Нас прервал звук колокола, тревожный и резкий, он проникал во все уголки замка.

— Ринек сбежал из-под стражи..., — застонала я, как только уловила смысл послания.

— А ты точно уверена, что он не виновен? — спросила Элька.

— Я уже ни в чем не уверена. В последнее время я поняла только то, что крайне мало знаю о своей семье...

Мы пошли быстрее по темному туннелю и через несколько минут вышли в комнаты Ринека. Там было пусто, тихо и все так же грязно. Я до последнего надеялась, что встречу тут брата, скажем, он забежит забрать нужную вещь. Но брат всегда был умен. Куда бы он ни держал сейчас путь, какие бы причины не побудили его на побег — едва ли его сумеют схватить, да еще и в таком очевидном месте.

— И что нам тут делать? — спросила я.

— Не знаю, — честно ответил голос. Мы с Элькой переглянулись. — Но нужно же что-то предпринять!

Я несколько секунд переваривала информацию, затем пожала плечами и подняла с пола одну из пустых бутылок.

— Давайте наведем здесь порядок. Это хотя бы будет делом полезным.

Мы убирались уже где-то пол часа, когда дверь из потайного хода тихонько открылась и в комнату проскользнула Линда. Одна из младших принцесс, она еще не определилась, кем и какой ей быть. Оттого она носила кожаные брюки с роскошной шелковой блузкой и корсетом, на боку висел кинжал из черненного серебра, а на шее — целая россыпь амулетов. Сестра выглядела как двадцатилетняя девушка, но так как она была лидорианкой, то скорее всего ей было около пятнадцати. Очень худая, гибкая, среднего роста с тонкими чертами лица. Каштановые вьющиеся волосы — редкий цвет для нашей семьи, в основном у нас все либо брюнеты, либо блондины. Зеленые с золотыми прожилками глаза, тонкие запястья, обхваченные браслетами, тихий голосок. Ребенок еще явно не адаптировался к нашей семье, не вышел из-под влияния мачехи и не успел как следует набедокурить. У кого-то еще все впереди.

Я удивленно глянула на сестру, которая нерешительно замерла в дверях.

— Я пришла помочь, — едва слышно проговорила она. Судя по всему, девочка явно побаивалась меня — старшую из сестер. На Эльку она старалась не таращиться, как на диво, но все-таки кидала любопытные взгляды.

Я пожала плечами и продолжила разбирать кучу непонятного хлама в углу.

— И где ты так долго бродила? — спросил невидимка. Я сделала вид, что ничего не слышала. Интересно выходит, Линда, оказывается, очень даже знакома с нашим призраком. Любопытно узнать — насколько тесно.

— Я пыталась поговорить с Гедеоном, но он меня выставил за дверь, — едва слышно ответила сестра.

Я хмыкнула — почти одновременно с невидимкой, если бы он был материальным мы бы с ним непременно переглянулись. Я вскинула одну бровь и ехидно заметила:

— Ты выставила его уткой перед гостями!

Линда чуть вздрогнула, когда поняла, что я все слышала и вмешалась в разговор. Затем опустила голову и начала аккуратно разматывать клубок тканей и веревок, что валялся на грязном полу.

— Он это заслужил, — наконец произнесла она. — Он лжец и проходимец, и чем больше я его узнаю, тем сильнее презираю...

— О Вардан! Это же Гедеон! Он уже больше века вот такой вот балбес, его ни одно заклинание не исправит. Дурацкие шутки, бесконечные розыгрыши, ложь, клевета и интриги! Когда он слишком сильно надоедает, я вызываю его на дуэль и как следует избиваю — он паршивый боец в ближнем бою. На пару лет для моих нервов этой разрядки хватает.

Линда глянула на меня с едва заметной улыбкой. Мы почти не общались раньше, так не больше двух слов за обедом в зале. Забавная девчушка.

— Почему он такой?

Я задумчиво хмыкнула, затем осмотрела порванную рубашку, залитую кровью демонов, и кинула ее в кучу с мусором. Под тряпками лежали приличные ножны от турнирного меча — их я кинула в другую сторону, туда, где лежали ценные вещи.

