Так с чего ей плакать сейчас?!

Пандея закивала, боясь открыть рот. Сильные руки обвили её, согревая. Ласковые пальцы забрались в волосы, поглаживающие прикосновения расслабили шею. Пандея обмякла и расплакалась, пряча лицо на его плече. Поцелуй в висок был трогательный, бережный. Чужие руки продолжали удерживать её в вертикальном положении. Иво стоял, как скала, став необходимой опорой.

Она не знала, сколько проплакала, сколько они провели в тишине, но Иво не задал лишних вопросов, не просил подробностей и не успокаивал, лишь повторял, что он ей верит. Эти слова разбивали её защитную, годами созданную скорлупу. Трещины змеились по ней, ширились, броня осыпалась кусками от каждого «я тебе верю». Она думала, что забытьё – нужное ей лекарство. Что всё пройдёт, как только воспоминания перестанут донимать во снах, потухнут, померкнут и исчезнут навсегда. Однако впервые ей действительно легче именно от принятия реальности и того, что ей поверили.

Пандея не сопротивлялась, когда Иво поднял её на руки. Наоборот, она прижалась крепче, обвив руками его шею, цепляясь за его непоколебимую стойкость и уравновешенность, как за центр, вокруг которого мир вертится и разрушается. Все меняется, кроме этого самого центра. Вечного и устойчивого ориентира.

Иво уложил её в кровать, заботливо завернул в одеяло, словно в кокон, и мимолётно улыбнулся. Она доверчиво следила за каждым его движением. Дея перестала плакать, растеряв вместе со слезами всё напряжение, страх и даже боль от произошедшего. Впервые она ощутила себя приятно опустошённой. Может, её тело действительно излечилось ещё в тот день благодаря ониру, а разум хоть и с опозданием, но тоже успокоился и отпустил произошедшее спустя годы – в конце концов, у неё были партнёры, она не боялась секса и дважды заводила продолжительные отношения. Однако сердце… оно так и не сумело смириться с ложью. Дее просто хотелось, чтобы ей поверили.

Именно это чувство удушья когда-то погнало её из родного дома в Санкт-Данам. В Пелесе ей никто не поверил, и она не смогла смириться с этим, решив начать там, где её и не знали.

Пандее не пришлось просить – предугадывая её желание, Иво сел рядом на край кровати с явным намерением дождаться, пока она уснёт.

– Извини. Я не собиралась пить, а потом набрасываться на тебя и следом рыдать.

– Думаю, пить ты всё же собиралась, – с улыбкой напомнил Иво.

Дея плотнее закуталась в одеяло.

– Ты останешься?

– В квартире или в твоей спальне? – будто специально уточнил Иво.

Его веселье не было наигранным, хотя явно ощущалось уставшим и печальным. Он ей нравился таким. Расслабленным и открытым. Повисла пауза, ответ казался очевидным, но почему-то Дее нестерпимо хотелось выбрать второй вариант.

– Я переночую в комнате Мениска, – ответил Иво, избавляя Пандею от нужды уточнять.

Он отвёл взгляд, осмотрел спальню, слабо освещённую единственным торшером, после потёр ладони. Пандея перестала дышать, почувствовав волнение в его движениях. Она продолжала молчать, наблюдая. Казалось, Иво хочет что-то добавить. Ему потребовалось время, чтобы прийти к какому-то решению.

– Ты была искренна со мной. Думаю, я должен отплатить тем же, – неожиданно признался он, по-прежнему не глядя на Дею. Он не выглядел напряжённым, но и крупицы веселья исчезли. – Ты спрашивала, как я познакомился с Каем. Я мало кому об этом рассказывал, но ты открылась нам, а доверие – неотъемлемая часть отношений. Особенно тех, что происходят между нами.

«Что именно происходит между нами?»

Пандее понадобилась вся сила воли, чтобы проглотить вопрос. Она аж чуть не села, желая узнать ответ. Похоже, Иво это ощутил: по его губам проскользнула тень улыбки, но быстро исчезла.

