Вот сегодня я внезапно осознала, что то, как именно дядя провел этот вполне законный переворот, было сделано специально. Наша семья раскололась. И если раньше это были скорее два лагеря, то сегодня мы все, в едином порыве, ненавидели отца. Даже те, кому не досталось лично, сопереживали другим и злились за любимых.
Заточение и допрос Маркела. Охота Ланы на меня. Ринек, подвергшийся остракизму. Если бы в то утро дядя не взял решение на себя, это сделали бы мы. Жестче, кровавее, яростнее. Я понимала, почему дядя так поступил. Уэрдек все еще король. Ну что же, подумают придворные, сложилась такая запутанная магическая ситуация, неудивительно что он не совсем справился. Для подобных случаев у нас есть принц Эктас. Дядя сохранил остатки репутации отца, он упрочил наши позиции и переключил все внимание жителей на текущие проблемы.
Мы лишь чуть-чуть отложили в сторону вопрос с отцом. Но он возникнет. Однажды, мы к этому вернемся. Глупо думать, что хоть один из нас забудет о произошедшем.
Мне легче не стало. Я отчаянно злилась на себя за то, что в последнее время не была собой, что стала словно собственной тенью, подобием. Мне нужны были действия, активные дела. Нужно было поставить цель и куда-то бежать, что-то делать… но не было возможности. Моя семья… я опасалась этого много лет назад, когда получила травму позвоночника, — приторной заботы о моей персоне, навязчивой защиты и поддержки. Сам порыв не было чем-то плохим, но меня это угнетало. И совершенно не помогало справиться с проблемой.
Я глянула в глаза своему отражению и едва заметно улыбнулась. Я всегда убегала от своей печали. Сначала в тот поход, через княжества, в колесном кресле, парализованной. Потом — еще дальше, к звездам и чужим галактикам. Куда мне бежать сейчас, если все дороги замело, а остаться — невыносимо?
В дверь постучали, я тряхнула головой, убрала растерянное выражение с лица и обернулась. На пороге появился Маркел. Он выглядел уставшим, под карими глазами пролегли тени, короткие черные волосы взлохмачены. Даже свободная рубашка и жилет не могли скрыть того, что брат сильно похудел за последнее время.
— Я все пропустил, — расстроенно проговорил он с порога, затем осторожно вошел, держа на вытянутых руках поднос с едой. — Я решил, что еще одного завтрака в кругу семьи с нас обоих достаточно. Будешь?
Я кивнула, расчистила на столе место и пододвинула ближе стул и старое кресло.
— Я так вас подвел! И то, что убил голема на турнире. И это я должен был быть там, в Атроне! У меня было столько идей, столько исследований на тему бури и голема, а я в результате все пропустил. Хотя должен признать, этот мелкий выскочка Наркис неплохо справился. Мне кажется, или малой уверен в своей гениальности?
Я хмыкнула и продолжила молча есть. Маркел был одним из тех немногих людей, с которым можно было молчать без всякой неловкости. И я пользовалась этим как могла.
— Ты что-то задумала, — заметил брат, когда мы в молчании доели завтрак. Солнце как раз вышло из-за шпиля и освещало запыленную комнату. Косые лучи проходили через стеклянную крышу и в их полосах кружились былинки. — Знаешь, я ведь никому не рассказал ни одной твоей тайны. За все время. И ничьей другой тайны тоже не предал. Мне можно верить.
Я не стала говорить, что некоторые вопли из ссоры отца и дяди, намекали на то, что кое-какие тайны все-таки дошли до чужих ушей. Но скорее всего, об этом узнали не от Маркела.
— Я не решила пока, — уклончиво ответила я, запивая завтрак отваром трав. Они пахли уходящим летом и южным теплом. — Но ты узнаешь первым.
— Думаю, я уже знаю. Ты хочешь найти этого призывателя бури. Признаюсь, это тревожит и меня. Загадка, парадокс. Кто он такой и как справляется с пагубным влиянием бури, как ее контролирует, какие цели преследует. Мы не будем в безопасности даже в Креле, если противостоять нам будет интеллект, а не слепая стихия.
— Но в любом случае, сначала — переезд и укрытие мирного населения. Безопасность народа — прежде всего.
Маркел кивнул, но смотрел на меня странно, словно не поверил ни единому моему слову. А зря. Я пока действительно не планировала ничего делать просто потому, что еще не знала как действовать.
