К Генштабу князь Дмитрий прибыл вовремя. Пусть пришлось объезжать ремонтирующийся мост через Обводной, но водитель знал свое дело, в городе ориентировался как у себя дома. Неприметный «Рено» сразу ушел на Вознесенский проспект и через Синий мост мимо Николая Первого вырулил на Большую Морскую. Так авто удачно миновал заторы на Садовой и Невском. Это правда жизни, у столицы свои неудобства. Транспортная проблема давно превратилась для петербуржцев в обыденность. А тут еще из-за войны строительство новых линий метро и защитной дамбы остановилось. Машин же меньше не стало, увы.

В зал совещания Дмитрий вошел за три минуты до одиннадцати. Сразу окинул взглядом помещение. Как и предполагалось, одни военные. От союзников только немцы. Значит придется отдуваться за премьера и промышленников. Да, ради этого царь и позвал.

— Господа, приступим, — Алексей не стал дожидаться пока последние пришедшие поручкаются со всеми приглашенными. — Григорий Афанасьевич, прошу доложить.

— Как я рапортовал в ноябре прошлого года, Ставка планирует стратегическое наступление, — верховный главнокомандующий генерал Вержбицкий говорил четко, кратко по делу.

План не блистал оригинальностью, но все другие варианты куда хуже. По крайней мере не включают в себя явный бред как прожект наступления с Аляски и через Канаду, либо стратегический десант в Мексике. Дмитрий молча слушал, не забывая скользить взглядом по лицам. Отчетливого скепсиса не наблюдается. Уже хорошо.

— Флот? — коротко бросил государь.

— Штаб объединенного командования вместе с МИД вчера разослал срочные телефонограммы, — поднялся адмирал Макаров. — Итальянцы выходят из игры.

Судя по оживленным возгласам и реакциям, для многих это новость. Для Дмитрия тоже. Впрочем, он подспудно был готов к такой гадости.

— Вы можете обойтись без «макаронников», Вадим Степанович?

— Не хотелось бы, но придется. Объединенный штаб определял итальянскую эскадру в прикрытие и непосредственную поддержку десантов. У Бергамини два авианосца с эскадренной скоростью 24-узла. Для операций против флота мало.

— Полагаю, вы готовили вариант рисунка сражения с ослабленным составом, — лицо Вержбицкого выражало полную уверенность в грядущем успехе.

— Я предпочту больше задействовать англичан. Адмирал Каннингем утром прислал шифровку с подтверждением. Они готовы выставить все свои активные силы.

После этих слов Алексей легонько толкнул порученца в плечо. Мужчины поняли друг друга с полуслова. Здесь заканчивается стратегия и начинается большая политика. Британцы платят налог кровью, но с определенного момента дань Дании превращается в плату за место в послевоенном мире. Это знают в Лондоне. Это понимают в Царском Селе. Это учитывают в Бранденбурге. Речь не о территориях, они уже поделены, суть во влиянии, это куда серьезнее.

— Не спрашивай, — уронил Алексей. — Не наша епархия.

Сама схема наступления, рисунок серии операций Дмитрия интересовали мало. С определенного момента он понял, что мир убежал вперед, все то в чем он разбирался еще два года назад сейчас делается иначе. Морякам и армейцам лучше знать. Но когда речь зашла о ресурсах обеспечения, князь напрягся.

— Господа, вынужден внести коррективы, — военный министр первым вставил слово. — Мы не можем нарастить выпуск авиационных моторов больше чем на четверть за год. От этих цифр прошу плясать.

— Ранее говорилось о резервах. Прошу поправить, но звучало обещание нарастить выпуск самолетов в полтора раза, — худощавый полковник генштаба снял очки и повернулся к Александру Верховскому.

— Говорилось о возможном увеличении, если мы угробим гражданское производство, снизим заказ на автотехнику, танки, перейдем на планеры самолетов из эрзаца. Выпуск дюраля у нас на пике возможностей.

Слова министра военным не понравились, но спорить никто и не пытался. Да, одни командуют армиями, другие эти армии снаряжают. Желающие воевать без оглядки на вторых обычно больших чинов не достигают. По объективным причинам, так сказать.

