– Ещё немного, – согласилась она.

Гипнос и Веста бросились с бредившему Каю. Бог сна взмахом руки подозвал Микеля и Келестина, веля помочь с ахакором. Требуя немедленно восстановить Каю хоть часть татуировки.

В этой неразберихе Иво подал голос, но его никто не услышал. Он дважды повторил одно и то же, но никто не отреагировал.

– Где Элион?! – рявкнул Иво, наконец заставив обратить на себя внимание.

Все испуганно замерли, но раньше, чем кто-либо успел уточнить, сквозь проход вывалился онир Пандеи. Кассия тут же отпустила зеркало, и то растрескалось прямо на глазах, осыпаясь осколками на траву.

Онир кубарем прокатился по маковым цветам. Он застрекотал, его образ странно распирало изнутри, нечто поглощённое им боролось…

Раздался приглушённый рассерженный мужской голос. Онир обратился сумраком, стёк с мужской фигуры и стремительно вернулся в тень Пандеи. В повисшей тишине теперь звучал недовольный бубнёж лишь одного мужчины.

– Вот честно! Жрать меня было необязательно, – ворчал он, торопливо сбивая с одежды лепестки и пыльцу, словно не мог отделаться от ощущения склизкого прикосновения мрака.

– Элион? – Голос Кассии дрогнул.

Тот моментально вскинул зелёные глаза, подскочил на ноги, заметив присутствующих. Он дважды крутанулся вокруг своей оси, оглядываясь и проверяя, где находится.

– Это он, – подтвердил Иво.

Кай захрипел от боли, схватил отца за тунику на груди и тяжело сел.

– Танатос. Он принял дар от бога смерти. Это Элион, – почти лихорадочно заверил Кай, излишне грубо сжимая одежду отца. Если остальные глядели на Элиона со смесью ужаса и хрупкой надежды, то выражение лица Гипноса стало хмурым.

– Я… я пришёл попрощаться. Я встретил Танатоса и Сиршу. У неё всё хорошо… ну насколько это может быть у того, кто умер, – затараторил Элион, прервавшись на неловкий смешок. В его взгляде появилась мольба, когда он нашёл Кассию и Весту. – Она попрощалась, и я тоже захотел. Мне позволили. Танатос дал кольцо и… Пока оно на моём пальце, я могу… могу с вами попрощаться.

Его голос задрожал, Элион волновался, будто не знал, какую реакцию получит. Первой пришла в себя Кассия. Она порывисто обняла его и расплакалась. Элион сгрёб её в охапку.

– Прости. Ради всех богов, прости, Кас.

Следующей в его объятиях оказалась Веста. Она плакала не менее горько. Никто не прерывал болезненного воссоединения. Пандея вся вытянулась в струну, стоило взгляду Элиона замереть на ней. Она видела узнавание в его глазах, но не могла поверить, что спустя столько лет…

– Извини за осколок.

– Оско… – Пандея не сумела договорить, осознание прошибло её раньше.

Его голос.

Ещё тогда. При похищении, когда Элиона заперли с ней, Пандее показалось, что она его знает. Было в нём нечто знакомое, но решила, что дело в его родословной. Он же всё-таки племянник архонта. Дея подумала, что где-то видела его лицо, но нет. Дело было в образе и голосе. Это он в детстве спас её на Переправе от ониров, а затем исчез.

– Но как? Это было много лет назад, а ты… такой же?

– Как вы связаны? – вмешался Иво.

– Это он. Он спас меня в детстве от ониров на Переправе. Я не рассмотрела его лица, но в последние дни начала гадать, что я не случайно нашла осколок зеркала, а спасший меня вложил его в рану, – торопливо объяснила Пандея, ткнув в Элиона пальцем.

– Но это было годы назад, – с трудом поднявшись на ноги, возразил Кай, выглядел он чуть лучше, но всё равно ему требовался отдых.

– Да, это искажение времени. Грайи меня вытолкнули на Переправу благодаря кольцу, созданному из кусков дома Гипноса. Я говорил о сделках. Грайи заверили, что отпустят меня, если я им кое с чем помогу. Они велели найти подходящего сумеречного онира: не шибко большого и не самого агрессивного. Я же помог этого онира засунуть в осколок: половина зеркала тут разбросана, а вторая половина там. Богини велели вложить в Пандею Лазарис, но они и словом не упомянули, что ты в тот момент будешь ребёнком.

