— Если ты что-то обещала адмиралу, я могу просто подождать сотню лет, пока он не умрет...

Я замерла, ощутив в груди холод и боль, такие привычные и знакомые. Ринек — бесконечно добрый человек, но иногда он прямолинеен до ужаса и говорит правду так, словно рубит мечом.

— Нет, он знал о Леаре и ее обычаях... Мы оба свободны в выборе и желаниях...

— Но не заявляя об этом во всеуслышание, ты отсеяла ненужных гостей и избавилась от сплетен. Умно, — брат попытался поймать мой взгляд. — Но зачем ты с ним? Зачем это все? Ты любишь его?

Я ощутила досаду и злость за все эти вопросы, на которые у меня просто не было ответов. Так что я просто запустила пальцы в спутанные волосы брата и сжала их в кулак. Затем потянула назад, заставляя Рина откинуть голову.

— А зачем ты завел себе человеческую женщину? Если ты продолжишь этот разговор, я вцеплюсь тебе в шею!

Мы сидели на полу, среди хаоса и мусора, я ощущала бедрами напряжение его мышц. От него пахло дымом, алкоголем и кровью демонов, по рукам шли разводы от сажи. Брат сидел, чуть откинув голову назад, подчиняясь моему захвату и улыбался. Счастливо, чуть безумно и даже немного торжествующе. Он услышал то, что хотел. Увидел в моих глазах отсветы своих собственных мыслей и эмоций.

Я почувствовала, что боль и холод начали меня оставлять, хотя легкая злость все еще присутствовала. Я сжала кулак сильнее, наматывая волосы брата на руку, и кинулась в атаку. Он смеялся, пока я впивалась зубами в его шею, пока покрывала поцелуями его лицо и широкие плечи, пока срывала с него остатки рубашки — он все время счастливо смеялся.

В какой-то момент ему надоела эта игра, и он полностью отобрал у меня инициативу. Первый раз был жестким, быстрым и сильным, почти не хватало дыхания, сердце колотилось как бешеное, а осколки стекла впивались в кожу. Когда нам удалось немного восстановить дыхание, я попыталась встать с колен брата, но тот меня удержал.

— Мы не были вместе так долго, по-настоящему. Не просто на одну ночь ради развлечения, а как в прежние времена. Для меня прошло шестьдесят лет, для тебя — сто шестьдесят, — Ринек провел языком по коже на моем запястье, где шли вены, поцеловал ладонь. — Я не отпущу тебя так быстро и просто. О нет!

Он встал с пола, подхватив меня, и почти силой затащил в другую комнату. Там разрушений не было — бальзамы и зелья стояли ровными рядами на полках, в ванную набрана чистая вода, хоть и прохладная. С меня сняли остатки одежды, и уложили в мраморную купальню. Я вздрогнула от холода, но почти сразу же рядом оказался обнаженный брат и прижался ко мне горячим телом. Ринек хищно улыбнулся, подхватил с полки один из флаконов и вытащил зубами пробку. Затем нанес кончиками пальцев на мои губы пряно пахнущую мазь и тут же принялся слизывать ее. Мир вокруг стал ярче, запахи и ощущения — острее. Я знала этот состав — специальное средство для лесных разведчиков, обостряющее их чувства. Брат придумал эликсиру неожиданное применение.

— Я больше никогда тебя не отпущу...

Ринек в тот день напомнил мне о том, о чем хотелось забыть. О старой любви к старшему брату, от которой мне помог избавиться Натаниэль. Проклятый эльф занял большую часть моего сердца, и эта огромная любовь вытравила все прочие. Он был подарком судьбы, золотым призом. Не человек, сильный и чистый, как горный поток, он мог быть мне идеальной бессмертной парой. Если бы все сложилось не так скверно. Надеяться на другой подарок от жизни я больше не могла. Простая теория вероятности, как сказал Рин. И от этого холод одиночества становился невыносимым.

Я знала, где-то глубоко в душе, что больше никогда и никого не полюблю так же сильно, как Ната.

Но мои чувства к Рину были частью меня самой и моей души. Был Лидор с его белокаменными шпилями, был дворец, полный суеты. Был сильный и верный старший брат, который отдал мне свое сердце и никогда не сомневался в своих чувствах. Твердый в принятых решениях, еще много лет назад он признался мне в любви. И даже двести лет спустя в его душе ничего не изменилось.

