И все же корабли рассеяния были прекрасны, когда они стартовали в составе конвоев взаимной поддержки, их ВЕС-двигатели были яркими, как звезды. В телескопы они казались капельками земного зеленого и мерцающего света: города в полете. При ускорении и расхождении каждый из них вскоре оказывался в глубокой изоляции замедляющегося времени, по мере того как запускались все новые и новые, распространяясь в небе, направляясь к новым землям, планетам красных карликов и облакам рождения звезд.

Публично Гарри все это время держался оптимистично. Теперь он ухмыльнулся, когда на его дисплее появились последние представители этого быстрорастущего флота. Он зачитал их имена: "Магеллан". "Мэйфлауэр II". "Вэлли Фордж". Треть миллиона человек только в этой флотилии.

Мюриэл потянулась к нему и сделала один из своих странных, неуверенных жестов, бросающих вызов реальности; возможно, она хотела взять Гарри за руку. Она так и не привыкла быть виртуальной, подумал Пул.

Она сказала: — В конце концов, ксили недооценили нас. Они недооценили тебя, Гарри. Ты всегда был несовершенным…

— Ну, ты вышла замуж за меня.

— Но никто не может отрицать, что ты оказался на высоте положения.

Шамисо улыбнулась. — Что касается меня, я предпочитаю остаться на Земле. Одной из опекунш Гарри. Из-за еще более длительного срока. — Она посмотрела на Пула. — Майклу, возможно, еще предстоит приложить титанические усилия, чтобы спасти человечество на этих могучих кораблях рассеяния. Но ты уже спас Землю. Даже без Солнца — даже без вмешательства человека — земная жизнь выживет. В конечном счете океаны промерзнут до дна, но даже тогда вокруг черных курильщиков должны остаться островки жизни, отверстия в коре океанского дна, тепло которых будет сдерживать наступление льда. И глубинная биосфера тоже: сами породы земной коры являются огромным резервуаром бактерий, выщелачивающих минералы, размножающихся медленно-медленно…

Эти существа едва ли пробудятся от своего вечного сна, будем ли мы жить или умрем. И они сохраняют в себе механизмы ДНК, которые являются результатом миллиардов лет эволюции и отбора. Центральное устройство жизни. Это не тривиальное наследие, Майкл. Даже если человечество полностью вымрет, планета будет жить.

Теперь вперед выдвинулась Гэа. — На самом деле, однажды на Земле может снова потеплеть… Это чистая случайность, Майкл, но когда ты совершил Перемещение, была ранняя зима, по крайней мере, в северном полушарии. И в этой точке своей орбиты Земля случайно направлялась к звездам в созвездии Льва.

Что ж, теперь, освобожденная от притяжения Солнца, Земля по-прежнему движется ко Льву, и так будет всегда. И теперь мы думаем, что примерно через восемьдесят тысяч лет мы приблизимся к звезде Волк 359. Возможно, наши потомки решат немного отклонить их курс и замедлить — как, мы пока не знаем.

Конечно, Волк 359 — переменная звезда, так что это создаст новые проблемы…

Пул молча переваривал все это.

Гарри изучал Пула. — Послушай, сынок, мы пытаемся помочь тебе, по-своему неуклюже. Итак, если мы все хвалим твои усилия, если человечество выходит из этого длинного холодного туннеля, в который ты нас загнал, почему у тебя такое мрачное лицо?

Пул резко сказал: — Потому что, возможно, это последний раз, когда мы встречаемся вот так.

Гарри и Мюриэл обменялись пронзительными взглядами. Пул узнал этот взгляд из своего детства: настороженные родители.

Гарри огрызнулся: — Есть что-то, о чем вы двое нам не договариваете?

Пул взглянул на Никола. Она пожала плечами. — Покончим с этим.

— Мы улетаем, — сказал он. Мюриэл нахмурилась. — Улетаете?

— Никола и я. Вот почему мы пригласили вас сюда, чтобы собрать всех вместе. Чтобы сказать вам…

— Вы присоединяетесь к одному из кораблей рассеяния?

— Не это. Мама, мы снаряжали "Коши". Вы знаете, что это прототип класса кораблей с небольшим экипажем, предназначенных для исследований. Межзвездных или даже внегалактических. Это было в те времена, когда мы все еще мыслили в терминах таких целей, как разведка. Что ж, теперь у нас другая цель. Нам понадобится немного реактивной массы. Для этого подойдет глыба камня и льда шириной в километр.

