лево, — командует штабс-капитан Никифоров и качает рукоять.

Появляется мысль, а не радировать ли Оболенскому? Минута другая. Вот теперь и Никифоров видит черточку корабля. Эскадра? А кто его знает! Может быть и наш крейсер. Кирилл решительно переключает волну и сообщает о смене курса. Сначала команда по УКВ, затем рапорт на частоте связи с рубкой.

Те самые тягучие минуты перед боем. Корабль приближается. За ним из-за горизонта вываливается целое соединение. Левее в небе расплывающиеся точки, маленькие мушки.

Как и раньше по лопаткам течет холодный пот. Губы сжаты в узкую полоску. Страх трогает за плечо мягкой лапкой и испуганно вытекает из кабины. Кирилл бросает в микрофон краткий доклад и переключается на волну эскадрильи.

— Господа, готовим ковровую дорожку.

Сектор газа до упора. «Кречет» рвется вперед. С крыльев срываются белые строи инверсионного следа.

Патрульное звено «георгиевцы» съели и не заметили. Кирилл машинально отметил вдруг побледневшее лицо летчика в кабине стремительно приближающегося «Корсара», вибрацию от залпа пушек. Американец проваливается под крыло. Краем глаза видно, как от него полетели обломки, фонарь кабины разнесло вдребезги.

Затем стало веселей. Навстречу дерзким потянулись стаи «Корсаров» и «Хеллкэтов». Звено Кирилла распалось на две двойки. Хорошо, ведомый держался как на поводке. Молодой, но уже повоевавший, с холодным взглядом голубых глаз унтер-офицер Панфилов оберегал комэска.

— Держаться! «Четверка»!!! Куда тебя несет?

— Прости, — узнаваемый голос Ворожейкина.

— Пристраивайся с орлами.

Кирилл замечает, как в хвост машины Коли Зеленова вцепились сразу два белозвездных. Ничего, унтер Зеленов стряхивает обоих, с переворота бочкой срезает американца. Второму навстречу уже идет Тарасов. Старший унтер легко с упреждения всаживает очередь в мотор. Снайперский удар.

В небе чисто. Теперь можно внимательно разглядеть, что там такое страшное внизу.

— Господа, дистанция, — холодным металлическим голосом командует Оболенский.

Сразу парни из второй, а за ними первая эскадрильи шарахаются прочь от зениток. Успели. Самолеты держатся на почтительной дистанции. С высоты хорошо видно две громадные коробки авианосцев. С ними линкор. Явно из новых, три башни, судя по бурунам разогнался за двадцать пять узлов.

— Мы идем, — в наушниках незнакомый голос.

Кириллу уже не до ударных волн, со стороны солнца падает еще одна веселая компания. Приходится принимать бой.

Это удивительно, но организация удара оказалась на высоте. Эскадрильи штурмовиков с «Миниха» дисциплинированно рассыпались по небу в ожидании своих торпедоносцев. Волны «Поморников» заранее разошлись и атаковали с двух сторон. Почти одновременно с ними на американцев ринулись «Гагары» с тяжелыми фугасками на подвесках.

Они прорвались. Они спокойно, как на учениях прошли через огневые завесы, проскочили над эскортными кораблями. Атака длились считанные минуты. За это спрессованные десятки секунд для одних пришла смерть, другим повезло, третьи получили отсрочку.

Командир линкора «Массачусетс» не отводя взгляд смотрел на изрыгающий клубы дыма «Бункер Хил». Злобный лай автоматов давно стих. Русские ушли. После них остались огонь и разрушения. Оба тяжелых авианосца горели. «Бенингтон» ушел в крутую циркуляцию. Торпеда попала под винты и заклинила рули.

На флагман ушло радио с рапортом и просьбой принять возвращающиеся самолеты на вторую пару авианосцев. Кэптен Теодор Рудок представлял, что сейчас говорит в рубке «Саут Дакоты» адмирал, но ему было все равно. Куда больше человека волновали возвращающиеся из боя парни в кабинах самолетов. После того как прямо на глазах Рудока русские играючи вырезали истребительное прикрытие, он понимал, вернутся не все.

Ответ адмирала Хэлси прилетел через четверть часа. Ничего нового на кораблях соединения не ожидали. Требовалось выводить поврежденные корабли из боя и продолжать выполнять задачу.

Сам Бык Хэлси курил в салоне флагмана очередную сигарету и смотрел как офицеры штаба колдуют над картой. Адмирал пытался понять, как так получилось, что бил он по немцам, а прилетели русские. Новые радио с самолетов привнесли некоторую ясность.