– Да, – натянуто выдавил тот, болезненно скривившись под напором руки Элиона, сжимавшего его плечо.

– Он пришёл к нам в поисках убежища, сказал, что хочет перейти в нашу веру, научиться, – попытался оправдаться преподобный отец, не желая иметь проблем с полицией.

– Разумеется, – тут же согласился Элион, умасливая священнослужителей. – Просящий прибыл к вам в трудную минуту, и вы, как служители божьи, оказали ему радушный приём, как и было завещано. – Он же придумывал оправдание, чтобы священники поскорее ушли. – Вам не о чем беспокоиться, преподобный отец, вы поступили по вере. Да я и не говорил, что этот лучезарный преступник. Нам необходимо с ним поговорить, поэтому, если позволите… – Элион не закончил, интонацией оставив красноречивый намёк.

– Конечно, – спохватился старший священнослужитель и подтолкнул своих коллег обратно к двери. – Не будем вам мешать.

– Благодарю, отец.

Как только священники покинули центральный неф, Вега подошла и присела на развёрнутую скамью напротив. Даорий встретил её насупленным взглядом. Она не могла ощутить его гула, а определить возраст по внешнему виду с даориями и палагейцами не так просто. Судя по всему, он был молод. Может, их возраста или чуть старше.

Не особо высокий, телосложение худощавое, а когда он из внутреннего кармана рясы извлёк и нацепил на нос очки, то совсем перестал выглядеть внушительно.

– Что вам нужно? Мы не знакомы, – проворчал даорий. – Я не нарушал никаких законов, чтобы…

– Кончай заливать, полемарх, – оборвал его Элион, и даорий тут же проглотил язык. – Давай руку. – Элион достал уже знакомый бархатный футляр с кольцом «Чистота Слова». Даорий моментально побледнел и отодвинулся на полметра от Элиона, но застыл под его предупреждающим взглядом.

– Не надо мне его надевать! Я так всё скажу, мне скрывать нечего! – затараторил он. Элион едва пододвинул кольцо к даорию, как тот дёрнулся, будто он ему ядовитую гадюку предложил подержать. Реакция Элиона позабавила, но кольцо он милосердно убрал и расположился поближе к полемарху.

– Ладно, как тебя там?

– Панай, – тут же подсказал даорий.

– Панай, – благосклонно кивнул Эль и, отклонившись, уложил руку на деревянную спинку скамьи. – Слушай сюда, Панай. Давай по-хорошему, а? Видишь вот нас. – Элион махнул на себя и Вегу, взгляд Паная тут же заметался между ними. – Я хороший коп, а моя напарница плохой. Я вот с тобой просто хочу поговорить, но врать будешь – и она тебе своими каблуками по яйцам даст. Не, я не шучу. Ты глянь на каблуки, – тут же предупредил Элион, и даорий вытаращился на туфли Веги. Стало даже немного жаль парня. Вега сохранила сосредоточенно хмурое лицо, чтобы подыграть, хотя желание закатить глаза было сильнее. – В общем, не глупи и лучше сразу говори как есть, усёк? Я тебя не обижу.

Элион натянул свою самую безобидную улыбку, а Вега мысленно рассмеялась. Паная он, разумеется, не одурачил, но даорий перестал так трястись, вероятно сомневаясь, насколько у Элиона все дома, и скованно кивнул.

– Тебе известен перстень «Чистота Слова». Ты его Адриану сбагрил? – перешёл к делу Эль, глянув на часы.

– Я.

– Продешевил, – цокнул он языком, и даорий заметно ощетинился, но возразить смелости не хватило. – Есть что ещё на продажу? Артефакты? Оружие? Информация?

– Нет. Кольцо – единственное, что я успел забрать. Остальное мне было не унести.

– От кого прячешься?

Панай невесело усмехнулся:

– Наверное, ото всех. Сперва от Дамали и других полемархов, которые встали на её сторону, а теперь от царя своего же Клана. От бывшего архонта Раздора и палагейцев, которые ей помогают. Вы как раз из них, верно? Вы с Кассией?

Элион кивнул, и Панай обречённо вздохнул, аккуратно поправив рясу на коленях.

– Послушайте, я правда не желал никому зла. Всё, что я хочу, – это домой. Всегда хотел. Мне мир людей не особо нравится, но полемархов мало, и мне с детства выбора не оставили.

