— Алло, Гарри, это Сэм, — в трубке знакомый голос конгрессмена Сэма Рейберна. — Нас снесли. Все разбежались, нет кворума. Сенат умывает руки в полном составе. Мы не можем ничего сделать.

— А не нужно ничего делать, — прозвучал неожиданный ответ. — Сэм, ты сам все знаешь.

— Мы не можем продолжать войну, — вот это прозвучало искренне. — Мексика последний рубеж. Дальше будет только хуже.

Гарри Трумэн молчал, он представлял себе, как Сэм вытирает с лысины пот. Раньше это показалось бы смешным. Сейчас уже не имеет значения. Тем более, Сэм вчера перешел на сторону победителей. Это известно совершенно точно. У Гарри Трумэна еще остались свои люди. Сэм, как и половина партийного актива, спешно спасает, что еще можно спасти, выкидывая за борт, тех кто мешает.

— Ты же знаешь, следующие условия коалиции будут хуже.

— Знаю, Сэм. Все знаю. Ты не виноват, — президент положил трубку.

Он хотел добавить: «Ты просто слабый»

Не стал. По большому счету Рейберн прав, воевать можно еще долго, но с каждым днем все будет хуже и хуже. Шансы на победу уже даже не призрачны. Их вообще нет.

Плохо то, что все те, кто пробивал военные кредиты, поддерживал Рузвельта с вступлением в войну против русско-немецкого союза, принимал законы о мобилизации, давил изоляционистов скопом переметнулись к пораженцам.

— Чертов паралитик, — усмехнулся Трумэн. — Мне за тебя отдуваться.

Президенту не требовались записи и журналы чтоб восстановить хронологию падения Империи. Он сам все это видел собственными глазами, он управлял колесницей. Только не он выбирал дорогу куда свернуть, а стоял рядом. За это тоже приходится платить. Хуже всего — Трумэн до сих пор не понять, как так все тогда ошиблись с русскими? Он ведь тоже не видел тогда угрозы, не предполагал, что русские смогут поставить мат первой державе мира.

— Мистер президент, — дверь открылась бесшумно, в Овальный кабинет вошел секретарь. — Госсекретарь ждет в приемной.

— Пусть заходит, — вот еще одна примета времени. Поза, интонация, сам вопрос говорили сами за себя. У победы много отцов, поражение вешают на того, кто попался.

Трумэн сложил пальцы перед собой. В голове перед внутренним взором прошла череда ключевых событий. Он не вспоминал, он анализировал.

На прошлый год все еще было неплохо. Успех Манхэттенского проекта дал шанс обойти противников на вираже. Удар по Японии абсолютно верен и логичен. Ошибки нет. Ирония в другом, никто и помыслить не мог, что русские дышали в затылок. Это все и изменило.

Огненный столб, атомный гриб над Техас-сити не только снес нефтеперерабатывающие заводы и оловянное производство, он выбил скамейку из-под плана вывести из игры Японию. Чертовы русские показали азиатам, на чьей стороне сила.

Дальше обмен ударами по Гаити и Кубе. Гуантанамо вне игры. В октябре русские атаковали атомной бомбой эскадру в Багамском архипелаге. Следом наша неудачная атака на Тринидад. «Суперфортес» с плутониевой бомбой на борту сбили реактивные «Ласточки». Но зато флот отыгрался, подводные диверсанты установили атомную бомбу в лагуне острова Аклинс. Взрыв разложил на атомы два авианосца европейцев.

Все надеялись на паритет в темпах переработки урана и выпуске новых боеприпасов. Опять промашка. Немцы сожгли Детройт и Бостон. Затем уже в декабре русские ударили по Пенсаколе. Старый Свет тратил свои атомные арсеналы быстрее, чем американцы пополняли свои. Радиоактивные руины Провиденса тому свидетель.

Последствия этих атак оказались страшнее самой атомной войны. Массовый исход населения из городов в потенциальных зонах поражения. Хаос, паника парализовавшие страну. Издыхающая экономика получила еще один удар. До массовых протестов дело не дошло, но край уже близок. Страх, именно страх оказался сильнее пламени распада.

