Работа вокруг кипела. Бетономешалки гудели, переваривая цемент и песок. Наемные негры по цепочке передавали в котлован камень. Каменщики из саперов и пехоты сноровисто выкладывали стены. На краю соседнего котлована работал автомобильный кран. Там стены выводили из бревен.

— Иван Дмитриевич, вы сами махнули рукой и благословили строить из чего сами найдем, — ротный не собирался оправдываться, хотя в срыве сроков была и его вина. — И вообще, не на фронте же строим. С чего вдруг такой страшный приказ на нас свалился?

Никифоров набрал полную грудь воздуха, лицо покраснело от напруги. Однако, подполковник быстро взял себя в руки. Поливать людей площадной бранью он считал ниже своего достоинства.

— Леонид Сергеевич, вы читали и донесли до людей информационный лист об атаках на Ниигату и Техас-сити? Тогда чего мнете сиси и изволите приказ о рассредоточении обсуждать?

— Материала на два дня, — тихим голосом молвил ротный. У меня два взвода заготавливают камень и бревна, разбирают хибары и руины. Все равно больше двухсот кубов кладки в сутки не поднимаем. Материал на перекрытия тоже готовим.

— Усилить вас не могу. И так все трудовые резервы выгребли. Придется краснеть и надеяться на Всевышнего.

К карьере военного Иван Дмитриевич никогда не стремился, но так вышло, что, когда новоиспеченного полковника Чистякова приказом забрали в кадровый резерв Карибской группы армий, никто даже не пытался искать офицера на его место. Вместе с приказом на перевод Чистякова пришел приказ о повышении Никифорова. Сразу командиром батальона, без промежуточных «исполняющих обязанностей».

В качестве помощника Иван Дмитриевич забрал себе капитана Басова с первой роты, тем самым нарушив многолетнюю освященную традицию Отдельного Кексгольмского. Так уж получилось, что штабс-капитан Аристов не имел нужного масштаба мышления. Командир он великолепный, стоящий, но пока как ротный.

— По технике вопросы есть, Леонид Сергеевич? — комбат сбавил тон, в его голосе звучали доброжелательно-сочувственные нотки.

— Есть. Не буду скрывать. Нужны краны, нужны трамбовки, дробилка на ладан дышит.

— Краны будут, Виталий Павлович как раз получает технику.

— Благодарствую, Иван Дмитриевич.

— Получаем три крана. Два ваши. С трамбовками и дробилками помочь не могу, — Никифоров развел руками. — Проявляйте смекалку, реквизируйте у местных.

Последнее можно было и не говорить. Что американцы, что русские спокойно пользовались местными ресурсами. Увы, с исправной техникой на Эспаньоле все плохо, как подозревали русские офицеры, еще со времен Колумба. Особенно в той части острова, которая считалась республикой Гаити. С трофеями тоже не лучше. Саперы конечно люди грамотные, так в Кексгольмском батальоне ходило немало механических плодов грешной связи носорога с удавом. Собирали из того что попало в руки, нечто работоспособное. Однако, любая техника ломается.

На этом разговоре инспекция не закончилась. Иван Дмитриевич вознамерился посетить расположение роты. Вот здесь его встретил полный порядок. Штабс-капитан Поляков встал грамотно, на краю поля в видимости городка Комендадор Эльяс Пина. Несмотря на трехсоставное солидное имя, обычная местная помойка, по которой вдобавок прокатился фронт.

Подполковника Никифорова порадовали ровные ряды палаток, аккуратные дорожки, ровики, вынесенные во фруктовый сад отхожие места. Несмотря на полный аврал, офицеры роты не забыли о караульной службе. Часовые по периметру. У полевых кухонь дежурные. Все как положено.

Со стороны городка донесся сухой треск штурмовой винтовки, затем частые хлопки пистолетов. Опять короткая винтовочная очередь. Никто из солдат и унтеров на стрельбу не реагировал. Похоже, патруль бронегренадеров порядок наводит. Местная экзотика запада Эспаньолы, что уж там.

Штаб батальона, расположение второй роты, технический взвод, лазарет кстати расквартировались в самом городе. Спорное решение. С одной стороны, два чудом уцелевших особняка местных вождей куда лучше палаток в поле. Но платить за это приходится полными ложками местных культурных особенностей. Если кратко — личному составу прямо запрещалось покидать расположение без оружия. Медсестры только с сопровождением.

