— Выведем новую породу длинноухих архимагов, — так же по-философски сонно поддержал мою идею Адриан. — Правда непонятно, какого у них будут цвета волосы, черные или белые...

— Полосатые, как шерсть у лесных котов. Чтобы никому обидно не было...

Мы так и дошли до замка, уставшие, измотанные морально, чуть нетрезвые и оттого совсем неадекватные. Помню, что в коридорах нам попался отец, вставший рано и уже принявшийся за дела. Мы проигнорировали его обращение и продолжили дрейф по волнам ассоциаций. Элька плелась позади и канючила:

— Я не хочу размножаться лесными котами! Я против!

— Ты всегда можешь утопить их в своем озере, — успокаивал ее Адриан. Но подруга начинала шмыгать носом и говорить, что котята очень милые, и она согласна топить только людей. Ибо те отнюдь не милы.

Очень неудачно нам на пути попался Маркел, трезвый и обеспокоенный, он тут же подвергся психологической атаке. Я кинулась к нему с многообещающим подмигиванием и с уговорами искупаться в озере. Элька подошла к нему и сурово посмотрела, ей даже удавалось стоять достаточно прямо:

— Забудь! — отрезала она, махнув рукой, словно отсекая кому-то голову.

— О чем? — Марк озадаченно глянул на королеву эльфов.

— О котах! Забудь, понял? И даже не думай о них! Это мое последнее слово! И можешь даже не раздеваться! Пусть наука страдает так же, как я. Верно?

Подруга серьезно глянула на меня, кивнула в качестве подтверждения своих слов и ушла куда-то прочь по коридору. Меня же еще долго пытался привести в чувство Адриан и озадаченный Маркел. Боюсь тот теперь только и мог, что думать о котах, науке и попытках раздеться. Адри хохотал лишь чуть слабее, чем я, потому что не знал откуда взялись последние аналогии у Эльки. О том, что свидетелями нашего триумфального возвращения были едва ли не все жители замка мы узнали лишь ближе к обеду.

С каждым днем безумие, охватывающее дворец и город, казалось, лишь усиливалось. Оно распространялось, как лесной пожар, захватывая все новые и новые рубежи.

Я смогла проснуться лишь к обеду, вяло размышляя, а хватит ли мне сил умыться и сползти вниз. Я потянулась и внезапно нащупала теплую руку слева от меня. Адмирал все-таки решил почтить меня своим присутствием? Я повернула голову и столкнулась взглядом с голубыми глазами Ринека.

— Что ты здесь делаешь? — хрипло и взволнованно спросила я.

Брат пожал плечами и сел на постели, разглядывая убранство моей комнаты. Полуденное солнце путалось в ветвях деревьев и его косые лучи иногда пробирались через заросли плюща и падали на паркетный пол. Пахло пряностями и свежескошенной травой — во внутреннем дворике садовник только подрезал газон.

— Я не могу позволить себе быть далеко от замка, даже в парке. Птичка, боюсь скоро все станет еще хуже, и я должен быть здесь. Умывайся, а я пока кое-что проясню.

Я кивнула и пошла к ванной, отгороженной от остальной комнаты ширмами из металла и цветного стекла.

— Кем бы ни были эти двойники, они знают все тоже, что и оригинальные версии. Знания, опыт, пароли, забавные случаи... все, что угодно, — Рин стоял у буфетного столика и заваривал какой-то настой. Я села в резное кресло и принялась вяло расчесывать волосы. Хотелось спать, а не решать важные вопросы. Брат продолжил: — И я задумался, а кто еще из нас был скопирован?

Мне потребовалось несколько минут, чтобы принять эту мысль и понять ее значение.

— Ты предполагаешь, что я могу быть подменышем?

Рин очень пристально глянул на меня, затем продолжил разливать по кружкам настой из трав. Я же еще больше напряглась, но уже по другому поводу — а что, если сам отец или другие братья заменены? Могли ли враги заблаговременно дублировать кого-то из моих друзей?

— Нам нужно как-то понять суть этой магии, научиться определять настоящих нас. И придумать систему меток...

