— Дура, — прошипела, не смотря на отсутствие шипящих в произнесенном, но ей это как-то удалось, Котова на слова тупой, по её мнению, Роговой, сама будучи, как видно, менее искушенной в межполовых отношениях с падками на лесть сверстниками, о чем «дура», в свою очередь, была наверняка осведомлена, раз пользовалась. Но, незамечая этого, только с виду искушенная девочка Лера продолжила демонстрировать понравившемуся мальчику, какая она «умная». — Как бы он там магией шарашил? Нахрена? Чтобы что? Чтоб тебя, бахнутую на всю голову садистку, повеселить? Или, быть может, так и следовало, всё чётенько, разрулить? То есть без лишнего шума и спецэффектов, в итоге уйдя по-тихому. Как, собственно, Слава и сделал, поэтому в новостях теперь не про высадку инопланетян, не про прорыв инферно, или про нарушение статута, блин, секретности вещают, а всего лишь про скучных и таких привычных террористов! Тем более, там тот рыжий, с пистолетом который, остался. Не забыла? Что бы он подумал, когда, очнувшись, вместо пострелянных автоматчиков и кучи гильз вокруг обнаружил бы настоящее поле магического боя с воронками и сожженными трупаками? И убери наконец ногу с плеча Элечки, дрянь бессердечная!

— Да ей же по кайфу. Чего ты псешишь? — смущенно возразила на истерику, подитожившую слова не сдержавшейся-таки в конце подруги, точнее, некогда подруги, ныне соперница, всё же убрав свою ножку с дрожащей от возбуждения одноклассницы с ещё более запотевшими очками. А затем обратилась уже к ней. — Эль, ты не злись, я же вижу, что ты тащишься от этой херни, вот и... Мир?

— Не лезь к ней! — всё же бросилась обнять Сомову, едва сдерживающая слезы Котова. — Всё хорошо, я тебя не дам в обиду этой конченной.

— Отвали! — грубо оттолкнула новоявленную подружку рыжая, уже бывшая на пике, даже без стандартных стимуляций, а тут влезла расчувствовавшаяся и всё портящая соперница. Такая близорукая в своих играх в совестливость.

— Так, девочки, мне надо отлучиться, а вы тут не ссорьтесь. Это понятно? — вставая, хоть что-то наконец произнес невозмутимый Силин, только что закончивший подготовку к ночной «прогулке». При этом он надавил не терпящей возражений интонацией на последней фразе.

— А я что, я ничего, — тут же выдала сложившая руки за спиной и едва не принявшаяся насвистывать Котова.

— Я пока сделаю твои уроки! Я уже потренировалась, и почерк почти как у тебя выходит, — с готовностью и рвением выдала вся трепещущая Сомова.

— Я с тобой! — возбужденно заявила не находящая себе места от предвкушения очередной движухи Рогова.

— Я эффективнее работаю, когда сам. А вы, пока я занят, поддерживайте и заботьтесь друг о друге. Ведь все вы мне очень дороги, — достаточно мягко и с явственной теплотой в голосе, будто бы даже искренне, во всяком случае глаза его были честны, ответил Силин.

Ласково при всём при этом потрепав по волосам всё ещё пребывающую у него в ногах рыжую, чье личико бесцеремонно приподнял за подбородок, дабы её боготворящие мучителя зеленые глаза оказались напротив его беспристрастных серых. А затем, не отпуская их хозяйку и принуждая её смотреть на это, свободной рукой привлек к себе обладательницу жгучих черных и, сильно прижав ту к себе, шепнул на ухо: «Потерпи. Скоро уже». При этом он чуть прикусил мочку уха задрожавшей девушки, влив в этот момент немного Силы, слегка унявшей жаждущую новой порции адреналина неспокойную особу с черным каре. В заключение всего, горячий поцелуй получила даже не успевшая понять, возмутиться, ну и для приличия посопротивляться, как оказалось, такая эмоциональная, какой бы расчетливой и коварной она себя не мнила, обладательница теперь растерянных голубых глаз над залившимися румянцем щечками, тут же стыдливо упрятанными в золотых локонах.

— Всё, я пошел, — подхватив рюкзак с ПП и снаряженными магазинами внутри, а также притороченной снаружи шашкой в свёртке(рука-лицо), заключил Силин, прежде чем покинуть квартиру, отправившись воздать по заслугам Султану.

