Он видел, шансы навечно остаться на этом чертовом острове с тростником, ромом и свободными неграми весьма высоки. Мясорубка только раскручивается, она лязгает и засасывает в себя еще живое мясо. Чувствовались горечь, обида. Сегодня погибли люди. Еще погибнут. От этого и кошки скребут на душе. Рихард запрещал себе думать о Вайре. Получалось плохо.

Близким взрывом тряхнуло блиндаж. С потолка посыпались комья земли, мусор, щепа. Один из офицеров испуганно вскрикнул, и натужно хихикнул когда прямо перед ним на стол шлепнулась оглушенная мышь. В блиндаже царила тягучая гнетущая атмосфера. Люди сидели, втянув головы в плечи.

Обстрел закончился. Рихард первым делом потребовал доложить о потерях и разрушениях. Затем приказал наладить связь с дивизией.

Генерал Пибоди недоступен. Франсуа Ламот принял рапорт.

— Хорошо, Бользен. Выполняйте предыдущую задачу, — весьма дипломатичная формулировка.

— Франсуа, что у вас происходит?

— Деремся, Бользен. Деремся, — уверенно с нажимом, нарочито бодро прозвучало в динамиках. — Мы рассчитываем усилить твоим полком деблокирующую группу. Русских слишком много.

Время идет. Этот самый длинный день в самом разгаре. Личный состав в большинстве своем благополучно пережил бомбежку и артобстрел. Кому не повезло честь и слава. А вот подвижному составу досталось по полной. После того как Рихарду Бользену доложили о реальном положении он со злости хватанул кулаком по столу. Придется идти пешком. Очень хорошо если получится вытащить артиллерию и тяжелые пулеметы. Раненных разумеется бросать полковник не собирался.

— Хорошо. Раненных на машины. Герберзон, бери два отделения, на тебе автоколонна, — Рихард даже не смотрел на капитана, он прикидывал, что из тяжелого вооружения удастся вытащить, а что придется бросить.

— Командир, ты с пешей группой? Тогда я с тобой.

— Приказ не обсуждается, — лязгнуло металлом. — Моисей, ты везучий. Ты чертов еврейский ублюдок. Ты проскочишь.

— Ты тоже везучий. Но ты командир,

— Два броневика есть. Ставим в голову колонны? — Отто Вайдингер соображал быстро. — Здесь всего то ничего пройти.

— Командуй. Время деньги.

В небе пока чисто. Противник явно куда больше интересовался основными силами дивизии. Люди Рихарда Бользена быстро загрузили уцелевшие машины. Моисей Герберзон отказался от места в броневике, а забрал себе «Виллис» полковника, с водителем, разумеется. Пешую группу облегчили максимально. С собой только носимое оружие, личное снаряжение, двухдневный запас продуктов. Из усиления четыре пулемета и базуки. Совсем уж надеяться на фантастическое везение Бользен не стал.

— Удачи! Дави на газ и не дрейфь! — Рихард хлопнул по плечу старого приятеля.

— Удачи, командир! Если я встану, догони и всыпь им по первое число! — держался Герберзон хорошо, хотя понимал, шансы у всех равны, дело в везении.

— Вечно тебя приходится выдергивать из разных мест, — рассмеялся Рихард.

Колонну капитан Герберзон построил грамотно. Авангардом броневики, затем машины с раненными и отделениями прикрытия. Артиллерия на буксире, груженные оружием и снаряжением грузовики в хвосте.

Еще раз махнув на прощание последней машине полковник Бользен скомандовал своему отряду и зашагал по тропе вслед за передовым дозором. Идти он решил не по дороге, а маскируясь посадками и перелесками. Да, так медленнее, но меньше риска напороться в чистом поле на сильный отряд с тяжелым оружием.

Грохот канонады и ружейная пальба доносились со всех сторон. Только за спиной тихо, но Рихард подозревал, рано или поздно русские полезут проверить упорно державшуюся позицию и обнаружат, что она пуста. Так что погоня будет.

Над головами прошла очередная группа палубных самолетов. Люди держались на краю леса и укрылись под деревьями. Глядя вслед ударным машинам с бомбами на внешней подвеске Рихард вдруг подумал, что где-то там ведь Кирилл. Вполне возможно сын летит бомбить соратников отца.

— А ведь мы этого и хотели, — тихо прошептал Бользен. — Сын поднимется на отца, брат на брата. Все ради новой жизни и счастья человечества.

