Я вдруг встала из-за стола и мрачно посмотрела на дядю.

— А почему море? Это у Атрона не было с нами наземного портала, а ведь у Намекки он был. Мы делаем упор на то, что они не откажутся от флота. Но что, если они забрали с собой своих ездовых зверей? Да, едва ли они смогут добраться до нас пешком. Но разделить армию на две части — вполне могут.

Дядя задумчиво кивнул, чуть поведя рукой.

— Справедливо. Это мы обсудим на военном совете. Поход Крела будет происходить под надзором Небесный войск, на случай непредвиденных обстоятельств, — Эктас махнул рукой в сторону Наркиса, приказывая тому встать и выйти в центр зала, приблизившись к трону: — Указ четвертый — принять в члены королевской семьи Наркиса, он нарекается младшим из принцев со всеми правами, обязанностями и привилегиями, но без права наследования престола. Ты согласен на такие условия?

Наркис улыбнулся и кивнул. Я видела, как он спрятал руки за спину и сжал их, чтобы не показывать, как они трясутся. Похоже, он до последнего сомневался, что его примут. Никому из чиновников и даже не всем членам семьи стоит знать, почему ему не дали права на наследование. Он праправнук короля, а значит не будет иметь права наследования еще очень много тысяч лет, и то при условии, что все старшие поколения и даже их дети вымрут. Но королю было легче всего назвать его просто сыном, чем определять на какие привилегии может рассчитывать такой дальний родственник. Адриан глянул на парня с нескрываемым сочувствием. Пожалуй, так даже будет лучше для Наркиса, теперь его будут даже жалеть, а не стремиться подмять под себя. Вся эта суета с гипотетическим наследованием трона — чистой воды симулякра, отец правит уже более восьми тысяч лет и едва ли кто из нас имеет реальный шанс на престол.

Эктас церемониально махнул парню, чтобы тот приблизился к трону, и легким движением руки вытащил у него из-под рубашки амулет семьи, который я подарила.

— Добро пожаловать в Леару! — улыбнулся дядя и по-доброму обнял парня.

— Да здравствует принц Лидора! — нестройным хором отозвалась шокированная публика.

Эктас снова оглядел зал и продолжил:

— Указ пятый. Принцесса Диора не участвует ни в чем, что требует большой физической или магической силы, не подвергает свою жизнь опасности и не рискует. Если кто-то из семьи видит, как она нарушает этот закон, он имеет право ее задержать и поместить под домашний арест. И да, не допускать, чтобы она и Арчидоз оставались наедине. Он настолько верен ее высочеству, что даже голову себе откусит, если она прикажет.

Я сидела и ошарашено смотрела на дядю.

— Тебе кажется, что я жесток или опрометчив? — спросил меня дядя, когда мы остались наедине. Он только что раздал все необходимые приказы, а я сидела рядом, за соседним столом и переписывала бумаги, просто чтобы чем-то занять руки и голову. Зал библиотеки хотя бы на время опустел. — Какой из моих указов тебя больше всего разозлил?

Я молчала.

— Значит, о Линде, — сам себе ответил Эктас. Горящие свечи и мерцающие кристаллы бросали на его лицо острые тени, а волосы казались скорее седыми, чем белыми. Так он выглядел старше, почти древним. — Когда вернется тот пилот, спроси его, каких традиций придерживается императорская семья. Ты судишь их по нашим меркам. На то, чтобы отправить Линду в Империю у меня было три причины. Первая — это то, что имея мать-предательницу, она будет так или иначе подвергнута гонениям. Да, она все еще принцесса. В новой истории такого не случалось. Но я слишком хорошо помню время, когда Нураби поддержала переворот и то, как относились к Адриану. Он был последним сыном матери-предательницы и долгое время его негативировали, в отличии от пришлого Ринека. В те времена Адри был всего лишь ребенком, он едва помнил свою мать или старших братьев, но целым поколениям лидорианцев это не помешало его ненавидеть.

Пойми, еще нет войны, но, когда она придет… для всех Линда будет дочерью Атрона, тех, кто убивает их близких. Сколько бы не было потерь, их припишут матери Линды и перенесут свой гнев на нее. Ей ничего не сделают, но… ее не будут любить, никто в Леаре. Одно дело, если бы она уже зарекомендовала себя перед народом. А так, у нее даже не будет такой возможности.

