Экипаж «Облачного следа» стоически переносил насмешки. В один из дней начала августа на Мидуэй пришел крейсер «Портленд». С корабля что-то сгрузили за борт и со специальной баржи завели под брюхо летающего уродца. Все операции от случайных свидетелей скрыл корпус крейсера. Экипаж самолета и так не отличался разговорчивостью, а матросов с крейсера на берег не пускали.

На следующее утро «Лапотник» под лучами рассветного солнца разогнался, с ревом оторвался от воды и медленно тяжело пошел в набор высоты. Вскоре стоянку покинул и крейсер. Передовая база флота вернулась к привычному ритму жизни. Людей куда больше волновали японские рейдеры, а не эксперимент уродливым поплавковым бомбардировщиком.

Непосредственно в операции задействованы тысячи человек. О конечной цели знали десятки. Даже в экипаже самолета никто кроме командира и штурмана и не подозревал, куда и с чем в бомбоотсеке они летят. Слухи ходили разные, большую их часть специально сочиняли те, кому по службе положено.

Вполне возможно атаковать бомбардировщиком через океан. Достаточно только обеспечить заправку самолета. Вариантов много, стоит только отказаться от стандартных решений.

— Мы так и будем ползти с этим украшением? — второй пилот повернулся к командиру.

— Если нужно, мы на нем поплывем до самой Иокогамы. Джон, что с радиолучом?

— Рано, — отозвался штурман. — На какую группу идём?

— Давай, как рассчитали. Третья. Меня сводка погоды беспокоит.

Б-29 не может преодолеть расстояние до цели на одной заправке даже с подвесными баками. Этого и не требовалось. Командование заранее раскидало по океану рейдеры с авиационным топливом на борту. На последних этапах в качестве заправщиков в районах ожидания дрейфовали субмарины. Очень многое зависело от погоды. При сильном волнении посадка и взлет на поплавковом супербомбардировщике невозможны. Потому в схему заложили резервные маршруты и заправщиков.

Огромные лапти под крыльями создавали дополнительное сопротивление, резко ухудшали аэродинамику и маневренность, из-за чего вырос расход топлива. Самолет полз на скорости 320 км/ч. На рабочую высоту «Лапотник» тоже не мог забраться. Что ж, это лучше, чем ничего.

Командир субмарины «Кингфиш» кэптен Лейс глядел с мостика на покачивающийся на волнах огромный самолет. Только что завершился аврал, люди маломощными насосами перекачивали бензин в баки самолета. При этом сигнальщики не отрываясь смотрели за горизонтом, а развернутая антенна радара ощупывала небо. Любой случайный самолет, не говоря о корабле могли поставить крест на всей операции. Неизбежный риск, увы.

Задачу в штабе эскадры поставили оригинальную. «Кингфиш» вышел в море только с четырьмя торпедами в носовых аппаратах, но зато все свободное пространство субмарины забили баками и канистрами с высокооктановым авиационным бензином. Субмарине надлежало скрытно выйти в заданный квадрат к востоку от японских островов, атаковать корабли и суда противника запрещалось.

В отдельном запечатанном конверте кэптену Лейсу передали приказы которыми предписывались особые действия в квадрате ожидания. Самым неприятным оказалось распоряжение в определенные часы включать судовой передатчик в режим радиомаяка. Квадрат ожидания совсем рядом с зоной патрулирования японцев. Командир «Кингфиша» до последнего ожидал какую подлянку, держал людей и корабль в готовности к экстренному погружению. Слава Богу, обошлось.

— И это все ради одного бомбардировщика? — старший офицер кивнул в направлении самолета. Сейчас к нему гребли надувные лодки с летунами.

— Ты сам видел приказ. Не знаю, что там задумали в Вашингтоне, но я бы хотел унести винты как можно скорее.

— У нас двенадцать часов ожидания, — напомнил старший офицер.

— Дерьмо.

Последняя промежуточная посадка. Капитан Титч пристегнулся к креслу. Моторы на прогреве. Люди на местах. В наушниках звучат бодрые доклады о готовности.

— Похоже, моряки тоже не знают о нашей цели, — заметил второй пилот. — Я перекинулся парой фраз с командиром корыта, они явно не рады своему заданию.

