— И это подводит нас к осеннему Распределению, — Рин вздохнул и откинулся на спинку стула. Он оглядел собравшихся и ухмыльнулся. — Есть добровольцы?

Ответом была тишина.

Распределение было ежегодной традицией — всех детей, достигших десятилетнего возраста, тестировали и собеседовали. Исходя из результатов, общих знаний и рекомендаций, молодняк забирали из семей и отправляли на обучение. Это позволяло сыновьям фермеров стать выдающимися воинами, а детям моряков обрести себя в искусстве или магии.

Воспитанники учились в качестве подмастерьев и проходили основное обучение в местных школах, постигая не только узкопрофильные специальности, но и общие дисциплины. После двадцати лет ребята либо получали рабочее назначение, либо отправлялись в Высшие школы, где могли отточить свой талант.

Распределение учеников, подмастерий и мастеров было хлопотным, шумным и неблагодарным делом. Лидорианцы чтили традиции, но были эмоциональным народом, поэтому тому, кто взваливал на себя ношу руководства Распределением приходилось несладко. Матери провожали детей рыданиями или восторженными криками, мастера ныли и конючили, не желая расставаться с дармовыми помощниками, дети требовали исполнить их мечты вопреки отсутствию нужных талантов, и все эти претензии и радости требовали ледяного спокойствия.

— Давайте сюда, — нарушила тишину рыжая Ника. Ее короткие локоны чуть отросли и теперь почти доставали до плеч, изящная рука выхватила у Рина листок с назначением.

— Ты уже десятый год этим занимаешься, — начал брат.

— И что?

Рин пожал плечами и перестал настаивать. В отличии от отца, брат старался быть справедливым при раздаче заданий. Король эксплуатировал таланты детей до тех пор, пока их не начинало тошнить от любимого дела. Он мог отправить опытного моряка лет на сто водить корабли или же отличного воина годами тренировать солдат, не выходя за стены Баронатов. Ринек же старался соблюдать баланс — одно назначение в городе, следующее в море, другое — на суше. Разнообразная работа, интересные задания чередовались с унылой рутиной. Но никто не шел против личного выбора, хочешь двести лет заниматься одним и тем же — пожалуйста.

— Нас зовут на юбилейный турнир..., — Ринек на мгновение замолчал, затем не поднимая глаз от бумаг, громко произнес: — Вы опоздали!

В его голосе проскользнули металлические нотки. Я глянула на открытые двери тронного зала и увидела Вениана, Адриана и ДеВеля, идущих к нашему столу. Пилот выглядел немного сконфуженным, в отличии от двух моих братьев.

— Я ясно дал понять, что сегодня будет проходить совещание по государственным делам, — Рин посмотрел на приближающихся и стиснул зубы в фамильном выражении едва сдерживаемой ярости.

— Мы были заняты, — ехидно улыбнулся Адриан, подхватил со стола бокал Ники и выпил его залпом. Сестра молча подлила еще и заботливо пододвинула тарелку с мясом ближе к краю.

— Адриан, мы тут, знаешь ли, тоже не ерундой страдаем! Долг требует..., — начал было отповедь Ринек, но его перебили:

— Да заткнись ты на секунду и дай договорить! — вышел из себя Адри. — Мы были в порту, караван Глома вернулся в паршивом состоянии.

От первой фразы глаза Рина пожелтели, брат начал было вставать со стула, чтобы призвать своего самого нелюбимого брата к ответу. Но к концу второй фразы он нахмурился, чуть расслабился и перестал готовиться к конфликту.

— Держи отчет, — Адри кинул на стол потрепанную бумажку, подцепил на вилку кусок мяса и принялся жевать, запивая вином. Вениан, поняв, что драки не будет и можно спокойно поесть, повел ДеВеля обходить стол. Они сели неподалеку и принялись за еду. Судя по потрепанному виду троицы, все они изрядно потрудились и оголодали — даже не стали ждать слуг с горячими блюдами, а просто забирали у соседей все, что те не успели надкусить. Адри ел стоя, проглотив первые два куска мяса и чуть остывшую булочку, он допил свое вино и проговорил: — Два корабля из десяти потеряны, еще два мы спасли и довели до доков.

— Тут что-то странное в отчете по грузу, — еще сильнее сдвинул светлые брови Ринек.

