Элька подняла на меня фиолетовые глаза и покачала головой. Никогда прежде я не видела подругу в такой ярости.

— Знаешь, что я написала ей в последнем письме?

Я пожала плечами и не стала говорить и перебивать откровения Эльки.

— Только одну строчку. «Если ты не оставишь меня в покое, я вернусь домой только ради твоей смерти». Представляешь? Это же как меня нужно было достать, чтобы я родной матери грозила убийством!

Элька разрыдалась от стыда, гнева и боли. Я и Шинмер оказались рядом почти одновременно и обняли хрупкую девушку. Она плакала и тряслась, мы же молча ее утешали. Подруга была добрейшим и чистейшим существом, видят Боги, каждый из нас, собравшихся в этой комнате, давным-давно бы послал родителей пятиэтажным матом. Разве что Клоя не смогла в свое время, зато нашла в себе силы сбежать в Академию от династического брака.

Мы все в той или иной мере пострадали от родителей. Атраса воспитывали в двух враждующих мирах, мать — белая королева, отец — некромант. Мой папа пытался сослать меня в закрытую школу-тюрьму, чтобы сделать настоящей принцессой. Клою использовали как пешку в политической игре, бедного Голди папаша продал в рабство. Шинмер в свое время сильно получил из-за матери, но тут уж не было ее вины, только скверное стечение обстоятельств. Пожалуй, Шин единственный не пострадал именно от своеволия родителей, но его боль была куда больше — единственного родственника, его мать, зверски мучил, пытал и убил Император. Вполне возможно, что сейчас наш друг отчаянно бы желал одного, чтобы его мама была рядом. И пусть бы она своевольничала и командовала, пыталась вмешиваться в жизнь и правление государством, но была бы жива.

Все молчали, думая о своем, а Элька плакала в моих руках. Я мимолетно поцеловала ее в висок, ощутив запах трав идущих от ее волос.

— Тогда — решено, — проговорила я, поглаживая белокурую подругу по голове. — Едем на Черный Шабаш. Нам ведь терять совершенно нечего, милая. Мы все уже потеряли. А это значит, что еще есть шанс обрести нечто новое.

Арчидоз доставил нас на пристань Ватмаара и поспешно улетел. Мы с Элькой огляделись по сторонам. Город был темен и сумрачен, несмотря на полуденное время. Над ним, словно смог, витала неясная пелена, приглушая свет солнца. Величие, тяжеловесное, гротескное и мрачное, царило повсюду. Огромная черная набережная из блестящего мрамора, такая же широкая лестница вверх, в гору. Ступени были большими и длинными, словно не рассчитывались на шаги простых людей. Здесь могли ходить великаны.

По бокам шли массивные столбы, увенчанные скрюченными фигурами статуй. Какие-то каменные чудовища сидели в разных позах и наблюдали слепыми глазами за темными парусами проклятых кораблей. Мы молча начали восхождение по гигантской лестнице, ступени доходили до колен и нам приходилось высоко поднимать ноги, чтобы преодолеть очередной подъем. Почему-то это рассмешило нас, странно, что это был первый момент за последнее время, когда звучал наш смех.

— И — раз, и — два, выше голову, держи осанку, — пародировала Элька декана Войны Роберта. Я смеялась в голос, отчего идти было все сложнее.

— Давай лучше на карачках, так будет удобнее! — проговорила я, залезая на очередную ступеньку так, словно перебиралась через забор.

— Явление двух принцесс Ватмаару — раком! — всхлипывала подруга. — Матушка будет в восторге!

Из черных теней за лестницей, из мрачных подворотен на нас неотрывно смотрели светящиеся глаза. Мы шутливо кланялись им, а форменная истерика набирала обороты. Когда мы, запыхавшиеся и все еще всхлипывающие, сидели и отдыхали на самом верху, к нам подошел один из демонов-стражников.

— Здрасти, — хихикнула Элька. Я молча протянула приглашение на Шабаш. Стражник лишь глянул на бумагу и кивнул. Подруга нехорошо улыбнулась и оглядела демона: — Дядя стражник, а зачем вам такая большая лестница?

— А зачем вы по ней шли? — сухо он ответил вопросом на вопрос.