— Я буду радоваться, когда мы уроним «Малыша» и вернемся домой.

— Взлетаем? У нас полная готовность.

— Да.

Тяжёлый бомбардировщик начал разбег. Волнение слабое, погода прямо-таки идеальна. Форсаж! Машина набирает скорость и отрывается от воды. Моторы, гудят, медленно натужно тянут самолет в небо.

— Пора сбрасывать лапти. Джон, твоя епархия.

— Есть, командир, — бортинженер потянулся к отдельному пульту на приборной панели. В последний момент рука Джона замерла, пальцы чуточку не доставали до тумблера питания.

Систему сброса испытывали один раз. На береговом стенде. Сейчас все зависело от точности сработки электромеханики. Если один из фиксаторов не выйдет… Самолет даже приводниться нормально не сможет. О выполнении задания и речи нет. Собьют на подходе.

— Давай. Держу штурвал.

Щелчок по тумблеру. Включено питание сервисных приводов. Палец уверенно давит кнопку. Толчок почувствовали все. Самолет подбросило вверх. Приводы освободили фиксаторы, открыли замки. Здоровенные «лапти» поплавков отделились от мотогондол и булькнули с высоты. Моторы запели уверенней. «Облачный след» продолжил набирать высоту.

В гермокабинах «Суперкрепости» не чувствуются ни разряженный воздух, ни арктический холод за бортом. Кабины соединены туннелями, все члены экипажа в одном пространстве, как один многорукий организм. Однако решает все один человек.

— Парни, прогноз не изменился?

— Южные острова закрыты, — штурман развернул карту с пометками метеосводки. — Командир, не думаю, что нам стоит пытаться проверить самостоятельно.

— Что у нас доступно? — риторический вопрос. Перелет от Мидуэя длился достаточно долго чтоб всем изучить карты и варианты.

Изначально выбор цели возлагался на командира экипажа. Слишком много неизвестных, слишком много влияющих случайностей чтоб планировать точный маршрут. Даже последнюю дозаправку подготовили в шести вариантах. Подлодки с бензином ждали в своих квадратах вдоль линии японских патрулей.

За все годы войны американцы ни разу не пытались атаковать Японские острова, естественно дозорная сеть оказалась с брешами. Спокойная служба расхолаживает. Все шесть субмарин спокойно вышли в свои районы, японцы их так и не обнаружили.

— У нас Иокогама и Ниигата. Первое — военные заводы. Второе — порт и склады.

— Иокогама рядом с Токио. Ставлю ящик кубинского рома, там зенитка на зенитке и аэродром на аэродроме. — Титч щелкнул пальцами. Парни, давайте наведаемся в Ниигату. Если не получится, с тыла заходим на Иокогаму и молимся, чтоб нас не встретили.

Самолёт лег на новый курс. Взяли чуть правее, с заходом через префектуру Фукусима. В этот день девица Фортуна играла за американцев. Ветреная девица всегда симпатизировала этим крепким улыбчивым, уверенным в себе парням. Это женское. Красавицы любят смелых и сильных.

Высоко в небе над приморским городом прошел самолет. Япония ни разу не подвергалась бомбежкам. Все вражеские базы настолько далеко, что даже гипотетической мысли о таком не возникало.

Прохожие на улицах останавливались и глядели на четырехмоторную машину. Конечно, это наш самолет. Откуда другому взяться? Рабочий день, бросив взгляд на небо люди возвращались мыслями к своим маленьким делам и заботам.

От бомбардировщика отделилась черная капля. Затем в небе раскрылся парашют. «Облачный след» форсировал моторы, облегчённый от груза небесный гигант разгонялся и лез на спасительную высоту.

— Всем одеть очки. Энди, что у нас с кинокамерами?

— Готовность.

— А япошки то проспали.

Город накрыла ослепительная вспышка. Затем все заволокло дымом. Ударная волна догнала самолет и тряхнула.

— Это круче, чем русские горки, — процедил сквозь зубы Титч стиснув штурвал и удерживая бомбардировщик на курсе. За хвостом к небу подымался чудовищный клуб, по земле растеклась мутная пелена ударного фронта. Волна рушила дома как игрушечные, капитальные строения рассыпались на кирпичики, везде вспыхивали пожары.