Вега судорожно сравнила время. Сообщения она отправила под утро, но тогда она абсолютно точно спала. От дурного предчувствия её шатало, Вега едва не врезалась в одну из припаркованных машин, торопясь за Элионом. Вколотый блокатор снов вообще не подействовал. Ей не только снились кошмары – она опять ходила во сне, ещё и писала сообщения.
Вега спрятала телефоны в сумку и, стараясь не захлёбываться нервными вдохами, помогла Элиону открыть машину. В голове сохранялась звенящая пустота, которая оборвалась от щелчка ремня безопасности. Элион закрепил его вместо Веги, потому что она просто села на переднее сиденье и застыла, как изваяние, не зная, что делать дальше.
Она опасна.
Мышцы сокращались от нервной дрожи. Она опасна для окружающих, и то, что Элион спокойно сел к ней в автомобиль, буквально ужасало. Вега хотела выгнать его, велеть никогда даже близко к ней не подходить, но Эль и его друзья единственные, кто мог помочь Тианне.
– С ней всё будет хорошо, обещаю. Дардан отличный врач, и у него талантливая команда, – заверил Элион, кивнув на девушку, которую аккуратно уложил на заднее сиденье. Он завёл машину. Её машину, в которой уже стал слишком частым гостем. Вега не знала, что чувствовать по этому поводу. На неё вновь накатили воспоминания о произошедшем в казино: как Элион упал от выстрела, кровь, капающая с его волос, безжизненный взгляд и лицо, похожее на маску. – Но мне нужна правда о твоей подруге. Расскажи сейчас, чтобы я знал, что скрыть или как мягче преподнести истину остальным.
Вега проглотила застрявший в горле ком. Она предпочла бы поделиться с кем угодно, но только не с Элионом – Вега боялась пасть в его глазах ещё ниже. Хотя она уже призналась ему в том, что убийца. Появится ли, наконец, в его взгляде заслуженное презрение, когда он узнает, что её жертв намного больше, чем ему казалось?
– Истину «мягче» не преподнести, – через силу призналась она. – Тианна была моей единственной подругой, но когда встал выбор, я выбрала не её, а Маттео.
– Зная, как ты отзываешься о… Маттео, я могу понять, – как всегда попытался приукрасить уродливую правду Элион. Вега издала нервный смешок, скривила губы, испытывая отвращение к самой себе, и мотнула головой.
– Нет, ты не понял. Я выбрала его секреты против её жизни.
Элион ничего не ответил, лишь бросил обеспокоенный взгляд на Вегу. Она судорожно вздохнула и взяла себя в руки. Она обязана рассказать, даже если не хочет. Может, Элион прав и Дардан Хилл и правда хорош. Может, в анализах Тианны он увидит то, что упустил Маттео. Может, всё-таки есть… шанс.
– Весной, четыре года назад, на лабораторию Маттео напали. Его не было. Никого не было, кроме меня и Тианны. Тогда она работала его лаборантом и подавала огромные надежды, – ровно начала Вега, отстраняясь от эмоций, умея становиться хладнокровной и абсолютно пустой оболочкой. Машина выехала с парковки. Элион свернул налево по улице. – Я не знаю, кто это был. Вероятно, конкуренты на рынке синтетических добавок хотели выяснить рецепты, но Маттео… параноик. Его записи – это шифры, а я – его запасное хранилище информации. Даже лаборанты не знают полных формул: Маттео делит производство на этапы, каждому работнику давая ограниченные поручения, и финальные ингредиенты смешивает самостоятельно в известных только ему – и мне – пропорциях. Похоже, нападавшие знали, что из нас двоих именно от меня нужно требовать формулы. Они не избивали нас, не пытали и не насиловали. Но угрожали оружием. У них было мало времени, я успела нажать на кнопку экстренного вызова подмоги.
Вега ненадолго умолкла, чтобы впервые за годы более детально воспроизвести в памяти произошедшее дальше.
– Они потребовали от меня ответов, записи рецептов, но я отказалась их давать, и тогда они прострелили Тианне ногу, а потом нашли запасы инъекций. Они продолжали задавать вопросы и на каждый мой отказ вкалывали ей что под руку попадалось. В лаборатории не было никаких смертельных вирусов, но все имевшиеся препараты находились на стадии разработок, непроверенные на живых организмах, тем более в той смеси. Они задали мне семь вопросов.
