— Квазибиологическая: мы наблюдали эту самовоспроизводящуюся стратегию некоторое время, но теперь думаем, что для достижения этой цели ксили, возможно, выпустили на волю еще один вид жизни в Солнечной системе. Еще один из их видов-клиентов? Еще один реликт ранних дней Вселенной? Они кажутся неприятными маленькими узелками анимированного пространства-времени, совершенно непохожими ни на что, что мы видели раньше. Питаясь энергией гравитационного притяжения тех самых объектов, которые они разрушают. Поедая их изнутри, разрывая их, чтобы создать больше копий самих себя. И так они распространяются, пока ничего не останется. В конце концов даже самые маленькие тела, даже камешки в небе, превратятся в пыль.
Мириам рассматривала изображения. — Оглядываясь назад, мы думаем, что можем различить отдельные фазы атаки ксили. После первоначального выхода из червоточины и сбора оборудования и энергии с Меркурия и Солнца они запустили свои первые зонды, чтобы проверить нас, исследовать. Затем последовала программа целенаправленного уничтожения обитаемых миров и тел: от Марса, Земли и Луны до самых маленьких мест обитания в глубоком космосе. Теперь они продолжают атаковать тела, где нам еще предстоит установить значительное присутствие, ресурсы, которые нам еще предстоит задействовать: планеты-гиганты, необитаемые скалистые миры и спутники, астероиды и кометы. Все это. И, несомненно, волна разрушения распространится за пределы планетной системы, до пояса Койпера, в конечном счете, до облака Оорта. Так что, полагаю, мы никогда не сможем восстановиться: во всяком случае, не здесь, в Солнечной системе. Но, как говорит Джек, для завершения этой программы потребуется некоторое время.
Грантт сказал: — И это дает нам шанс на борьбу. На данный момент существует приличное число людей, выживших в Солнечной системе. На самом деле, поскольку выжила сама Земля, большая часть человечества, с точки зрения населения до ксили, все еще жива.
Большая. Пул отвернулся при этом слове. Он почувствовал, как виртуальная рука Мириам скользнула в его руку.
Хайсмит Марсден провозгласил: — Не подлежит сомнению, что стратегия ксили была ошибочной — что ж, это ясно, если даже у части человечества все еще есть достойный шанс выжить. Мы знаем, что ксили пришлось подождать, пока человек не создаст червоточину, прежде чем они смогли совершить свое путешествие сюда из будущего; к тому времени, по определению, у нас уже было внепланетное присутствие.
Мы уже были рассеяны, и, например, нас нельзя было поймать одним ударом на Земле.
— С момента своего прибытия они надвигались на нас медленно, преднамеренно, безжалостно — но не перекрывая наши пути отступления, такие как к поясу Койпера и облаку Оорта. Похоже, они не создали глобальной наблюдательной сети, такой как наши собственные "Эйри". Возможно, их так сформировал предыдущий опыт. Возможно, они не ожидали, что мы будем такими находчивыми, такими неуловимыми.
Пул обдумал это. — И, возможно, именно так нам удалось победить их в войне Ликующих. Или удастся.
Марсден посмотрел на него. — И если это означает, что вы являетесь одним из самых высокоразвитых разумных существ в Галактике, тогда я в отчаянии, Майкл Пул, я в отчаянии.
Грантт продолжал: — Итак, у нас есть этот промежуток, эта передышка, и мы должны использовать ее с умом. Мы, сотрудники Хирона, разработали собственный план…
Еще одна комната, еще одна экспозиция.
На самом деле Хирон был относительным новичком в планетной Солнечной системе, как теперь узнал Пул. Вероятно, он начал свое существование как сборище обращающихся по орбите обломков в поясе Койпера, за Плутоном, оставшихся после образования планет. Случайные столкновения с другими телами, столкновения или гравитационные пращи привели к тому, что он дрейфовал во внутреннюю систему с выталкиванием его на нынешнюю орбиту, петляющую между Сатурном и Ураном.
— Но, вероятно, он находится здесь всего десять миллионов лет или меньше, — сказал Грантт.
— И, если его оставить в покое, еще через десять миллионов лет близкие столкновения с Сатурном или Ураном, вероятно, сбили бы его с его нынешней орбиты. После этого, может быть, он подплывет близко к Солнцу и превратится в короткопериодическую комету; может быть, столкнется с Сатурном или Юпитером. Или — его вообще может выбросить из системы.