– Мне было двадцать шесть, когда мы познакомились. К тому моменту я пару лет как учился в университете Санкт-Данама и, конечно, уже не был столь наивен и без прежнего восторга смотрел на мир людей, но всё же плохо понимал вероятную опасность. Все свободное время я отдавал учёбе и, можно даже сказать, жил в определённом коконе. – Иво поправил свою рубашку и пуговицы, которые уже успел застегнуть. – Пока однажды мне не пришлось из него вылезти. Кассия тоже когда-то недоумевала, как я могу работать на Кая, убивать людей, даориев или палагейцев… но дело в том, что это не влияние Кая. Я убил двоих ещё до встречи с ним. – Иво выдержал длинную паузу, позволив Пандее осмыслить услышанное, и повернулся к ней. – И если ты хочешь спросить, сожалею ли я, то мой ответ «нет». Окажись я в той ситуации ещё раз, сделал бы то же самое.

Пандея не ужаснулась и не содрогнулась. Она не испытывала отвращения, но терпеливо ждала объяснения. Она не верила, что это произошло из прихоти или приступа жестокости.

– Я шёл домой с лекций через район людей. Не самый благополучный. Тогда я… – Иво тронул прядь своих волос, а затем рукой убрал их назад. – Тогда я выглядел меньше и слабее. Почти так же, как при первой нашей встрече. Кас сказала, что при знакомстве решила, будто я первокурсник-заучка.

Пандея издала согласный смешок и торопливо закусила губу, когда Иво ответил вопросительно изогнутой бровью.

– Было такое, – не выдержала Дея. – Я решила, что ты младше меня.

Иво протяжно выдохнул, качнув головой.

– В моей семье фамильным оружием является лук, поэтому сильных рук было достаточно. Я не обладал тем же весом, что мечники или копейщики, и всегда больше времени посвящал образованию. До встречи с Каем я носил длинные волосы, как сейчас, и не скрывал, что я из Дома Соблазна. – Иво языком ощупал верхние зубы, невидящим взглядом уставившись в стену. Пандея не перебивала, впитывая каждую рассказанную деталь. Чем больше Иво говорил, тем сильнее она хотела о нём узнать всё. – В тот вечер я наткнулся на насильников. Четверо приставали к девушке. Я думал, что достаточно будет их спугнуть своим появлением. Переулок был тёмный. В целом мой план удался. Девушка сбежала.

Пандея напряглась, ощутив перемену в речи: та стала сухой, а предложения отрывочными. Иво не выглядел напряжённым, но всё же нахмурился, определённо испытывая ненависть к тому событию.

– Но подонки были пьяные и решили, что я сойду за девочку, раз уж их жертве удалось сбежать. – Пандея не успела осознать услышанное, как Иво продолжил ровным обыденным тоном: – Это было настолько неожиданно, что я не поверил ни их намёкам, ни разговорам, пока они не поставили меня на колени, а один не начал расстёгивать штаны. Я не собирался их убивать, но и позволить надругательство над собой тоже. В количестве я им уступал, но всё же палагейцы выносливее людей, да и страх силу увеличивает. Одному я разбил голову о мусорный контейнер, второму воткнул кусок битой бутылки в горло, от остальных я плохо помню, как отбился, но силы не сдерживал. За содеянное меня посадили за решётку.

– Но ведь ты защищался?! – не выдержала Дея и села на кровати.

Губы Иво дрогнули в безрадостной усмешке.

– В полиции я заявил то же самое. Тем более у меня самого было разбито лицо, выбито плечо и трещина в ребре. Но мне сказали, что я превысил допустимые нормы самозащиты, а девушку, которой я помог, не нашли. Подтвердить мои слова было некому. Мне грозил серьёзный срок. Обычно люди передают арестованных палагейцев архонтам, позволяя самим разобраться, но в тот раз люди захотели сделать из меня пример, показать, что терпеть беспредел от палагейцев на своей земле они не намерены. Зная о нашем долголетии, они намеревались запереть меня лет на сорок, если вообще не прибегнуть к смертной казни.

Пандея до боли сжала край одеяла. Ей нестерпимо хотелось прикоснуться к Иво, взять его за руку, сказать что-то в поддержку, хоть ему это уже и не требовалось. Прошло много лет, и он сейчас здесь, всё в порядке. Но их ситуации чем-то оказались схожи. Иво её поддержал, Дея хотела сделать то же самое для него, но не смогла решиться, продолжая сжимать одеяло.

– Я провёл за решёткой двое суток. Никаких врачей, мне даже аптечку не дали. Поэтому я представлял из себя жалкое зрелище, когда пришли Кай и Элион, чтобы разобраться в ситуации. Я ничего о них не знал, но они заявили, что я работаю на них. Из-за своего рода занятий они обладают некоторой неприкосновенностью. В тот же день меня выпустили, а Кай после короткого собеседования действительно взял меня на работу.