Я знала, пройдут тысячи лет. Останутся белые камни Лидора, теплое море и бесконечная любовь Рина к своей младшей сестре. Мне была нужна опора. Каждому из нас нужно нечто, за что мы можем уцепиться, когда все вокруг рассыпается прахом.

Я зажмурилась и уткнулась лбом в его плечо.

Так я нарушила данное себе обещание. Я позволила событиям происходить, наплевав на здравый смысл. Я так скучала по Ринеку... И позволила ему разрушить ту стену, что мы возвели между нами, стараясь смириться с неизбежным.

Брат всего на миг замер, встретился со мной взглядом и улыбнулся, ощутив все мои сомнения и чувства. Его голубые, искрящие глаза, больше не казались тусклыми. А я почувствовала, что впервые за вечность счастлива.

Я смогла вырваться из плена Рина только на следующий день. И лишь по стечению обстоятельств. Мы с Рином сидели на подоконнике, пили вино и говорили обо всем пережитом, что причиняет нам боль и радость. Наверное, только с ним я могла говорить начистоту, честно и прямо.

— Я знал об этом, — говорил Ринек, отпивая из бутылки. Он только что выслушал историю Ники, которой мне было нужно с кем-то поделиться. — После той войны за мной приехали из дворца. Отец был тяжело болен, в замке только Адриан, еще совсем ребенок. Чиновники в замешательстве, город изрядно потрепан, все пребывало в хаосе. Я стал регентом. Привел в порядок войска, восстановил привычную жизнь, пока отец лечился. Ника не помогала. Не представляю, как она вообще нашла силы вернуться, почему стала заботиться об отце. Я сказал ей — «Это твой дом, и никто не посмеет изгнать тебя отсюда. Живи так, как хочешь». Пытался помочь найти ее сына, но отец... до сих пор молчит о том, что случилось. Так и не сказал ни слова. Спустя пятьдесят лет в замок прибыл Вениан, он жил черт знает где, на краю Вселенной долгие годы. Скитался по мирам, считая себя проклятым на бессмертие, пока не нашел Лидор. Ему было около сотни, может сто пятьдесят на тот момент. Так мы и жили. Ника — всегда сама по себе, я отвечал за все, а Вениан помогал.

— Почему вы с Адрианом не ладите?

— А вы почему? — улыбнулся Рин и пожал плечами. — Мне было не до него в то время. Думаю, я мало уделял внимания младшему брату... но дело еще и в другом. Он — последний сын Нураби, все это — война, смерть Элтерия, изгнание Ники — происходило на его глазах. Адри был ребенком, но уже все понимал, видел, как распалась его семья. Потерял за раз трех старших братьев и мать. А тут пришел я и стал править страной. Я ведь был бастардом. Да, у нас в семье нет такого понятия, но ведь я — действительно бастард. Отец прятал меня почти двести лет от двора и жены, в тайне обучал и готовил на наследника. Думаю, он не доверял старшим сыновьям. Я был пришлым для Адриана, пусть я не участвовал в той войне и вообще был далеко, я стал символом всех потерь. Чужой человек, захвативший власть. Таким для него я и остался — самозванцем, узурпатором, самодуром. Когда я наладил дела в государстве, то попытался подружиться с младшим братом... но было уже поздно. А потом...

Ринек пожал плечами, горько усмехнувшись и вздохнув.

— Много всего наложилось — одно на одно. Адриана отправляли в Академию, он хотел стать архимагом, отец требовал от него поступить на Войну, обучиться на короля. Я встал на сторону Адри, а он решил, что я просто не хочу получить второго потенциального правителя среди братьев. Подумал, что я не пытаюсь поддержать его и помочь уговорить отца, а всего лишь трясусь над своей властью. Глупо вышло. Он из принципа пошел учиться на правителя, а потом отрекся от титула наследного принца.

Рин закусил губу, помолчав какое-то время. Я видела, что ему тяжело вспоминать прошлое, что во многом из произошедшего он винит себя.

— Адри как-то сказал отцу: «Я ношу длинные волосы в знак лояльности к Лидору и своему народу. Потому, что я патриот. Но никогда — слышишь, никогда — не думай, что я лоялен к тебе. Я буду думать, что мой отец погиб от руки Гарольда в сражении у маяков». Думаю, ненависть к отцу перенеслась на меня. Я ведь стал первым наследником. Я должен был сохранить Леару, восстановить государство, поддерживать короля. И так получилось, что на этом пути, мне пришлось отстраниться от младшего брата.