Ты не понимаешь, верно? Ты архимаг, воин, герой состязаний и турниров. Храбрая принцесса на черном драконе. За тобой победа при Академии, осада Магнара, Водная Сеча. У тебя всегда это было, с раннего возраста. Любовь народа. Пойми, принцев должны любить, иначе все пропало. Потому что нас есть за что ненавидеть. Мы красивее всех, богаче, сильнее. Мы не стареем и крайне редко умираем. Все вокруг умирают, а мы нет. Если нас не будут любить, нас будут ненавидеть. Если она останется, ей будут улыбаться в лицо и плевать во след, когда стража не видит. Ей не будут доверять купцы и мореходы, и каждый будет вспоминать свою потерю. Даже если это был просто вынужденный переезд. А в Империи — для всех она будет прекрасной принцессой и Императрицей. Дать девочке заслуженное уважение и почитание, дать возможность реализовать свои таланты в безопасности.

Я вспомнила Кастимонию и поборников чистой крови, вспомнила, как сотни раз пытались убить и Наркиса, и Анатоля, но ничего не ответила и продолжила писать.

— Во-вторых, именно она туда и отправилась, верно? Наркис будет об этом молчать, но он еще ребенок. Он так привязался к ней, так защищает. Как родную. Более родную и важную ему, чем все мы. Ну и, в-третьих, императорский брак исключительно церемониальное и генетическое дело. В Империи никто не отдаст воспроизведение потомства, тем более венценосного, на волю случая и эволюции. Император не будет спать с Линдой. Ее коронуют, их поженят. В свое время у нее возьмут генетический материал. А остальное дело репродуктивных инженеров и генетиков. Она будет вольна и в выборе своих мужчин, и в занятиях, и в странствиях. Конечно, как Императрице, ей придется заниматься церемониальными делами, но все остальное будет на ее выбор. Никакого насилия.

Я все еще молчала, хотя последний аргумент и возымел свое действие. Но дядя хорошо меня знал и уже понял, что смог меня убедить.

— А на счет последнего указа. Знаешь, когда-то очень давно я порвал сухожилия на ноге. Пустяковая травма, если вдуматься, максимум на пару недель. Если бы не одно «но». Нужно соблюдать режим. А я не собирался его нарушать, конечно же нет! Но нарушал. Инстинктивно. То резко сбегу по лестнице во дворце, как делаю всегда на протяжении тысяч лет. То, подниму тяжесть с пола, то еще что. А иногда и приходилось — бежать, атаковать, спешить, спрыгнуть с коня. Происходят же стрессовые ситуации в жизни.

Экстас придвинулся ко мне, чуть наклонился и заглянул в мои глаза.

— Я хромал четыре года. Четыре года я не мог вылечить травму, которая у лидорианца пройдет за пару недель. Потому что привык к тому, что я сильный. Что могу прыгнуть и с большей высоты, чем седло скакуна. Я так акцентировал внимание всей семьи на твоей травме, чтобы они останавливали тебя тогда, когда ты забудешься на секунду. Они успеют тебе напомнить, ты успеешь остановиться. И тебе не придется приходить в норму пару веков.

Я встала утром, неспешно искупалась, заплела волосы в длинную косу — чтобы не мешались. После замены правителя, жители замка и придворные резко успокоились. Не смотря на страшные перспективы — осаду Атроном, приход магической бури и многое другое, людям тяжелее всего давался именно разлад в королевской семье. А сейчас все было ясно и понятно, просто и легко — вот правитель, вот оправданный Ринек, вот единая правящая семья и предстоит нелегкая, но важная работа.

Я была в лазарете и видела обожженный камень стен и обуглившиеся доски пола. Все оказалось не так серьезно, как в моем воображении — Арчидоз был максимально аккуратен. Отца я больше не видела при дворе.

Дядя всегда был необычайно умен. Глядя на него я верила, что ему девять тысяч лет. Он был невероятно эрудирован, начитан и внимателен к мелочам. Он видел людей, их стимулы и желания, и я, будучи куда моложе, могла понять лишь часть его мотивов и действий. Я не понимала, почему отец не такой. Почему все эти тысячи лет не сделали его умнее и проницательнее.