— Нота протеста услышана?

Я обреченно кивнула.

— Отлично. Так как парень до сих пор жив, думаю, вопрос его принадлежности закрыт. Но чтобы больше такого не повторялось, — дядя снова сел на край моей постели, взял меня за руку и устало спросил: — Это что было с Атроном? Ты могла хотя бы со мной это обсудить. Конечно, рядом был только Вениан, который только рад отсутствию прочих братьев и их авторитета, Морук, почти не контактирующий с семьей изобретатель и искатель приключений, и новенький, у которого инстинкт самосохранения обратно пропорционален его гордыни! Нечего его защищать! Взорвать у себя над головой водород? Серьезно?!

Дядя покачал головой и выразительно сжал мою руку, я стиснула его ладонь в ответ. От того, что мы стали обсуждать все это, даже от одних нотаций мне стало легче. Это конструктивный диалог, это рабочие моменты. Это поправимо и разрешимо. Я не могла сейчас думать о выжженном лазарете, об убитых стражниках, о бесконечном упрямстве отца, которое почти стоило мне жизни. И была благодарна за обсуждение бури, Атрона и других вещей.

Дядя стиснул мою руку в ответ и продолжил:

— Я понимаю, что положение было отчаянным. И что такие радикальные решения спасли трех принцев Леары. Но на твоем месте я бы присмотрел за Наркисом. Он не знает пределов своих сил и однажды это его уничтожит, потому что он будет проверять себя и мир на прочность. Потому что если у человека нет сомнений и страхов — у него нет защитного инстинкта. Он молод, гениален и силен. Он привык на это рассчитывать. Но однажды, хитрый ход не сработает, план не сыграет, а сил не хватит, и это будет стоить ему очень дорого. Наркис тебе доверяет, повлияй на него, пока не стало слишком поздно. Иначе он наломает дров.

Дядя украдкой поцеловал меня в лоб, заставив улыбнуться.

— Вот, так уже лучше, — улыбнулся он в ответ. — Я должен это все сказать, потому что больше некому. Братья на тебя либо молятся, либо злятся. Уэрдек умеет только метать и крушить, а разговоры — это не его конек. Ты погорячилась с Атроном. Ты пошла в разведку боем, не предупредив Леару, взяла и потеряла чужое войско. Как ты посмотришь в глаза Императору Шинмеру и скажешь, что по твоей вине погиб его генерал? Да, милая, по твоей. Потому что, когда ты ведешь людей, ты несешь за них ответственность. И даже метеоритный дождь, ставший причиной гибели твоих людей, будет на твоей совести. Запомни эту простую истину. Так правитель несет ответственность за все — за засуху и наводнения, за любые события и явления, а не только за то, чем занимается. И если ты берешь на себя это бремя, то твой народ спросит с тебя за все. Будь к этому готова. Или не берись вовсе.

Я попыталась лечь поудобнее, но руки настолько ослабли, что я даже не могла поправить подушку.

Эктас скинул ботинки и забрался ко мне на кровать с ногами, поправил подушку и лег рядом. Я чуть повернулась и положила голову ему на грудь.

— Я знаю, маленькая, я знаю, — проговорил он и погладил меня по волосам. — Тебе нужно было прийти ко мне, и не на руках Адриана без сознания и с ранами, спустя столько времени. А прийти сразу, сесть на Арчи и рассказать мне о том, что происходит в замке. Мы бы смогли вовремя что-то придумать…

— Я не хотела тебя впутывать в этот конфликт..., — тихо ответила я.

— О Боги! Девочка, ты всерьез решила защищать меня?! — дядя даже отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза, затем от души рассмеялся. — И действительно, решила… С ума можно сойти! Меня решили спасать от двусмысленной ситуации и возможного гнева короля, гениально…

Дядя снова рассмеялся, словно это была такая странная нелепость, что серьезно воспринимать мои сомнения просто невозможно. Мне казалось иначе. Отец всегда был в контрах с дядей, они редко пересекались, еще реже общались. Уж не знаю, что там между ними произошло в свое время, но они едва могли проронить пару слов, встретившись на общем мероприятии. Привлечь дядю к конфликту из-за двойника Ринека, означало усугубить эту неприязнь до откровенной вражды.

Эктас вздохнул и нежно поцеловал меня в висок.