– И на каждый вкололи по одному шприцу? – догадался Элион, когда Вега замолчала.
Она кивнула:
– Она… была моей… единственной подругой, а я выбрала разработки Маттео. Притом основная часть из них в будущем привела к тупику. То есть я променяла её жизнь на секреты, которые оказались пустышками и не имели никакой важности. – С губ вновь сорвался презрительный смешок. Теперь, когда она это сказала, звучало ещё дерьмовее. Она видела, как Элион относится к Иво, Кассии и Каю. Они защищают и поддерживают друг друга, словно единое целое. Вега слышала о них достаточно, чтобы осознать, насколько дружба важна для Элиона, а она единственной подруге не сумела помочь, поставив работу Маттео выше её жизни.
– Ты испугалась, это нормально. – Утешение Элиона и ласка в его голосе причиняли боль, которую Вега жадно впитывала, зная, что заслужила худшего. Она убила собственных приёмных родителей, жестоко зарезала два десятка палагейцев, которые заботились о ней с детства. Она недостойна даже возможности дышать, не то что слов утешения.
– Нет, я не испугалась, – глухо ответила Вега. – Я выбрала Маттео. Не его самого, но его работу. Я просто выбрала… его.
Элион промолчал, сжав губы. Она заметила перемену в его настроении, пусть он и пытался не подавать виду.
– Хорошо. Но Маттео же обследовал Тианну после этого? Что он сказал?
– Сумел нейтрализовать часть воздействия, но смесь инъекций с кровью Дома Соблазна и Дома Кошмаров дала худший результат, буквально перемешав химические реакции у неё в голове. Нейромедиаторы, помогающие «общению» нейронов, под влиянием химических инъекций оказались искусственно изменены. Серотонинергическая, дофаминовая и норадренергическая системы подверглись самым сильным изменениям. Ещё Маттео заметил нарушения в префронтальной коре, миндалевидном теле мозга и поясной извилине, которая отвечает за когнитивную функцию.
Вега поймала растерянный взгляд Элиона, намекавший, что понял он дай боги половину. Вега не могла его винить, она сама не до конца разобралась.
– Иногда она переставала быть собой, стала эмоционально нестабильной. Участились приступы агрессии, ненависти, истерик. Сны стали её кошмарами, а единственный покой и радость она испытывала только под инъекциями сыворотки из крови представителей Дома Соблазна. Препарат, который кто-то мог применять для возбуждения, для Тианны как успокоительное.
– Но это стимулятор?
– Да. Именно поэтому Маттео решил, что она безнадёжна. Под моим давлением он потратил на неё почти год, пытаясь найти решение и хоть как-то восстановить работу мозга, но лучшее, что удалось, – это немного её стабилизировать: Маттео высчитал объёмы препаратов, на которые она вынужденно подсела, необходимые, чтобы она могла адекватно мыслить.
– Дай угадаю, – хмуро продолжил Элион, когда Вега замолчала. – Здраво соображать она не хочет, верно?
– Да. Она хочет дозу, потому что испытывает счастье, спокойствие. Она под кайфом.
– То есть у нас пациент, который предпочтёт что угодно, но не лечение?
– Да. Я действовала с ней как с зависимыми. И мне казалось, что удалось. Полгода она была вменяемой, не впадала в крайности и не просила больше препаратов, чем я ей давала. Но…
– Она сорвалась, – догадался Элион.
– Да. В конце прошлого года. С тех пор у меня не получилось повторить прогресс. Никаких улучшений.
– И Маттео так просто бросил тебя с ней?
Элион свернул на перекрёстке и глянул на Вегу, которой понадобилось время, чтобы заставить себя ответить.
«Химические реакции у неё в голове непоправимо изменены, Вега. Мне это не вылечить. Ты думаешь, что её можно починить, но там чинить нечего. От Тианны ничего не осталось».
Вега зажмурилась и потерла переносицу.
– Маттео приказал от неё избавиться. Он считал, что пуля в лоб милосерднее с нашей стороны. У Лино для таких дел есть специальные люди, они стёрли бы существование Тианны, как будто её и не было. Я попросилась выполнить приказ. Сперва Маттео не хотел, но согласился, узнав, что мы были подругами. Наверное, решил, что мне нужно с ней таким способом попрощаться. Но я не пустила в Тианну пулю – я её спрятала. И до сих пор прячу от всех, а препараты таскаю из лаборатории Маттео.
