У меня было очень много братьев — двенадцать. Трое самых старших пропали задолго до моего рождения. Из того поколения оставались только трое братьев — Ринек, Вениан и Адриан, и одна сестра — Ника. Все остальные были лет на триста младше. Наша родословная запутанная и сложная, из-за временных парадоксов некоторые становились фактически старше других, и тогда очередь переписывалась. Так, постарев на сто лет и вернувшись в прошлое, Адри стал старше Вениана и Дена, а я перемахнула Доната и Юниана.

Ден же, хоть по возрасту и был из старших, обнаружился и примкнул к нашей семье лишь спустя почти двести лет после рождения, когда с ужасом обнаружил, что не является человеком. Он похоронил свою жену и ее детей от первого брака, которых воспитывал, как своих. И лишь когда на его глазах состарились внуки и правнуки воспитанников, он понял, что не может больше оставаться в родном городе. Ден отправился на поиски своих корней и наткнулся на южный Лидор с его нестареющей королевской семьей. Был признан законным и добавлен в родословную. Но я подозревала, что любимый папа даже не смог вспомнить, где и когда он заделал своего внезапно обретенного сына.

У моей семьи запутанная история, но самыми сложными были и остаются мои отношения с Адрианом. С некоторыми братьями мы просто не находили общего языка и потому избегали друг друга. Так было с Венианом и Юнианом. С другими мы очень тесно дружили, как с Ринеком, Гедеоном и Маркелом. Были те, кто казался скорее товарищем или коллегой — нейтральные отношения, спокойное общение.

И был Адриан.

Его возраст приближался к девятистам годам, если не больше. Я не всегда могла с ходу вспомнить свой точный возраст, что говорить о братьях-сестрах. Адри был самым высоким в нашей семье, сильным, худощавым и изящным. С черными вьющимися волосами ниже лопаток, с ледяными голубыми глазами и чуть грустной линией губ. Ехидный, умный, жесткий и довольно скрытный, он не ладил с Ринеком — и как следствие с Донатом, который обожал и всегда поддерживал старшего из братьев. Но с остальными членами семьи Адри имел ровные и даже теплые отношения. Наше же общение не было ни простым, ни определенным.

Иногда он поражал самоотверженностью и решительной заботой о моей персоне. А иногда, казалось, был готов придушить. Вспышки злости и веселого общения, моменты похвалы и жестокой критики перемежались так часто и непредсказуемо, что я уже запуталась. И совершенно не понимала ни мотивов Адри, ни причин для такого поведения. Стоило только начать уважать брата за какой-то хороший поступок, как на следующий день он принимался изводить меня насмешками и доводил до дуэли и зверского скандала. Чтобы через неделю превратится в галантного и приятного собеседника. А потом снова сделать гадость.

Я не хотела отправляться в это путешествие с Адрианом. У меня не было моральных сил терпеть его смены настроений и эклектичное поведение. Меня едва хватало держать в узде собственные эмоции. Но долг требовал проверить положение дел в Барии, а вежливость не позволяла отказать брату в путешествии на спине дракона.

Я вошла в свои комнаты и вдруг ощутила страшную усталость. Всего-то провела день, помогая Нике разбираться с королевской библиотекой да поужинала в Тронном зале. Как будто трое суток воевала. Я быстро искупалась в мраморной ванной, смывая книжную пыль, расчесала мокрые волосы и рухнула на постель без сил. На миг меня испугала мысль — сколько лет мне потребуется, чтобы прийти в норму. Сколько столетий нужно на излечение. И возможно ли оно.

Утром в зале было не так шумно, как вечером. Сонные члены семьи пытались проснуться, заливали в себя горячие тонизирующие отвары горных трав да пытались съесть пару бутербродов. Многие отсутствовали за столами. Те, кто получил назначение на флот, позавтракали на рассвете в портовой таверне и уже уверенно вели корабли в искрящейся синеве моря. Ника по традиции завтракала на первой ферме, где проводила Распределение. Некоторые уехали из города еще вчера на закате. Я устало вздохнула, когда мне наконец удалось проглотить булочку с пластом копченого мяса.

— Этого маловато, — заметил Адриан. Не так чтобы приторно-заботливо, скорее довольно спокойно и даже отстранено. — Холод — это серьезный стресс для организма и будет лучше, если ты поешь как следует.