— Девочка, спасибо за заботу и переживания. Но ты тут очень сильно не права. Я строил Лидор, я поднимал из пепла наш мир. Это моя ответственность. И только я могу призвать короля к ответу, если он творит ерунду. Не надо так больше, не защищай меня. Поверь, я вполне могу справиться со своим твердолобым братцем. Просто ради тихой и мирной жизни, ради благополучия нашего народа, я стараюсь редко вмешиваться в его дела. Но сейчас речь не о мелком принятом законе или финансовых интересах. Речь идет о безопасности наших миров и моих племянников. И тут тебе следовало сделать одно — немедленно сообщить мне о случившемся. А я бы уже принял решение и сделал все необходимое. Ты знаешь, сколько мне лет?

От него пахло лечебными зельями и едва ощутимым запахом парфюма — терпким, как горные травы. Мне было так спокойно в эту минуту, просто лежать в его объятиях, словно мне опять шестнадцать и все будет хорошо. Я промолчала в ответ на вопрос, а дядя снова хмыкнул.

— Никого из наших родителей нет в живых, понимаешь? Меня не могли «доделать» чуть позже, как сейчас развлекается твой отец. Мне больше девяти тысяч лет. И ирония в том, что мой брат старше меня всего на шесть месяцев. Старые законы. Мы решили, что нужно их чтить. Он унаследовал Леару. Но он не владеет ею. Так что в следующий раз, двухсотлетняя малявка, если надумаешь спасать и защищать одного из древнейших представителей рода, задумайся — а есть ли в этом нужда?

Эктас обнял меня и вновь поцеловал в висок, я стиснула его плечи в ответ.

— Ты сильно пострадала. Буря выпила из тебя почти всю энергию. Не имея подпитки от стихий или внешних источников, ты творила магию на своей жизненной силе. Было бы полбеды, если бы не буря. Ты потеряла почти все. Сейчас, твоя аура меньше, чем у дряхлого человеческого старика. Наркису я уже высказал свои соображения по этому поводу. У него хотя бы были кристаллы.

— Я больше не могу пользоваться магией? — тихо спросила я.

Дядя некоторое время молчал.

— Не только. Все достаточно серьезно. Ты архимаг. Твои жизненные силы большей частью состоят из тех или иных энергий, потоки текут через твою ауру, как реки, восполняя потери. Но буря выпила большую часть всех твоих сил. Вениан пострадал меньше, хотя не имел никакой защиты. Ты теперь… слабее. Во всем, в том числе и физически. Архимаг может работать со своим телом, улучшая его свойства или компенсируя недостатки. Ты же теперь на некоторое время истощена.

— Как человек? — я отстранилась и даже села на постели. Мне нужно было видеть глаза дяди, чтобы понять, когда он мне соврет.

— Нет. Ты все еще лидорианец. Но тебе потребуется время, чтобы стать прежней. Пока — никакой магии, никаких нагрузок — ни физических, ни моральных. Это будет очень тяжело. Потому что, когда ты была в кресле, ты могла компенсировать неудобства магией. Сейчас — нельзя. А после ранения твоему телу нужно еще больше времени на излечение. Боюсь, эта ситуация ухудшила твое состояние в разы, — дядя встал с постели, ободряюще сжал мою руку и улыбнулся. — Отдыхай. Завтра мы отправимся в Лидор, а пока меня ждут неотложные дела.

Остаток дня я провалялась в постели, поднимаясь только ради того, чтобы поесть или умыться. По распоряжению дяди мне принесли старые альбомы, в которых я рисовала много лет назад. Там были и рисунки красками, и углем, и какие-то наброски — все вперемешку. Я листала их до поздней ночи и улыбалась, вспоминая далекую юность. Мне тогда было около семнадцати лет, я часто брала альбом и шла на рыночную площадь Крелонтена. Меня завораживали фиолетово-синие горы, падающие с немыслимой высоты водопады, разлет ущелий и близкие облака. И рядом с этой вечной красотой — аккуратные домики с острыми крышами и ажурными балконами, разноцветные палатки торговцев и древние заросли вечнозелёных деревьев.

Крелонтен — это огромный горный массив, от небольших холмов, начинающихся сразу за лесом и фермерскими полями, до колоссальных снежников. Среди самых больших гор, в закрытой со всех сторон долине, спрятался город. К нему ведет долгая и извилистая дорога, все в верх и в верх, пока лес и Великое озеро за спиной не становятся маленькими и словно игрушечными.