«Мать вашу, да ты ребёнок. Об этом дерьме они, разумеется, забыли упомянуть».

– Я им это припомнил, как вернулся, а оказалось, они и сами не знали. Якобы Грайи запросили Переправу к родившемуся в затмение отправить, и та привела, а в какой период жизни – их это не волновало. Но с этими Грайями если о времени говорить, так крышей поехать можно, непонятно, как они его воспринимают, а Переправа тоже в создателя. Отвечает на запросы как вздумается, – почти обвинительно бросил Элион, махнув на Гипноса, который в ответ разве что пожал плечами. – Они заверили, что такова судьба Пандеи, а взамен пообещали вернуть меня на Переправу. Лживые стервы лапши мне навешали, – проворчал Элион, продолжая бережно обнимать Весту, которая от Элиона не отступала, всё ещё дрожа. – Они-то вернули, но ненадолго, потому что протиснули через грубо разорванную лазейку. Переправа распознала и начала меня… расщеплять, как что-то инородное. Она ведь живая, через щели вторжение как угрозу воспринимает, надо через дверь, а её не было. Ну раньше не было, – торопливо добавил он, глянув на осколки зеркала. – Я пытался добежать до дома, до Весты, но пришлось вернуться в сумеречный мир, иначе меня бы разорвало на части. Я буквально распадался на хлопья.

Все обернулись на Пандею, когда она энергично закивала.

– Я видела, это правда.

– Веста, отойди от него. – Строгий приказ Гипноса привёл в недоумение даже Кая. Все напряглись, Элион моментально поднял руки, и Веста нехотя отступила.

– В чём дело, пап? Это не Элион? Это обман?

Гипнос скрипнул стиснутыми челюстями, обойдя Элиона по кругу. Парень не смел шевелиться, пока бог сна с придирчивостью оглядел его с ног до головы. Если в «Подворотне» он и близко не походил на божество, то сейчас неясная пугающая аура окружала его образ. Дее почудилось, что всё движение на Переправе замерло с его приказом.

– Это Элион, – через силу признал Гипнос, – но что-то не так. Танатос способен при помощи даров возвращать умирающих или мёртвых к жизни, но не таких, как Элион. Его тело было сожжено, но вот он стоит.

Гипнос схватил руку Элиона, коснулся перстня на его пальце. Кай заметно напрягся, но в последний момент попридержал возражения.

– Я пришёл попрощаться, – заверил бога Элион. – Я знаю, что данная мне отсрочка лишь временная поблажка.

– Заткнись уже со своим прощанием! Перстень ты с руки не снимешь, – огрызнулся Кай, похоже, теряя терпение.

– Кай, – устало позвал Элион, но это сильнее разозлило сына Гипноса. Всего пару мгновений, и он оттолкнул отца с пути, а Элиона схватил за грудки, едва не приподняв над травой.

Племянник архонта даже не удивился, его губы тронула печальная улыбка, отчего у Пандеи сдавило в груди. Она попыталась представить себя на месте Кая и Иво. Что она бы чувствовала, вернись кто-то близкий с ней вот так прощаться? Она не могла представить, а ощутив привкус слёз на языке, отмела все попытки.

– И думать не смей, мать твою, – встряхнул его Кай. – Ты получил перстень от моего дяди. И будешь его носить, пока не умрём я, Иво, Кассия и Веста. Уяснил?

– Кай, – сочувственно позвал Элион, но Кай сильнее стиснул его одежду. Даже гнев не мог скрыть отчаяние в его и так лихорадочно болезненном взгляде.

– Нет! – рявкнул Кай. – Ты будешь жить дальше. Счастливо и долго. Понял? У тебя будет всё, что ты пожелаешь! Шмотки, тачки, алкоголь, еда, вечеринки, да что, мать твою, хочешь! Всё будет!

– Кай…

– Коты! – заорал на него Кай, когда Кассия всхлипнула. – Ты хотел котов, и я подобрал для тебя! Самых блохастых и несчастных, ясно?! Их уже пятеро, долбаный ты говнюк! У тебя есть коты, так что ты вернёшься домой и будешь за ними убирать!

Глаза Элиона потрясённо распахнулись, заблестели, отчего он торопливо заморгал, глядя только на Кая, который для верности его встряхнул и тяжело сглотнул, успокаиваясь.

– Больше ни одного долбаного слова про прощания и снятие этого кольца. Понятно?