Теперь, когда он спустился с темного неба, на первый взгляд, при его собственном искусственном освещении, это место выглядело почти таким же, каким он его помнил, все еще тесным за стенами, которые защищали прибрежные ландшафты в эпоху повышения уровня моря. Было хорошо видно ядро старого города — сеть величественных бульваров, а вдоль берегов реки Ярра позже появились более высокие и просторные здания. Австралия в целом жестоко пострадала от климатического коллапса в постантропоцене. С наступлением Восстановления она обрела новый баланс: небольшая часть населения жила в равновесии с восстановленной флорой и фауной: камедными деревьями и гигантскими кенгуру. Но старые города, такие как Мельбурн, сохранились как населенные пункты и реликвии прошлого.

Однако в Мельбурне сейчас не было подходящего жилья; ближайшие современные Башни находились в Канберре, примерно в шестистах километрах отсюда. И именно там населению Мельбурна предстояло найти убежище, наряду с жителями всех прибрежных сообществ, расположенных далеко на севере, вплоть до Сиднея.

Более рассеянное население внутренних районов также собиралось в спешно назначенные центры эвакуации. Даже в океанах были подводные сообщества, чьи тщательно продуманные, красивые места обитания были оторваны от своих причалов, всплыли на покрытую льдом поверхность бушующих морей и опустели.

Итак, Пул спустился сквозь густые снежные завалы к умирающему городу. Это был третий день с момента Перемещения. Тепло, выделяемое в воздух водяным паром при кристаллизации падающего снега, пока поддерживало температуру воздуха не ниже точки замерзания. Но целые районы Мельбурна уже погрузились во тьму. Снег толстым слоем лежал на крышах, и вдоль этих проспектов конца второго тысячелетия — все уцелевшие деревья, должно быть, были срублены на дрова.

И он видел, как повсюду двигались люди, в ползущих машинах, даже пешком, пробираясь к эвакуационным центрам. С воздуха они казались черными точками, комочками страдания на фоне белого снега. Пул внезапно отчетливо вспомнил эвакуацию с Ио в самом начале всего этого, после вторжения ксили на Юпитер. Должно быть, так происходит по всему миру, понял он, сообщества истощаются, социальные структуры рушатся, человечество сводится к ничтожеству, сброду, у которого нет другой цели, кроме как найти убежище. Каждая из этих точек — человеческое существо, живущее, дышащее, чувствующее. Сейчас никто даже не в состоянии оценить количество потерянных жизней.

Я сделал это.

Пул сообщил городским властям Мельбурна о своей готовности забрать эвакуированных. Затем, следуя инструкциям, он позволил автоматическим системам зафиксировать флиттер и опустить его над Площадью Федерации, открытым пространством, где роботы, оснащенные огромными импровизированными лопатами, трудились, убирая снег с центрального перрона. Как только флиттер спустился, Пул распахнул двери его пассажирской кабины и грузового отсека. Перед тем, как покинуть Антарктиду, оба отсека были оборудованы стойками с сиденьями.

Вскоре наземная команда, потеющая в толстом снегозащитном снаряжении, начала контролировать посадку людей во флиттер.

Сам Пул не спускался на землю. Оставшись в своей кабине, он поспешно принял небольшую группу, которая ворвалась через дверь в саму кабину. Трое взрослых, трое детей — нет, четверо, как он понял, с одним малым ребенком, что на единицу превышало установленное количество мест. Он не собирался жаловаться.

Одна из взрослых, женщина измученного вида, устроилась на свободном месте второго пилота рядом с Пулом. Она взяла на руки маленькую девочку, крепко прижала ее к себе на коленях и взглянула на Пула. — Спасибо. Мы Бартоны. Из пригорода. Нас немного, но сейчас не то время, когда хочется расставаться. — Она крепко обняла крохотную девочку. Но из-за внезапной жары в кабине ребенок начал выпутываться из своего тяжелого пальто.

— Эй, — мягко сказал Пул. — Тебе нужно продолжать носить это. Просто на случай, если нам придется быстро спускаться.

— Ей нормально вот так сидеть у меня на коленях? Я знаю, что для нее нет ремня безопасности.