Это было жалкое зрелище — мое участие в переезде. Но именно эта работа помогла мне собраться с мыслями. Меня отправили вместе с людьми — идти по длинному мощеному тракту. На первом перекрестке, недалеко от выхода из туннеля, в главную дорогу вливалась другая — что обходила город с севера и вела затем в Западные Баронаты.
А следующий крупный перекресток был уже у Великого Озера, где прямо тракт шел все дальше и дальше, через поля и леса, пока не доходил до портала. На этом втором перекрестке у озера мы поворачивали направо, и дорога шла вдоль берега с одной стороны, а с другой — у подножия огромных гор. Ехать было дня четыре, а учитывая скорость детей, домашних животных и груженых повозок — так и вовсе неделю. Несмотря на обещанное довольствие и все необходимое, что ждало жителей в Креле, горожане наотрез отказывались отдавать свое добро на разграбление Атрона.
— Они забрали с собой весь Лидор, — качал головой Вениан.
Брат уверенно сидел на спине черного в белых пятнах скакуна. На Вене была легкая дорожная куртка, кожаные брюки и высокие сапоги. Короткие каштановые волосы немного взлохмачены, а на щеках появилась едва заметная щетина. У мужчин-лидорианцев волосы на лице росли очень медленно, значит у брата не было времени на себя уже больше двух недель.
Он указал рукой на медленно ползущую телегу, груженную не просто до верху — а выше бортов на пару метров. Я вгляделась в торчащий угол, прикрытый каким-то гобеленом.
— Нет, ты посмотри! Это что, балкон?!
— Нет, думаю это все-таки кровать, а не балкон. Хотя...
— Зачем им кровать?! — брат вздохнул и всплеснул руками, выпустив поводья. Его конь даже не обратил внимания на такую мелочь и смирно шел дальше. — Там же все есть — и комнаты, и спальные места, и стулья со столами! Да и Атрон не станет воровать мебель! О, Боги! Мы должны были следить за тем, что они взяли с собой, как-то проконтролировать — они же реально везут просто все.
— Мы должны радоваться, что они не взяли с собой балконы, каменные лавочки и статуи, — заметила я и улыбнулась. Вениан смерил меня тяжелым взглядом, затем поманил рукой, призывая немного съехать на обочину и подождать. Вскоре, с нами поравнялась огромная телега, запряженная тремя скакунами, и точно так же нагруженная сверх всякой меры. Когда, поскрипывая и раскачиваясь, телега проехала мимо, брат молча показал рукой.
Там, среди стульев, столов, сундуков, мешков и рулонов, стоял огромный каменный вазон с лепниной по бокам и металлическими ножками. В нем все еще была земля и цвело несколько кустов роз. Вазон был высотой мне где-то по пояс.
— Ты прав, это кошмар!
— О нет, сестра! Кошмар начнется тогда, когда мы ступим на горную дорогу и весь этот скарб накренится и полетит в пропасть, вместе с телегами, конями и кучерами.
— И что мы будем делать?
— Им всем будет чем заняться на привале на Большаке. Я это гарантирую! — нехорошо ухмыльнулся брат и пришпорив коня, ускакал куда-то в даль. Я тоже хмыкнула и продолжила неспешно двигаться вместе с процессией. Мои вещи — как и вещи братьев и сестер — доставил в Крелонтен Арчидоз. Что мне пришлось выслушать от черного дракона на тему грузовых перевозок — лучше не повторять в приличном обществе.
Я задумалась. До Большака еще полтора дня пути, нужно подготовить людей к мысли, что им придется расстаться с крупногабаритным имуществом. Большак — это обширная ровная местность у подножия Крелонтена, где-то в паре часов езды от развилки на портал. Там всегда устраивали фермерские ярмарки, а в хорошую погоду работали лавочники, кожевники, пекари и кузнецы. Мощенная площадь с видом на Великое Озеро была чем-то вроде торгового перекрестка. Там даже стояли несколько бревенчатых ангаров и пара домиков. Дело в том, что дорога на Крелонтен была долгой и тяжелой, а вокруг основного тракта и Озера жило множество людей. Виноделы, рыбаки, фермеры, лесники, охотники, лесорубы, лодочники. Их домики были разбросаны по окружающим полям, лесам и ущельям. Так, и торговцы, и покупатели встречались где-то посередине — на Большаке. Купцы и мастера могли быть уверены, что клиенты точно дойдут до их товара, а покупателям не приходилось ради одного кувшина или подковы преодолевать многокилометровое восхождение на высокогорную долину Крелонтена.