– От Дамали сбежали трое полемархов, где остальные два? – спросил Элион, став серьёзнее.

– Не три. Лишь двое, – тут же поправил Панай, не осознав, что Эль его проверял. Вега помнила, что он упоминал именно двоих сбежавших. – И где Филипп, я понятия не имею. Он скрылся первым – с несколькими ящиками оружия. У него, наверное, связи были, раз он сумел столько унести, я же уходил один.

– Почему у тебя не было связей?

– Я был изобретателем, большую часть времени проводил в лабораториях полемархов и на заводе. В мои задачи входило усовершенствование формул, проверка качества отлива тех же кинжалов и пистолетов. Я не хотел их создавать. Это против правил богинь, они запретили, но я не мог не подчиняться Яннису. Моего желания никто никогда не спрашивал, хотя я десятки раз предлагал вернуться в Даорию и уже оставить все планы. Внезапный раскол среди верхушки стал моим шансом, и я им воспользовался, но вернуться не смог. Я хочу домой, но боюсь даже подступиться к Переправе. Не знаю, как через неё пройти, чтобы не поймали.

– И правильно, что не пытаешься. Привратник вытащит твои кишки и развесит на дереве гирляндой ради забавы, – с пугающей уверенностью выдал Элион, будто он с этим Привратником по субботам чай пьёт.

Панай сглотнул.

– Я готов сотрудничать, мне нечего скрывать, правда! – попытался заверить он, и его испуганный взгляд вновь заметался между Элионом и молчаливой Вегой. – Спрашивайте что хотите. Я поделюсь всем известным, но взамен дайте мне шанс вернуться в Даорию. Я никогда не хотел участвовать в смене власти, задачей моих родителей и меня, как потомственного полемарха, было сохранение знаний и традиций.

Элион подвигал челюстью, раздумывая над услышанным. Вега заметила, что он ощупал палец руки, словно теребил кольцо, но никакого украшения там не было. Может, он там что-то носил раньше? Привычка?

– У тебя есть пара минут, чтобы заинтересовать меня известной тебе информацией, и тогда я подумаю.

Панай жадно вдохнул и затараторил так быстро, будто поверил, что ему необходимо уложиться в отведённое время:

– Не весь украденный металл Даории был использован для изготовления оружия. Часть осталась на подпольном складе, и я знаю, где он. Ещё я точно помню, сколько пистолетов было создано, и знаю другой склад, где устроили оружейную. Не могу гарантировать, что всё оружие до сих пор там. Дамали, Яннис или даже Филипп могли его вывезти, но мне известно место и имена скупщиков, которые хотели приобрести оружие.

Информация точно была ценной, но Элион и бровью не повёл, не намеренный дешевить. Панай заметно вспотел, его взгляд всё чаще обращался к Веге в немой просьбе заступиться за него перед напарником. Она промолчала, и Панай нервно облизал губы, ища в памяти ещё что-нибудь весомое.

– Как я уже сказал, я хранитель знаний полемархов Гемеры. Мы вымирающий вид и всё же достояние истории Даории. Отдайте меня на суд его величества и Совета царей. Я готов понести официальное наказание, но не могу допустить, чтобы информация о сумеречных онирах, известная нам, канула в небытие, – горделиво потребовал Панай, переведя прямой взгляд на Вегу. – Вы ведь и за этим здесь. За информацией. Она секретная и не полностью достоверная, поэтому я её гарантировать не могу, но вы палагейцы и сумеете раскопать больше у последователей Мены. Да, полемархи посрамили себя, создав огнестрельное оружие, давно запрещённое мойрами, но мы хотя бы не извращали свою кровь, как последователи Мены!

Панай перешёл в нападение, но и это не удивило Элиона. Он сохранял отстранённое выражение лица, лишь напряжение в притворно расслабленной позе стало заметно.

– Почему ты смотришь на неё? – спросил Элион, похоже недовольный, что Панай начал обращаться к Веге в поисках защиты.

– Она ведь участвовала в экспериментах последователей Мены, – выдал Панай.

Вега раскрыла рот, но не смогла уличить его в притворстве, потому что Панай не врал. На его лице отразилось искреннее недоумение, когда Эль с Вегой переглянулись с полнейшим непониманием.