— Я не планирую никаких трюковых полетов. Вы ее мать?

Она устало улыбнулась и откинула с головы прядь мокрых волос. — Ее прабабушка.

Маленькая девочка пристально смотрела на Пула, засунув один маленький пальчик в ноздрю; перчатка свисала с ее рукава на ниточке. Что-то в этом взгляде больших глаз заставило Пула почувствовать себя неуютно.

Он спросил: — Ты знаешь, кто я?

— Да.

— И кто же?

— Ты тот человек, который управляет самолетом. Бабушка, мы уже на месте?

— Не совсем, душечка.

Наконец они получили разрешение на вылет.

Когда флиттер плавно поднялся в воздух, Пул почувствовал странный приступ ностальгии по своим долгим одиночным полетам в глубоком космосе, которые нравились ему все больше. Его мать называла такие прогулки творческими отпусками и пыталась отучить его от этой привычки. Что ж, теперь он впал в другую крайность. Он добрался до облака Оорта, как и предполагал, но здесь был окружен толпой незнакомцев внутри крошечного корабля, его миссия — всего лишь прыжок на шестьсот километров.

И это было даже не под его контролем. Как только он вылетел из Мельбурна, флиттер перехватила наспех сформированная система управления движением и направила на северо-восток, чтобы обогнуть большие возвышенности вокруг Австралийских Альп.

Контроль был необходим; воздушное пространство было настолько переполнено, что он мог видеть огни других аппаратов, пробивающиеся сквозь снег вокруг него, а рядом — полосу пустых транспортных средств, возвращающихся в обратном направлении. Он держался также достаточно низко, чтобы разглядеть наземное движение: транспортные средства на дорогах и сверкающие огни монорельсовых поездов.

Ему было приказано сделать крюк в обход особенно свирепой штормовой системы над Бомбалой. Движение стало еще более затрудненным, еще больше замедляя их движение. Пул начинал привыкать к этому. Масштабные изменения климата происходили не упорядоченно и не единообразно: вся потерянная тепловая энергия, казалось, бушевала, просачиваясь в космос. Итак, огромные ураганы проносились по океанам и обрушивались на побережья, а снег выпадал в ходе снежных бурь, гонимых свирепыми ветрами.

Его пассажиры не произнесли ни слова протеста или жалобы. У них были вода, батончики для еды и основные медицинские принадлежности из пакетов, переданных им наземными службами. И после первого часа они, казалось, засыпали, в том числе и этот ребенок на коленях своей прабабушки рядом с ним.

Тихо зазвенел сигнал: уведомление о конфиденциальности. Он нажал на кнопку, которая создавала виртуальную полупрозрачную завесу вокруг места пилота, делая его неслышимым и почти невидимым для пассажиров.

В воздухе перед ним материализовалась голова Гарри.

Гарри выглядел измученным, небритым, его глаза покраснели. Но он улыбнулся Пулу. — Я вижу, твои пассажиры спят. Мило, не правда ли? Приятно на некоторое время доверить себя чьей-то заботе. Отдохнуть от ответственности.

— Не знаю. Чего ты хочешь, Гарри?

— Просто поговорить. Несколько минут. Когда я увидел, что ты в воздухе, то воспользовался шансом. В воздухе и вдали от твоей матери, конечно.

— Ты наблюдал за мной.

— Конечно, наблюдал. Вокруг тебя все еще проводится масштабная, но незаметная операция по обеспечению безопасности, Майкл. Я бы подумал, что ты угадал. Прямо сейчас ты самый известный человек на планете. Или самый печально известный. А чего ты ожидал? Для большинства людей на Земле ксили были абстракцией. Даже то, что они сделали с Марсом, было просто картинками с неба. Ты, однако, вверг нас всех в ледниковый период. Само по себе это чрезвычайно разрушительный акт. Тебя называют массовым убийцей, Майкл. Или самым отъявленным фашистом со времен худшего антропоцена. В конце концов, ты ни с кем не посоветовался, прежде чем принять решение от имени всего человечества.

Мы, Пулы, наверное, получали по шее еще со времен Майкла Пула Базалджета, но корона досталась тебе.