Проплывающей мимо его иллюминатора. В самом центре Солнца.

— Не стая, — сказал он почти про себя. — Косяк? Косяк рыб. Да. Но рыбы внутри Солнца?

— Пейн, это Анаксагор. Успокойтесь там, внизу.

— Вам легко говорить, — огрызнулась Никола.

— Они повсюду вокруг вас. Как только вас заметили некоторые, эта стая…

— Косяк, Митч, — сказал Пул. — Косяк.

— Неважно. Они поднялись большим облаком из глубины ядра. Отсюда, сверху, мы не можем хорошо разглядеть отдельных особей — мы даже не видим нижний край облака, косяка. Но теперь мы знаем, что искать, можем сказать, что они там. Все вокруг ядра, Майкл. Оболочка из них. Невероятно. Особенность, которую никто раньше не видел.

— Не особенность, — презрительно сказала Никола. — Что это за слово такое? Я не знаю, верен ли "косяк" Майкла. Но они живые, Гибсон. Живые внутри Солнца. И они плавают в этом высокоэнергетическом скоплении протонов и электронов, как будто это разреженный воздух.

— Для них так и есть, — сказал Гибсон. — Мы можем сказать, из чего сделаны эти штуки.

— Темная материя, — сказал Пул, лихорадочно гадая. — Верно?

— Вы поняли, — удивленно сказал Гибсон. — Это то, что говорят наши ручные физики. Темная материя взаимодействует с нашим видом материи — барионной материей — только посредством гравитации. В больших масштабах темная материя — это вещество придает Вселенной ее структуру, состоящую из галактик и скоплений галактик, и сверхскоплений скоплений… И теперь, в малом масштабе, вот она собрана в сердце звезды. Ядерные, электромагнитные силы ничего не значат для темной материи. Итак, вот эти объекты, плывущие сквозь эту сверхгорячую электронно-протонную плазму, как будто ее не существует. На самом деле наши визуализаторы могут видеть их только благодаря очень редким взаимодействиям частиц, из которых они состоят, с обычной материей и некоторому очень тонкому гравитационному линзированию, отклонению потоков нейтрино…

Никола оглянулась. — Это на удивление проницательно для вас, Пул.

— Ну, а что еще могло пройти сквозь это вещество, как сквозь туман?

— Не могу поверить, будто никто не знал, что это было здесь раньше. Кто-то, должно быть, догадался.

Гибсон заколебался, очевидно, советуясь. — Пейн, Анаксагор. Совершенно верно, Никола. По крайней мере, были предположения. Темная материя, ммм, облако, было лучшим объяснением некоторых аномалий в распределении тепла в центре Солнца. На самом деле, впервые обнаружено тысячелетия назад. Совсем недавно мы обнаружили необычные потоки гелия из внешних слоев в ядро. Вы поймите, что Солнце все равно примерно на четверть состоит из гелия по массе, и что избыток гелия — это "пепел", образующийся в результате процессов термоядерного синтеза в ядре. Так что это похоже на то, как если бы кто-то подсыпал золу в горящий костер. Одной из целей первоначального проекта солнечного зонда было проверить все это. Хотя никто этого не ожидал.

— Жизни, вы имеете в виду?

— Что ж, давайте не будем торопиться с выводами…

Никола казалась нехарактерно задумчивой. — Возможно, нам не стоит удивляться. Разве не так говорили о старых исследователях планет? Везде, где появлялись люди, они находили жизнь… Но чем питаются эти рыбы из темной материи? Может быть, они потребляют энергию термоядерного синтеза солнечного ядра — нет, этого не может быть; они не взаимодействуют с электромагнитными полями, не так ли? Возможно, это как-то связано с гравитацией. Возможно, сердца звезд являются для них питательной средой, где гравитационные колодцы достаточно глубоки, чтобы они могли собираться, и они питаются гравитационными волнами и закачивают гелий в ядра ради забавы… Дяде Джеку это понравилось бы, Майкл.

Теперь Пул сказал: — Один вопрос. Эти — рыбы — прибыли сюда с Тайником?

— Пейн, Анаксагор. Мы в это не верим. Мои ребята перепроверяют наши старые записи. Мы специально не искали объекты из темной материи, но сканирование должно было показать любые подобные изменения. Лучше всего предположить, что эти твои рыбки пробыли здесь долгое время, Майкл.

Никола тихо сказала: — Но это не пробыло. — Она указала. Оно зависло за иллюминатором. Появившись внезапно.