Американцы начали год с воздушной атаки вражеской эскадры на Багамах. Успешно. Но затем атомный гриб в порту Хэмптон показал, что европейцы мало того смогли пройти сквозь плотную ПЛО, но они вместили атомное устройство в торпеду. Уже тогда даже упертым оптимистам стало ясно, конец близок.

Дальше неудачное сражение за Гавайи, гибель Тихоокеанского флота. Да, формально линкоры в строю, но что они стоят без авианосцев⁈

И чтоб добить наверняка русские ударили по Майами. Три взрыва одновременно! Технически сложнейшая задача. Русские ее решили. Крупной базы, тылов флота, управления армейской группировки больше нет. Почти сто тысяч человек тоже. И неизвестно сколько хватанувших дозу доживут до Рождества.

Тогда Трумэн почувствовал, за его спиной творится нехорошее. Не успел отреагировать. Возникли проблемы с Мексикой. Банально перегнули палку. Началось все с крестьянских восстаний и саботажа с вывозом продовольствия. Дальше покатилось лавной.

— Добрый день, — Бирнс даже не улыбнулся.

— Плохой день, Джеймс, — президент даже не поднялся на встречу. Он не знал, можно положиться на Бирнса, или как со всеми.

— Они не требуют нашей крови, уже хорошо, — госсекретарь сел напротив президента.

— Они это кто?

— Все, — выдержав паузу Бирнс раскрыл карты. — На Уолт-стрит согласны заплатить по счетам. Там уже просчитали варианты и последствия.

— Ликвидация Рокфеллера, Херста, кто там еще? — напомнил Трумэн.

— И это тоже. Промышленный потенциал противника на треть превышает наш. К осени все будет гораздо хуже. Гарри, европейцы согласны взять золотом и территориями. Последнее даже не за наш счет. Всем нам дают гарантии до конца жизни.

— Отставка?

— Им это не интересно. Если пройдешь на следующий срок, претензий не будет, — госсекретарь подсластил пилюлю. На самом деле подписание капитуляции уже авансом ставит крест на карьере всех причастных. Шансы проскочить между струй ниже нуля.

Взгляд президента устремлен мимо собеседника. Трумэн думал. Бирнс донес позицию ключевых акционеров партии. Слова не расходятся с тем, о чем намекали самому Трумэну. С другой стороны, вариантов больше нет. Партия зашла в цугцванг, любой ход только ухудшает позицию.

— Ты едешь на переговоры, — решение принято, Трумэн сам удивился, как он легко принял поражение.

— Хорошо. Мне придется это сделать, — Бирнс неплохо держался для человека на похоронах своей карьеры. — Гарри, пока не поздно, можно привлечь к встрече Гувера. У экс-президента до сих пор хорошие отношения с русским царем.

— У него были контакты со старым царем. — Трумэн мотнул головой. — Во-вторых, он отказался.

— Надеется вернуться? — тот самый вопрос с тысячей оттенков и смыслов.

— Нет, он не хочет в это лезть.

Оба мужчины смотрели друг на друга. Оба понимали, Герберт Гувер выбрал самую выигрышную позицию. Они себе такого позволить не могли. Будем честны, им не дали шанса.

В это же самое время на другом конце планеты глубокой ночью мужчина в мундире гвардейского полковника со смехом бросил на стол страницу свежего перевода.

— Дмитрий, этот сукин сын успел!

— Мексиканец? — человек в элегантном костюме тонкого сукна хлопнул в ладони.

— Ты прочти! Авила Каманчо объявил войну Соединенным Штатам!

— Запрыгнул в последний вагон. Одобряю.

— Теперь тебе придется вписать в пункты вывод войск из Мексики.

— Это давно включено, — поправил царя князь. — Давай вернемся к условиям.

— Все как обсуждали с союзниками. Все согласно договоренностей. Постарайся не пережать и не требуй сверху того, на что американцы не могут пойти.

— Выдача военных преступников? — князь потер слезящийся глаз, он прошлую ночь почти не спал, это, сказывалось.

— Отдельным секретным протоколом. Мне важен полный доступ на их рынок и сохранение за американцами Перл-Харбора.

На лице князя Дмитрия мелькнула тень непонимания. Военные преступники уже забыты, да и пес с ними! Все равно по предварительным договоренностям сдадут только зарвавшихся исполнителей.

— Хорошо. Ты планируешь следующую войну?

— Наоборот, ставлю дамбу на пути к ней.