Горькая ирония. Все не так, как казалось еще тогда, когда молодой и деятельный Алексей Никифоров организовывал стачки на заводах Новороссии. Тогда они молодые, да дерзкие шли против замшелого царизма и косности отцов. Не заметил ведь, как мир переменился.

— Полковник Бользен, впереди засада, — к командиру подбежал лейтенант Теклбери. Техасец выжил при прорыве русских танков, собрал кого смог и отошел к позициям батальона Вайдингера. Толковый парень.

— Стоп! — рука со сжатым кулаком взметнулась над головой. — Сколько их?

— Не могу сказать. Похоже на заслон.

Бользен задумался. Переть на рожон не хотелось. С другой стороны, Герберзон явно проскочил. Да, с севера была слышна яростная короткая перестрелка, выделялись характерные голоса крупнокалиберных «Браунингов», но все быстро стихло. Проскочил, хоть и не без крови. Значит заслон встал совсем недавно. И они пока настороже.

— Юджин, на карте тропа. Вот эта, поворачивает на восток. Пошли парней пробежаться на милю вперед.

Русский заслон Рихард увидел в бинокль. Все точно, у развилки дорог в кустах блестит стекло, в стороне выделяется башня легкого танка. Разведчики даже наблюдали как русские копают окопы. Серьезные парни. Опасный противник, хоть они и подневольные крепостные дикого азиатского царя. Фанатики. С такими всегда сложно.

Полковник с сопровождающими осторожно отползли в глубь леса, затем припустились рысцой вслед за батальоном. Сплошной линии нет. Она появится не раньше, чем завтра к концу дня.

Тропинка вывела аккурат на бывшие авангардные позиции третьего батальона. Следы боя трудно не заметить. На земле шрамы от снарядов и гусениц. Рихард нахмурился, он предполагал, что эти два взвода свяжут противника боем, притормозят его, а уже затем откатятся на вторую линию. Получилось, что мало кому удалось отойти. Бользен скомандовал привал, а сам с неутомимым Юджином отправился посмотреть окрестности.

Вон позиции противотанковой артиллерии. Хорошие 57-мм пушки. Канадские. Точнее говоря, их скопировали с английских стоявших на вооружении у канадцев.

Одно орудие опрокинуто близким взрывом. Второе покорежено, на помятой станине след гусеницы. Артиллеристы так и лежат. Вон парень растянулся на земле со снарядом в руках. Другой лежит на пушке. Остальные раскиданы окрест. Русские прошли и даже не потрудились закопать павших добровольцев.

— Юджин, время у нас есть, передай капитану Гайнцу, пусть выделит людей похоронить наших.

— Понял. Бегу, — по взгляду и кивку техасца читалось что в этот момент его уважение к командиру взлетело в недосягаемые выси.

Бользен поднялся на пригорок, продрался через кусты и застыл на месте. Достал мятую пачку «Лаки Страйк», чиркнул зажигалкой.

На деревьях висели бойцы «Лафайета». Черная птица с недовольным криком сорвалась с головы ближайшего висельника. Рихард глубоко затянулся, не помогает. Шею вдруг явно что-то сдавило. Полковник рывком срывая пуговицы расстегнул ворот рубашки. Хотелось выпить, а еще стрелять, стрелять, стрелять в эти мерзкие хари подлых русаков.

Полянка знакомая. Только не ней добавилось следов, а под пышным деревом появилась большая могила с крестом.

Память услужливо вывернула из своих глубин рядок тел расстрелянных тыловиков, распятых на земле женщин, их окровавленные бедра. Вспомнился мутный взгляд умиравшей шатенки.

Как в живую прозвучал тихий глумливый голос одного из бойцов: «Когда еще удастся потискать белую цыпочку? Армия гарантирует успех у женщин».

Рихард тогда не стал ничего говорить, не подал вида, что расслышал. Он и так оставил этих черных солдат в качестве мяса вместе с их лейтенантом Махони. Плохой офицер, хоть и с университетским образованием, не умел подчиненных держать.

— Командир, — к Бользену подбежал капрал. — Вы видели?

— Вижу. Снять и похоронить.

О покойниках Рихард не думал — сняты с доски, биты, они вчерашний день. Перед глазами стояло милое личико Вайры. О медике ни слуху, ни духу. Рихард гнал от себя черные мысли. Он надеялся на лучшее. Ведь не всегда же так. Ведь выживают люди и в куда худших ситуациях. Ведь нельзя хоронить пока сам не увидел тело.