— Подсчитай за меня, Майкл, — мягко сказала Мюриэл. — Как далеко это вас уведет?

— К центру Галактики, — прямо ответил он.

Даже Гэа, казалось, была шокирована. — Это заняло бы несколько десятилетий вашей жизни. Но двадцать пять тысяч лет во внешней вселенной. Еще двадцать пять тысячелетий, чтобы вернуться домой…

— Возвращение домой — это не главное.

— Тогда что? — спросила Мюриэл.

— Ксили, — сказал Гарри. — В том-то и дело. Не так ли, Майкл? Именно туда отправились ксили. Они захромали прочь, возможно, раненые, после того, как мы расстреляли их из монополей, и оставили своих клиентов и машины добивать нас. Итак, вы идете за ними. Для вас недостаточно ждать, пока человечество оправится от этого падения, станет достаточно сильным, чтобы сразиться с ксили. Для вас это личное.

— Разве ты не чувствовал бы то же самое?

Мюриэл запротестовала: — Но даже если ксили направились к созвездию Стрельца — мы считаем, что у них есть гипердвигатель. Они могут лететь куда угодно. Даже то изображение, которое мы получили из амулета, неоднозначно…

Никола пристально посмотрела на Пула. — Что за изображение?

Пул пока проигнорировал ее. — О, думаю, они направляются к центру. Однажды там будет — по-моему, должна была быть — статуя высотой в километр, там, в центре света. Там есть что-то, о чем заботятся ксили, что-то, что мы у них отняли. Вот куда они пойдут. И я тоже.

Шамисо посмотрела на свою дочь. — И ты следуешь за ним?

Никола усмехнулась, зеленая татуировка на ее лбу стала яркой. — Конечно, иду. Потому что это весело.

Шамисо вздохнула. — Нет. Ты идешь, потому что, как было очевидно с момента вашей первой встречи, ты принадлежишь ему, Никола. А он — тебе.

Тем не менее семейные споры продолжались.

Пул, встревоженный, снова отошел от группы. Он вернулся к окну. Он мог видеть горстку ярких дрейфующих звезд: последние корабли рассеяния, все еще видимые на расстояниях, сравнимых с шириной внутренней части Солнечной системы.

В эти дни он всегда носил с собой амулет, зеленый тетраэдр, доставленный из другой вселенной погибшим инопланетянином. Он хранил его в складках мягкой ткани, засунутым за пазуху. Повинуясь импульсу, он достал его сейчас, развернул ткань и посмотрел на лежащий там амулет, зеленый на черном.

Он сжал амулет в кулаке. Его острые края впились в его плоть. Потекла кровь.

Никола присоединилась к нему. — Осторожно с этим.

— Получил его обратно от своей матери. Беру с собой.

— Она упомянула какое-то изображение, извлеченное изнутри.

— Мы только что получили его. Очень продвинутая система сжатия данных. Потребовались годы, чтобы извлечь это.

— Ты мне не сказал.

Он пожал плечами. — Я не хотел обсуждать это при них. Перед семьей. Пусть Мюриэл расскажет им.

— Покажи мне.

Он взглянул на нее. Затем помахал рукой в воздухе.

Возникло виртуальное изображение. Похожий на драгоценный камень объект, похожий на черный шар, завернутый в асимметричное золотое покрывало, лежал на ковре из звезд. А на некотором расстоянии его окружала тонкая голубая полоса.

Пул сказал: — Скажи мне, что ты видишь.

— Это похоже на гравитационное линзирование. Золото, то, как оно искажено. Траектории света искажены экстремальным гравитационным полем… Черная дыра. Как та, что в центре Галактики?

— Скажи мне, что ты видишь.

— Это похоже на черную дыру с кольцом вокруг нее. Что это?

— Черная дыра с кольцом вокруг нее.

Она уставилась на него и ухмыльнулась. — И это то, куда мы направляемся?

Он снова уставился на созвездие Стрельца. На фоне его звезд он увидел отражение своего собственного лица, смутно очерченное. Смуглый цвет лица, темные волосы: лицо Пула. И этот четырехгранный шрам на лбу был мертвенно-бледным.