Иван Дмитриевич уже подумывал под прикрытием приказа о рассредоточении вывести всех в поле. Только неделю назад батальон потерял человека. Никто уже не скажет, на кой фиг сапера понесло вечером в местные трущобы, что он там хотел купить или добыть. Зарезали человека. Патруль утром обнаружил труп с вывернутыми карманами. Автоматическая «шкода» тоже исчезла, ясен пень. Разозленные подполковник Никифоров и капитан Аристов уже хотели выгулять два переделанных из «Шерманов» бульдозера, да разровнять пару кварталов, но отказались от этой затеи. Смысла уже особого нет. Пострадают случайные, а банда спокойно выскользнет из сетей оцепления.

Капитан Аристов в целях безопасности ограничился тем, что расширил бульдозерами пару улиц, да усилил охрану. Тоже дело хорошее. В стоявшем по соседству штабе дивизии оценили.

По дороге в свой штаб Иван Дмитриевич вспомнил, что еще надо заехать к Манштейну, выпросить людей и технику. Выступившее на сцене атомное оружие навело шороху. У саперов шутили, что эта штука нанесла невосполнимый урон нашим частям самим фактом своего существования. А как еще можно расценить ситуацию, когда все союзные армии вместо подготовки к следующим десантам как ошпаренные подскочили строить новые аэродромы, склады, военные лагеря по всем островам? Сколько на этом сгорит ресурсов и сил даже интенданты не подсчитают. Одно ясно, люди без дела не сидят, бензин и ресурс техники жгут ударными темпами.

В штаб дивизии Иван Дмитриевич поехал без заезда к себе. Нечего время тратить. Все верно, уже дивизии. Сбылась мечта планировщиков, высшее командование удовлетворило рапорты с расчетами и предложениями. 12-я мехбригада получила еще один бронегренадерский полк и превратилась в 39-ю танковую дивизию. Артиллерийский полк и пехотные батальоны получили положенное усиление, несколько раздулись тылы и подвижный состав. За счет большего числа тяжелых орудий новая дивизия опять получилась штурмовой, такой крест генерал-лейтенанта Манштейна. Он не жаловался.

День радует. С самого утра все получается, дело спорится, никаких неприятных сюрпризов. Из кабинета генерал-лейтенанта Иван Дмитриевич вышел в самом прекрасном расположении духа. Петр Александрович обещал помочь, прямо при Никифорове позвонил полковнику Берсу и распорядился выделить еще людей под разбивку новых лагерей и обустройство тылов дивизии. Рапорт Никифорова о задержках с артиллерийскими складами Манштейн воспринял спокойно. Он сам понимал, что сроки стоят нереальные.

Заглянув в канцелярию Иван Дмитриевич столкнулся с полковником Субботичем. Как раз Никифоров вспомнил, что у него образовался излишек солярки. Не так уж и много, тонн двадцать, но с одной стороны, почти вся техника у саперов на бензине, дизель-генераторы столько не жрут, а вот выменять соляр на что-то полезное сам Бог велел. Так и получилось. Именно солярка у тяжелого танкового вечная головная боль.

— Есть ром с хинином, мои его навострились неграм продавать, — ухватился за идею Субботич. — Могу предложить половину бензином, остальное ромом, шоколадом и консервированными лимонами.

— По рукам, Даниил Петрович, я сегодня пришлю к твоему интенданту своего помощника, чтоб обменные курсы утрясли.

— Вы случайно в порт не собирались?

— А вы? Завтра отправляю команду принимать эвакуаторы и тягачи. Сегодня только транспорт разгружают.

— Был бы рад с хорошей компанией, но мне сегодня надо, — очень удачно напомнили о делах.

— Принимаете что-то?

— Мои люди принимают, а я посмотреть, в интендантство заявки завести.

— Завести, или завезти? — скаламбурил танкист.

— Одновременно.

География тропического острова весьма интересна и самобытна. Эспаньола как маленький континент, здесь свои озера, реки, настоящие горные хребты и альпийские луга в высокогорье. 39-я танковая расквартировалась в живописной долине меж двух горных гряд. Дорога в Порт-о-Пренс проходит через перевал с головокружительными серпантинами. И это ее еще расширили и благоустроили немцы, а начали еще американцы. До того трасса больше походила на козью тропу. Впрочем, и сейчас ночью там лучше не ездить, а в дождь вообще не рекомендуется если жизнь дорога.