Черные крылья развевались за массивным телом, а тупой нос, похожий на голову, был обращен прямо к "Пейну". Там, где рыба из темной материи была бледной, полупрозрачной, это на нейтринном изображении было сплошным, черным. И там, где рыба выглядела размытой, с мягкими краями, это было твердым, резким.

Семя платана.

— Вау, — сказала Никола. — Внезапно эта посудина показалась хрупкой.

— Мы не ожидали, что это произойдет, — признался Гибсон. — Мы отслеживаем его движение — должно быть, оно двигалось сквозь солнечную среду с убийственной скоростью.

— Тогда не ползайте вокруг, как мы.

— Нет, Никола. Насколько мы можем судить, оно, похоже, изучало эти стаи рыб из темной материи. Вращаясь вместе с ними вокруг ядра Солнца… Затем, внезапно, оно пришло за вами. Кстати, ваш корабль пытается с ним поговорить.

— Что?

— Одной из целей миссии была попытка связаться с нарушителем, если вы когда-нибудь подойдете достаточно близко. Итак, у вас есть системы для этого.

Никола рассмеялась. — Мы отсчитываем простые числа по одному импульсу нейтрино за единицу?

— Вы не совсем неправы.

Пул не мог отвести глаз от этой грубой, мощной формы. Он боролся со свирепой гравитацией, едва ли уменьшившейся, несмотря на то, что они были так глубоко в солнечной субстанции; ему хотелось встать, встретить это существо лицом к лицу, но он не мог. — Кто вы? Почему вы здесь? Вы изучаете этих рыбообразных существ? Чего, черт возьми, вы хотите?

Никола сказала: — На самом деле, я думаю, что знаю, чего оно хочет, во всяком случае, прямо сейчас. Посмотрите на это, Майкл Пул.

Перед ними застыла виртуальная реконструкция. Пул увидел маленький космический корабль, заключенный в четырехгранную раму цвета электрик, обращенный к другому артефакту, гораздо крупнее: черному, как ночь, несмотря на поток света вокруг него, компактному корпусу со стреловидными крыльями.

— Это мы, — сказала Никола, указывая. — Мы и семя платана. Или, если точнее, вот мы.

Очертания космического корабля растворились, мельком показав сложный интерьер, исчезающий без следа. Остались две фигуры, сидящие ни на чем, парящие в светящемся воздухе. Лицом к семени платана.

— Мы. Я слева, вы справа. Пока, Никола.

Фигура слева растворилась в брызгах пикселей. Оставляя семя платана и ту фигуру справа. Лицом друг к другу, лоб в лоб.

— Лета, Майкл. Яснее и быть не может. Я настроила несколько процедур точного измерения… Каким-то образом семя платана узнало, что вы здесь. И оно остановилось прямо перед вами. Прямо перед вами. Вы находитесь на его оси симметрии. Майкл, семя платана здесь не только ради этих рыб из темной материи. Оно здесь ради вас.

Сердитым жестом он отстранил виртуал.

Снаружи семя платана все еще задерживалось. Затем, внезапно, без предупреждения, оно сделало что-то вроде сальто назад и умчалось прочь, скрывшись из виду.

На долгое время воцарилась тишина.

Пул сказал: — Мы увидели то, за чем пришли. Вытащите нас отсюда.

На этот раз Никола не ответила. Осторожными жестами в условиях высокой гравитации

она работала с управлением.

Стая рыб из темной материи некоторое время следовала за "Пейном", пока он поднимался обратно в светящееся небо, с которого спустился. Затем они отвернулись, возвращаясь к своему собственному бесконечному вращению вокруг ядра Солнца. "Сесилии Пейн" потребовалось более двух дней, чтобы спуститься в сердце Солнца. Потребовалось еще два дня, чтобы вернуться, снова подняться через фотосферу, а когда они вернулись в Ларунду, Никола и Пулу потребовалось еще больше времени, чтобы выбраться из своего уникального корабля.

В последующие недели собранные ими данные были тщательно изучены с восхищением, страхом и академической строгостью. Разгорелись ожесточенные дебаты о том, права ли была Никола в том, что объекты из темной материи можно назвать "живыми". Но, по-видимому, они проявляли кооперативное поведение в своей стае: по крайней мере, они реагировали на присутствие друг друга. Также было много споров о том, какой источник энергии они использовали: что они ели? — как сначала спросила Никола. И были некоторые предположения относительно того, что могло бы их съесть. Может ли существовать целая пищевая цепочка из темной материи, внедренная глубоко в сердце Солнца?