— Все верно, никакой ошибки. Они просто не дошли до Барии, поэтому вернулись с нашим же товаром. Сразу после Сопряжения корабли оказались посреди снежной бури. Море практически полностью замерзло. Четыре корабля получили повреждения от столкновения со льдом и айсбергами, пока капитаны пытались развернуть суда и уйти обратно в портал.

Ринек задумчиво постучал пальцами по столу, затем глянул на Адри и кивнул:

— Прости за резкость.

— Проехали, — пожал плечами брат и подхватил с блюда запеченный корень, начиненный овощами и грибами. — В Барии бывают суровые зимы, этот рейс должен был стать последним в году, но чтобы так рано... Глом говорит, что насколько хватало видимости — море просто замерзло. А сухопутных дорог к ним нет. Они потеряли трех матросов, десять человек получили серьезное обморожение, их сейчас лечат. Ну и товар, ясное дело, ушел на дно вместе с кораблями. Но Глом молодец, почти избежал потерь.

— Ты прав, неприятная история. Передай ему, что мы поможем семьям погибших. Жаль, я рассчитывал на последнюю партию древесины. Да и сама Бария нуждалась в наших товарах.., — Рина сцепил пальцы в замок и хмыкнул. — Пегасы в бурю не долетят... а надо бы узнать, как дела в Барии...

Повисло молчание. Я мысленно выругалась, потерла лоб рукой и вздохнула.

— Я займусь.

Встала со стула, протерла губы салфеткой и начала выбираться из-за стола, маневрируя между спинками стульев и каменной стеной. Ринек и стоящий рядом с ним Адриан, находились у конца стола, рядом с троном. Я кивнула братьям и направилась к двери, когда почувствовала руку на своем запястье. Пришлось обернуться, чтобы понять, кто именно меня схватил и пытался задержать.

Адриан.

Он чуть стиснул мою руку, затем разжал хватку и кивнул.

— Я поеду с тобой, — решительно проговорил брат. И тут же, заметив во мне признаки нарастающего гнева, поспешно, но нарочито безразлично добавил: — Бария выполняла один очень важный заказ, мой личный. Я был бы не против, если бы ты подбросила меня туда. Хочется забрать его до наступления зимы, а не ждать полгода.

Я немного подумала, разглядывая высокого черноволосого брата, затем обреченно кивнула. Я понимала, что Адри делает тоже, что и все остальные — пытается меня оберегать. Но только он умудрялся обставлять все так, что у меня не оставалось ни единого вежливого и разумного способа отказаться от опеки.

— Вылетаем утром, захвати теплые вещи, — проговорила я и направилась в свои комнаты.

Мимо сновали люди, прислуга и гости, чиновники и дворяне. Из игорной комнаты доносились голоса и звук бросаемых костей, кто-то играл на скрипке за закрытыми дверьми музыкального зала. Я шмыгнула в неприметную дверь за пологом гобелена и оказалась в более тихой и уютной части дворца. Темное дерево панелей, светильники со стеклянными разноцветными абажурами, натертый паркет и узкие коридоры.

Тут было не так шумно и суетно. Стены украшали не пафосные портреты с горделивыми фигурами или грандиозные сцены битв, а более приземленные и обыденные картины. Вид на маяки Челюсти, горная тропа, ведущая к Крелонтену, ярмарка на Портовой площади. Портреты членов семьи были живыми и запоминающимися, не просто имя в генеалогическом древе, а отражение сути живых людей.

Юниан улыбался с холста, стоя в дверях библиотеки, смотрел насмешливо и ехидно. Пшеничные волосы вьются ниже плеч, широкая улыбка, озорной огонек в глазах. Это была моя работа, я даже вспомнила тот день. Его отправляли учиться в Академию на воина, и брат был просто счастлив. Ему было около восьмидесяти лет на тот момент, мне было пятнадцать. Тогда мы еще общались как друзья. А потом он стал другим. Дерганным, нервным, злым, раздражительным. Я не знала, что случилось с ним за эти крохотные десять лет, но вернулся к нам совершенно другой Юниан, незнакомый и чужой. Только сейчас я задумалась — а что же стряслось? Кого или что он потерял, через какие беды прошел, что так изменился.