— Рин, это едва ли возможно, — покачала я головой, принимая ароматно дымящуюся чашку. — Нас много, и мы все сложные. Более того, Адри четко говорил, что твой двойник был полностью тебе идентичен. Как мы...

— Должен быть способ! — выпалил Рин. Затем раздосадовано умолк и прошелся взад-вперед по комнате. Местами паркет поскрипывал под черными изящными сапогами брата. — Не важно, мы что-нибудь придумаем. Я не смогу присутствовать на этом турнире, присмотрись к участникам, в том числе и к членам семьи.

Я глотнула из чашки, затем раздосадовано покачала головой и пошла за другую ширму одеваться.

— Ты так и не ответил, считаешь ли ты меня двойником? — я не была уверена, что именно это меня сейчас волновало больше всего, но хотелось ясности хотя бы по одному из вопросов.

Брат ничего не ответил, что меня несколько озадачило. Но время поджимало, и я оставила Ринека в своих комнатах, разглядывать барельеф на стене и придумывать план. Злюку я оставила на запястье брата, как знак того, что он не двойник. Хотя едва ли я была в этом полностью уверена — от всех этих событий мы были сами не свои.

Турнир не являлся политическим событием официально, но по факту — еще как. Со всех миров Золотой Цепи съезжались гости. Правители обсуждали в неформальной обстановке государственные вопросы, рыцари и маги желали показать силу на арене и добиться известности, торговцы и ремесленники жаждали денег и новых связей, зеваки же искали хлеба и зрелищ. Всего этого за турнирную неделю было с лихвой.

Большая часть королевской семьи и чиновников в этот период хотели покоя и сна. Первые годы меня отчаянно тянуло показать свою силу на турнирной арене, но спустя два столетия это перестало быть чем-то важным. Но в этот раз все совершенно иначе. Королевской семье и всему двору приходилось не только играть радушных хозяев, но и тщательно скрывать правду о внутреннем положении дел.

Адриан не стал полностью посвящать Вениана в ситуацию, но явно поумерил его пыл — когда мы пересекались в коридорах на меня уже не кидали уничижительных взглядов. Все братья и сестры пытались обменяться знаковыми метками. Едва ли нас это спасет, если кто-то уже подменен, но знаки могли помочь в обнаружении двойников. Если бы появился кто-то из семьи без метки — стало бы понятно, что как минимум этот персонаж у нас в двух экземплярах.

Гедеон не попадался мне на глаза, что уже подтверждало слова Фантома — это было событие, выходящее из ряда вон. Этот брат никогда не пропускал Турнир.

На некоторое время суета приемов и праздника задвинула в сторону мои тревоги, думать о чем-то кроме конкретных задач просто не оставалось возможности. Весь второй этаж, где располагались гостевые комнаты, был забит знатными особами. Я и сама не один год водила караваны, так что многих знала в лицо и даже по именам. Там, где не спасал личный опыт, помогало знание геральдических цветов, типов одежд и доспехов, а также физических особенностей. Самым тяжелым оказалось общение — каждый из гостей жаждал поговорить со мной лично и прямо сейчас, и в такие моменты, я искренне жалела, что у меня нет дружественного двойника.

Перевести дух удалось только к вечеру, когда на арене на главной площади зажглись огни и большая часть жителей замка разбрелась по трибунам. Через полчаса должно было начаться торжественное открытие турнирной недели.

Я искренне пыталась сбежать, но отец какими-то невероятным образом нашел меня в толпе, галантно предложил руку и очень твердо повел к главной трибуне, где уже с постными лицами сидели другие члены семьи. На самом деле этот праздник был очень веселым, ярким и жизнерадостным, но именно сейчас он казался на удивление фальшивым. Словно все вокруг — всего лишь бутафория и скверная пародия. Я ощущала кожей, как сильно нас всех зацепила эта история с разгромленным флотом, погибшими моряками и очерненной репутацией Рина.

Это для людей смерть — постоянный спутник, а для лидорианцев гибель стольких соотечественников являлось событием выходящим из ряда вон. Мы крайне редко теряли корабли и матросов, а уж двадцать девять фрегатов за один день...