Хотя, если быть откровенным, цель была на примере нынешнего криминального лидера, с кем, можно сказать, на пустом месте недавно возник конфликт, продемонстрировать всем его подчиненным: кто теперь сила и к кому нужно спешить на поклон, дабы примкнуть, пока не поздно. Что, конечно же, навряд ли сразу произойдет, и ещё, разумеется, придется некоторым, самым, как говорится, бо́рзым показать их место. Но в итоге власть над криминалом региона непременно будет перехвачена по праву сильного!

Как, впрочем, и многое в этом мире, что бы там впечатлительной молодежи посредством современной повесточки не пытались внушить манипуляторы, работающие на выгодополучателей от активно культивируемого заблуждения об обратном среди лучше из-за того контролируемых масс.

Однако, как только Силин покинул подъезд, сбоку его окликнул незнакомый голос мужчины, которого он, ясное дело, приметил сразу же, ну и тут же опознал:

— Вячеслав, вы не уделите мне немного вашего времени и внимания?

****

Немногим ранее, больничная палата.

— Ты точно ничего не помнишь, Витя? — склонившись над бледным, но идущим на поправку Рябовым, поинтересовался подполковник Климов. На этот раз уже более настойчиво, так как заметил некоторую неуверенность старлея в своих показаниях.

— Я... я не уверен, Пал Петрович. Какой-то бред... — промямлил рыжий, но под строгим взглядом собеседника, словно решившись, начал излагать подробности, порой с чуть ли не беспомощным видом, а иногда, бодрясь, добавляя какую-то натужно-ироничную интонацию. — Сначала — вроде бы невозмутимый Силин... стреляющий леденящими молниями из глаз. Рядом с ним — сквозь слезы, но как ведьма хохочущая девица с развевающимися... или даже живущими своей жизнью, словно змеи, рыжими волосами. Тут же — ещё одна, похотливо облизывающаяся на горы трупов вокруг, а её жуткие черные провалы на месте глаз... словно затягивают внутрь, не оставляя шанса на сохранение рассудка. И последняя(сглотнув) — оценивающе, словно выбирая от какого места откусить, давит выбивающим из тебя дух, подобно удару кувалдой, взглядом, который безжалостно устремлен из-под ниспадающих до земли... потоков переливающегося золота вместо волос. А вокруг — гром! Молнии! Но этим всё нипочем, ведь их всех бережет... какая-то контактная линза. А я стою и держу рецепт на неё, выписанный нашей Альвиной Станиславовной, почему-то мимо пролетавшей на метле в... лучше б вообще без ничего, чем в таком. А вы знаете, у неё есть там чего продемонстрировать. Ну а потом — моё сердце от такого взорвалось внутри, и я стал захлебываться потоками... почему-то красных маковых лепестков, перекрывших мне дыхание, пока Альвина кружила надо мной и, виляя хвостом, укоряла, мол, без рецепта она никак теперь не может пойти со мной в ресторан, но обещала, взамен испорченного, выхлопотать у генерала новый, если я назад затолкаю все растерянные лепестки. Сюр, короче. И тут — вдруг Силин склонился надо мной, протягивая свою контактную линзу просто так, без рецепта. А потом, прекратив сыпать молниями из глаз, молча и как-то деловито даже, он начинает пихать назад мне в порванный от взрыва сердца бок всё, что из меня высыпалось. Ну или вылилось, не понять. А в конце — я снова задышал и вдруг вознесся вверх, чтобы полететь по небу к Альвине, с которой мы потом... без всякого рецепта, короче.

— Ясно, — основательно произнёс мужчина в белом халате, накинутом на плечи поверх серого костюма. А после непродолжительной задумчивости безапелляционно заявил. — Бабу тебе надо, Витя.

— Не спорю. Вот встану на ноги и к Альвине Станиславовне сразу.

— У неё муж и ребенок, — поморщился подполковник.

— Ага, и замначальника впридачу, — не смутился старлей.

— По самым скромным оценкам, — согласно кивнул Климов. — Так что поищи кого-нибудь... без хвоста и кто на метле не летает.

— Катя из финчасти тоже ничего.

— Губа не дура. Но безумству храбрых поём мы песнь. Дерзай!

— Я что спросить хотел, Пал Петрович. Что там в школе-то? — а увидев сомнения Климова, поспешил добавить. — Вы не смотрите, я в порядке, хоть завтра в бой! Эм, послезавтра.