Мириам улыбнулась. — Ах. И, может быть, если вы слегка подтолкнете его, то в следующий раз подплывете поближе к Сатурну…
— В этом и заключается идея. Побег Хирона из Солнечной системы можно обставить так, чтобы он выглядел естественно. У ксили нет причин для тревоги. А потом мы отправимся на медленной лодке к звездам. Даже если мы правильно прицелимся, пройдут тысячелетия до приземления в новом месте, но у Хирона есть все, что нам нужно, чтобы выжить. После этого — что ж, если ксили не выследят нас, посмотрим, что принесет будущее.
Пул повернулся к Мириам. — А вы? Галлия-три прямо сейчас скрывается в троянцах — на орбите Юпитера, намного ближе, чем Хирон.
— И в стабильном гравитационном положении, — сказала она. — Если мы выйдем оттуда, это будет далеко не так убедительно с точки зрения одурачивания ксили. Что является одной из причин, по которой мы никуда не собираемся в ближайшее время. Но программа ксили по уничтожению астероидов в конечном итоге достигнет троянцев.
Марсден кивнул. — Я полон решимости, что даже если нам придется перенести среду обитания, мы не сбежим. Мы были первым человеческим убежищем, которое было скрыто — как вы помните, Майкл Пул, по моей рекомендации, в самом начале всего этого, несмотря на шквал возражений. И мы многого достигли. Я считаю, что наш долг — оставить хотя бы одно человеческое сообщество внутри системы, которая породила нас, даже когда остальные разбегаются.
Грантт кивнул. — Я вам не завидую. Но вижу, что это правильный поступок. — Он повернулся к Пулу. — Но, конечно, остается самая большая проблема. Самое большое человеческое убежище из всех.
— Земля, — сказала Мириам. — Миллиард человек. Застряли на планете, медленно превращающейся в огромную криогенную лабораторию. Что с ними дальше?
— Мы работаем над этим, — прямо сказал Пул.
Марсден посмотрел на виртуальные изображения, висящие в воздухе вокруг них.
— Во всем этом есть какая-то абстрактная, безмолвная красота. Теперь у Марса есть кольца, как у Сатурна.
— Но эта фаза продлится недолго. Ксили может потребоваться сто тысяч лет, чтобы завершить работу. Но с точки зрения геологии или астрофизики, это мгновение ока. И после этого мига Солнечная система превратится в руины, — грубо сказал он. — Мельче, чем в руины. Пыль. Все это. Это будет так, как если бы Солнечная система вернулась к своему рождению, когда не было ничего, кроме молодого Солнца и пылевого диска, которому еще предстояло сформироваться в планеты. Здесь не будет ничего, кроме Солнца, пыли и ксили.
Марсден уставился на виртуальный солнечный свет. — Знаете, я родился на Земле. Я фактически, вырос в Ачинете. Мы не были богаты, у нас не было хороших связей. Но я был привилегированным. Потому что ни один человеческий ребенок никогда больше не будет расти так, как я, под открытым небом. — Он повернулся к Пулу и крепко сжал его руку, Виртуальная плоть прижалась к виртуальной плоти. — Заставь за это заплатить, Майкл Пул. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы дать тебе инструменты, которые тебе нужны. Заставь ксили заплатить. Пул пробыл неделю на Хироне.
Он провел время с Фламмарион и Вайнбаумом и их друзьями, все они щеголяли татуировками в виде тетраэдра. Большинство из этих молодых людей уже забыли, что когда-либо существовал какой-то другой мир, кроме этого сердца кентавра, в котором можно было расти, и им не нужно было прощать Пула за то, что он сделал с Землей. Пул надеялся, что часть чувства обновления, которое он получил от этих детей, передастся и его оригиналу, живущему на холодной Земле.
Мириам и Марсден вернулись в Галлию на шестой день. Пул подозревал, что больше никогда не увидит Мириам; не в первый раз, у него были планы, еще не раскрытые. Он чувствовал, что у нее такая же интуиция. Их прощание не было холодным, но казалось поверхностным. Короткое объятие. Потерянное будущее. Они расстались с секретами.