— Понимаешь, у нас тут большая конкуренция. Кто-то пытается завоевать внимание отца, кто-то — придворных, но большинство из нашей семьи просто хотят быть особенными, не похожими на других, оригинальными. Быть в чем-то лучшими в Леаре, мы же все-таки королевская семья. И чем ты младше — тем это тяжелее. Даже мне приходилось слышать — зачем нам еще один архимаг, вон есть Ника. Тому, кто хочет стать великим воином, придется победить тысячелетнего Ринека, что почти невозможно. Лучшая придворная дама и чиновник, конечно — Синтия с ее шелковыми платьями, безупречными манерами и надменным взглядом. Ден у нас лидорианец с человеческими ценностями и моралью, Юниан — повелитель морей. Гедеону осталась только роль придворного шута. Повеса, ловелас, интриган. Чтобы хоть как-то завоевать внимание публики ему приходится ее постоянно эпатировать. Будь его гордыня чуть-чуть поменьше, братец давно бы плюнул на поддержание своей сомнительной репутации и занялся бы чем-нибудь действительно важным для его сердца. Но он не может отказаться от славы и внимания, поэтому продолжает поддерживать пламя ненависти, зависти и восторга у окружающих вместо того, чтобы просто жить.

Линда посмотрела на меня и решительно заявила:

— Вы сумасшедшие, все вы!

— О, ты тоже скоро присоединишься к нашей маленькой безумной компании, — заверила я ее. — Лет через пятьдесят.

Вдруг раздался торжествующий крик из другой комнаты. Я отбросила в сторону кусок лепнины от камина и побежала в ванную. Там, среди мрамора и зеркал стояла Элька и чем-то радостно трясла. Я подошла поближе, разжала ее кулак и судорожно вздохнула.

— Это валялось в ванной, почти в самом сливе!

Перстень Ринека со знаком генерала.

— Теперь самый главный вопрос — это вторая печатка или та же самая? Рин мог вернуться сюда после побега и оставить кольцо...

— Не думаю, — прошептала Линда. Затем кивнула на дверь. — У нас только один способ это узнать — поговорить с Венианом и отцом.

Почти час мы бегали по замку. Где-то на очередном круге суеты к нашей компании присоединился ДеВель, который хотел покарать обидчиков его кумира Адриана, и Шинмер, который был согласен на любое мероприятие, кроме политических диспутов. Картина произошедшего за это время ни на йоту не прояснилась.

Ринек сбежал на рассвете, вырубив Вениана и забрав с собой перстень-печатку. Последнее было для нас самой большой проблемой, поэтому мы пока никому и ничего не сказали о нашей находке. Стражники прочесывали замок по очевидным маршрутам, члены семьи рыскали по тайным коридорам. Отец наседал на Гедеона, чтобы тот выдал ему все неизвестные ходы в замке, братец пока держал оборону и разыгрывал обиженную невинность. Ден поднял на уши весь флот, стражей были перекрыты оба туннеля из города через горы, что было не самым разумным — на Турнир продолжали прибывать гости. Отец пытался провернуть всю эту облаву на наследника тихо и незаметно. В этом — как ни странно — ему полностью помогали придворные и чиновники. Обычно те были редкими сплетниками и умудрялись превратить любую ерунду в скандал, но тут неожиданно стали деликатными и проявляли благоразумие и адекватность.

— Я уверен, что он не покидал город, — проговорил проходивший мимо Вениан. Брат на мгновение замер, оглядывая меня и повернулся к отцу. — Я бы хотел обыскать комнаты Диоры и Доната, они самые преданные из друзей Ринека.

Отец быстро кивнул и поспешно увел Вениана прочь, пока я еще не успела как следует отреагировать на произошедшее. Чудесно!

Но это было только начало — к вечеру меня уже усадили в одном из кабинетов отца, окружили со всех сторон и начали допрашивать. В какой-то момент отец подошел ко мне, присел рядом, положив руку мне на колено, и проговорил, заглядывая в глаза:

— Ди, ты моя любимая дочь и все это знают. И я так же очень люблю Ринека. Но я никогда не мог допустить, чтобы вы были вместе. Мне бы не хотелось причинять тебе боль, но ты должна меня понять. Пожалуйста!

— Вы все свихнулись, — я скинула руку отца и подошла к буфету, где стояли графины с выпивкой. Пожалуй, на трезвую голову я все это не вынесу. — Вы действительно не в себе. Честно, я изучала в Академии такие явления как массовая истерия, и очень удивлена что наша семья оказалась подвержена этому.