Он тут же отвернулся к Вениану и принялся расспрашивать его о каком-то чиновнике. Брат не дал мне повода для агрессии, но все равно сунул свое мнение под нос. Я вздохнула и глянула на еще одну булочку, на этот раз покрытую повидлом и кусочками засахаренных фруктов. Минуту мы играли с ней в гляделки, и булочка победила. Пришлось ее съесть.

В сонную беседу ворвался возмущенный крик. Я глянула на угол стола и увидела Лану, новую жену отца, а рядом с ней девочку-подростка. Они о чем-то спорили на повышенных тонах.

— Тихо, демон вас побери! — не выдержал Ринек. Пожалуй, только он имел полное право наорать на очередную «королеву» и ее ребенка. — Линда, не груби матери. Лана, не третируй принцессу. А ну иди сюда, мелочь, и спокойно объясни суть претензий...

Девочка насупилась, но мгновенно подбежала к старшему брату и принялась что-то шептать ему на ухо, косясь на недовольную мать. Я уловила лишь слова «обучение» и «Академия».

— В полку истеричек прибыло, — вздохнул Юниан.

Синтия тихо буркнула:

— Ты смотри, конкуренцию почуял...

— Ну, не всем же нравятся мужчины, — ухмыльнулся Гедеон, поддевая брата — последняя пассия Юниана была рыцарем, грубой, сильной, с короткими волосами и хриплым голосом. Хотя, должна признать, девушка была крайне очаровательна при личном общении, не смотря на некоторую брутальность.

Юниан лишь вздернул бровь.

— Продолжай в том же духе, и в Баронаты ты поползешь на карачках.

Повисла небольшая пауза.

— Она подросток, вы все были невыносимы в детстве, — флегматично заметил Адриан. — Да и сейчас не лучше.

— Эт точно, — вздохнул Гедеон. Он сидел, подперев подбородок рукой и задумчиво глядел на юную Линду. — А пока грудь не вырастет — так и вовсе бесполезное существо.

Синтия, сидящая рядом, молча взяла кружку с горячим отваром и не спеша вылила на голову брата. Тот едва сдержал крик и его задумчивость как рукой сняло.

— Это тебе за близняшек, — спокойно проговорила Синтия и продолжила завтракать, игнорируя возмущение брата и ручейки отвара, текущие по столу. — Узнаю, что тебя видели рядом со спальнями младших сестер — раздену, стреножу и оставлю в Диком лесу на сутки.

— Они были не против, — выдохнул мокрый Гедеон и встал из-за стола. — И вообще, завидуй молча!

Синтия смерила его ледяным взглядом и вернулась к своей еде. Адриан хмыкнул и глянул на сестру, но воздержался от комментариев.

— Ладно тебе, — я тихо кивнула Синтии. — Гедеон не плох и едва ли способен на насилие или какие-то гадости... ну, сверх меры, скажем.

— Меня не это беспокоит, — ответила сестра шепотом. — А чтобы близняшки не передрались друг с другом за внимание старшего брата.

— Не переживай. Через пару лет он опостылеет им обеим...

— И они переключатся на других братьев, — игриво подметил Адри, отрезая кусочек копченого мяса.

— О боже, — со стоном произнес Вениан, театрально хватаясь за сердце. — Пожалуй, Гедеону нужно платить жалование за его нелегкий труд обучения молодежи. Он страдает за нас за всех!

Я едва смогла сдержать смех, а Синтия закатила глаза и вздохнула, словно сетуя на глупость окружающих.

Странно было сидеть в кругу семьи и смеяться. Иногда они не были такими уж несносными. И всегда на атмосферу влияло благотворно отсутствие отца. Оставалось лишь надеяться, что он не вернется из странствий с очередным ребенком. Если отец будет поддерживать такой же темп, как в последние три века — семья по численности сможет конкурировать с кланом кочевых варваров. Скорость размножения людей плохо сочеталась с долголетием лидорианцев.

Мы вылетели сразу после окончания завтрака. На мне были теплые сапоги, кожаные штаны с меховым подбоем, куртка с капюшоном, свитер под ней, перчатки и шапка. Все голубовато-синего цвета с морозными узорами защитных заклинаний. После далеких событий на Внешней Стене, когда я едва не замерзла насмерть, я относилась серьезно к холоду. Адриан тоже утеплился, вооружился и был настроен решительно.