— У немцев есть резерв по моторам, но они тоже уперлись в потолок мощностей по самолетам в целом, — Дмитрий с удовольствием бросил пучок соломы на спину верблюда Генштаба.

Баланс экономики и производства болезненный вопрос. В приказном порядке не решается. Рубить узел обычно выходит себе дороже. Здесь приходится головой работать. Ошибка в налоговой политике и четвертом знаке после запятой в цифре банковского регулятора порой обходятся дороже танковой армии и авианосной эскадры разом.

На совещании остро не хватало графа Игнатьева. Приходилось отдуваться за председателя СовМина. Князь Дмитрий не жаловался, он прекрасно понимал — все живут по принципу: «Проси максимум и еще пару вагонов, дадут необходимое». Однако, амбиции приходилось умерять, жестко загонять генералов в прокрустово ложе вульгарной реальности.

— Вы планируете нарастить воздушную группировку? — император четко вернул обсуждение в нужное русло.

— Хотелось бы, но пока речь идет о восполнении потерь. Как знаете, часть накопленного резерва мы уже перебрасываем на передовые базы. Американский удар заставил нас сдвинуть график на четыре дня, — главком не пытался лакировать действительность.

Неплохо. Князь Дмитрий знал, что янки постараются пытаться отбомбиться по тылам и базам. Это все знали. Но все рассчитывали на худшее. Непробиваемая ПВО пока пребывает в мечтах планировщиков. Тяжелые бомбардировщики всегда доходят до цели несмотря на потери.

Рапорты с Тринидада пока дают умеренно-радужную картину. Но это все «туман войны» и желание казаться. Уж кому как не участникам сего совещания знать, во что превращается грубая и печальная реальность по прохождении пирамиды подчиненности.

— Добро. Вадим Степанович, с десантами и поддержкой с баз мне все ясно, — в глазах императора светились задорные огоньки. — Я не вижу у вас серьезного перевеса. Как будете отражать контратаку Кинга?

— Я вообще не вижу у нас технического и численного перевеса, — «Хозяин всея Атлантики» не стал смягчать оценку. — Мы хорошо поработали над слаживанием национальных флотов, но все равно координация оставляет желать лучшего. Замедление передачи команд и рапортов сводит в ноль наше некоторое численное превосходство в тяжелых кораблях.

Адмирал выдержал направленные на него взгляды. Резко мотнул головой в ответ на молчаливый вопрос читавшийся в глазах Вержбицкого.

— Я выдвигал план превентивных раздергивающих ударов. Сейчас вновь на нем настаиваю. Нам необходимо вывести из игры несколько соединений противника. Желательно оттянуть авиационные резервы в Канаду.

— В ваш план входили удары по Нью-Йорку, Филадельфии и Балтимору, — нарушил молчание вице-адмирал Кумметц, представлявший Кригсмарине. — Последние налеты показали, что противник серьезно усилил оборону этих районов.

— Значит переносите цели. Устроят любые промышленные узлы и порты в радиусе ваших «Воронов». К этому пора усилить давление на прибрежное судоходство. На дворе 44-й год, а американцы до сих пор по морю как по Миссисипи ходят. Непорядок.

Губы Дмитрия тронула легкая усмешка. Вообще-то вопрос в епархии дорогого Вадима Степановича. Именно его штаб в Бресте координирует боевую деятельность дивизий подплава и набеги легких сил.

Не все так просто. Из последующих вопросов стало ясно, многое зависит от сил обеспечения и национальных командований флотов. Браво, Вадим Степанович! Вынес болячку на самый верх.

— Усилим. Что сможем, сделаем, — Вержбицкий кивнул своим штабным и черканул в блокноте. — Ваше высочество, до англичан донесете?

— С удовольствием, — совершенно искренне ответил Дмитрий. — Вице-адмирал Кумметц? Если не ошибаюсь у вас самая эффективная система межпоходного ремонта и отдыха экипажей. Все очень четко организовано, ни дня лишнего простоя.

— Пусть приезжают и учатся, — немец с достоинством поднялся и подошел к карте. — Опытом поделимся. Но сейчас важнее всего передовые базы. Я пока не вижу стремления союзников перенести центр обеспечения сил подплава за Атлантику.