— Все просто, мы — дуры. Мы не ищем легких путей.

— Вот на такой случай эта лестница и существует, — философски ответил демон. Затем оглядел нас невидимым из-под капюшона взглядом. — Добро пожаловать на Черный Шабаш Ватмаара. Сегодня слом цикла...

— Ну вот, блин, и цикл сломался, — тихо шепнула подруга мне на ухо. Я начала давиться смехом. — А все потому, что мы неудачницы.

Демон на мгновение замолчал, затем продолжил как ни в чем не бывало:

— Шабаш — это действо, иногда бал-маскарад. Вы можете быть тем, кем пожелаете. На площади есть маски и костюмы.

— Нет, спасибо, — ответила я и мотнула головой. — Нам и так паршиво, обойдемся без лживых образов...

Демон пожал плечами.

— Тогда — удачи, — он еще раз нас оглядел и молча удалился. Судя по всему, из-за нашего странного поведения он не рассказал всего, что следовало. Но на нас уже снизошло удивительное состояние полнейшего безразличия и никакие нюансы предстоящего действа нас не волновали.

Я на миг прикрыла глаза и довольно потянулась. Мир вокруг был пронизан странной магией, энергии бурлили и резонировали. Но мне совершенно не хотелось их использовать, я лишь позволяла им беспрепятственно проходить сквозь меня.

Мы чуть перевели дух на верхней ступеньке и пошли в город. Постепенно становилось темнее, солнце медленно спускалось за черные громады мраморных зданий. Время от полудня до вечера пролетело слишком быстро, словно день в Ватмааре был короток, как в далеких зимних странах.

Тени в подворотнях густели. Местные жители скользили неясными силуэтами и молчаливыми фигурами, спеша по своим непонятным делам.

Я четко запомнила странное ощущение, которое не покидало меня весь Шабаш. Что-то вроде решительности, спокойствия и пустоты в душе вместе взятых. Я не чувствовала страха или боли, я словно была в трансе. Когда больше нечего бояться или желать, можно ходить босиком по углям и не чувствовать жара. Можно танцевать на натянутом канате над пропастью, и он не будет дрожать под легким шагом. Потеряв все, обретаешь тишину и бесстрашие.

Нас не пугал черный город и его жители. Что такое они могли нам сделать, чего мы бы не испытали в последний год? Им нечем было нас испугать, ни болью, ни смертью, ни лишениями. Мы видели наши кошмары в лицо еще до прибытия на Шабаш, прошли через огонь и боль, потому были бесстрашны и веселы.

Теперь мне кажется, что мы шли на действо за своего рода окончанием, решением. Мы желали либо обрести свою смерть и стать свободными, либо найти способ жить дальше.

Постепенно загорались сами собой широкие жаровни на каменных постаментах, но здания высились черными и молчаливыми утесами. Сотни фонарей чадили в темноте, но не сильно развеивали ее. Людей вокруг становилось все больше, они ходили по широким улицам, едва слышно говорили, что-то делали или передавали друг другу предметы из рук в руки. Образы смешались и даже я со своим чутьем не могла бы сказать точно — вот эта фигура в черном с лицом демона — настоящий монстр или переодетый человек. Яркие костюмы выглядели приглушенно, масло в жаровнях пахло специями и розами.

Элька скользила в толпе в своем привычном образе. Бело-голубые шелковые одежды не вязались с душной жарой Ватмаара и контрастно выделялись на фоне мрачной толпы. Я была в синем платье до щиколотки, с глубоким разрезом от бедра и мягкими складками. Оружие я с собой не брала.

Элька вновь вынырнула из темноты и толчеи, держа в руках бутылку вина и тарелку с копченым мясом. Подруга протянула мне снедь и улыбнулась.

— Понятия не имею чье это мясо, но сегодня все равно цикл сломался... так что не стоит париться по мелочам!

— Все сломалось, чего уж там, — вздохнула я и отпила из бутылки. Что-то алкогольное, пряное и горьковатое, вполне в духе этого вечера. Даже если бы это был яд, я бы все равно не отказалась.

Мимо нас прошла фигура в черном балахоне, лицо раскрашено под череп довольно качественно, но все равно заметно. В руках человек держал острый сверкающий серп. Элька встрепенулась.