Я шумно выдохнула, наконец убедившись, что он жив, но мы находились слишком далеко, чтобы точно оценить его состояние.

– Пообещай мне! – я схватила Гипноса за руку, неожиданно ощутив волну страха. Не за себя. За Кая. – Пообещай мне, что спасёшь его. Вмешаешься, если будет нужно, но спасёшь его. Справлюсь я или нет, убьют меня или нет – не важно. Пообещай, что спасёшь его.

Я сдавила запястье Гипноса, с мольбой глядя в глаза.

– Кассия, это не потребуется. У тебя всё…

– Нет! Поклянись мне, Руфус. Пообещай. Я не верю в судьбу! Она всегда меняется, когда речь идёт обо мне, а ни один из твоих планов не прошёл как надо! – я гневно махнула рукой на стройные ряды даориев и его скованного сына.

Гипнос сжал губы в тонкую линию, желваки заходили. Его планы отправлялись всем жутким тварям под хвост, но он упрямо не желал это признавать.

– Обещаю. Я спасу Камаэля любой ценой.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я, получив желаемое. – Как мне победить, если там целая армия?

– Камаэль тебе поможет.

– Он скован. А если даже избавится от кандалов, он отравлен и вряд ли сумеет использовать иллюзии.

– Ему не нужны иллюзии, ведь у него есть армия.

Я хотела возразить, не понимая его бреда, но Гипнос заключил моё лицо в ладони и дёрнул на себя. Мне пришлось встать на носочки, чтобы компенсировать разницу в росте.

– Не позволяй спокойствию даориев тебя обмануть. Они думают, что уже победили, но это не так, – торопливо зашептал он, глядя мне в глаза. – Я всегда ценил тебя за ум и сообразительность, Кассия, но ты до сих пор не знаешь саму себя. Ты до сих пор не поняла, что нынешняя ситуация – это не ловушка для тебя. Это ловушка для них.

Я раскрыла рот, удивлённая, но он не дал мне вставить и слова, продолжив свою лихорадочно льющуюся речь:

– Они думают, что могут отобрать у меня возлюбленную, думают, что могут убить моих наследников, но не понимают, что забрали самого страшного из моих детей, – его мрачная улыбка напоминала волчий оскал, во взгляде горела жажда мести. – А теперь иди, Кассия. Сегодня Камаэль, ты, Веста и я вернёмся домой вместе.

Он запечатлел любящий поцелуй на моём лбу и подтолкнул к нашим врагам. Я поверила Гипносу: других вариантов не оставалось.

Я шагала медленно, изредка покачиваясь от дурного самочувствия, колени дрожали, а мне не хотелось упасть прямо на глазах у толпы даориев. Я подняла руки, по приказу Мелая двое мужчин пошли мне навстречу, проверили на наличие оружия и пропустили дальше. Микель заметно напрягся, когда Лекса что-то зашептала ему на ухо. Отец стоял чуть в стороне. Я забыла, как дышать, и сбилась с шага, рассмотрев лицо Кая. Хоть он и на коленях, но поза гордая, вздёрнутый подбородок, расправленные плечи. Взгляд его был жёстким и упрямым, но выглядел Кай ужасно, словно боль терзала его изнутри. Кровь зашумела в голове при виде красных разводов на его губах и подбородке. Кандалы оставляли ожоги на запястьях, и меня затрясло от едва сдерживаемого гнева.

Микель неожиданно зашагал мне навстречу. Мы разработали план, Гипнос и Веста контролировали всю подготовку: от наряда на мне до количества шагов, когда мне требовалось поднять руки. Гипнос же сказал миновать Кая в нескольких метрах. Всё должно выглядеть как обмен. Расчёт был на то, что я пройду дальше, но вновь всё начало меняться. Мне пришлось замереть, Микель тоже остановился, сохранив между нами расстояние в четыре шага. Я по-прежнему держала руки поднятыми, а где-то сзади ждали двое даориев, осмотревшие меня на наличие оружия.

Мелай, стоящий позади Микеля, не был доволен поведением сына, но взмахом руки приказал всем воинам оставаться на местах.

– Зачем ты пришла?! – резко бросил мне Кай, сбив меня и Микеля с толку.

Я похолодела, увидев кровь на губах, языке и зубах Кая. Он не успел проглотить её, чтобы скрыть, и одна капля потекла по подбородку.

Прошло больше недели. Он до сих пор мучается?

– Кассия, я понимаю, как это всё выглядит, – заговорил Микель, подбирая слова и пытаясь переключить моё внимание с Кая на себя.

– Я покажу тебе, как это выглядит, – отрезала я, и на последующем глубоком вдохе выбросила правую руку вперёд, полностью сосредотачиваясь лишь на одной задаче.

Микель не дёрнулся ни от первого выстрела, ни от второго. Разве что его зрачок испуганно расширился, когда две пули пролетели мимо.

Хватило бы одного выстрела в сердце, но я добавила второй царю Мелаю в лоб просто на всякий случай. Он на несколько мгновений застыл с ошарашенным выражением лица, его руки замерли, поднятые в попытке отвести металлические пули, но иллюзорные его не послушались. Сразу после выстрелов я предостерегающе направила собранный за секунды «Глок» брату в лоб.

– Поздравляю, ты новый царь Клана Металлов, а теперь прикажи всем оставаться на местах или на твой трон сяду я, – на едином выдохе обратилась я к Микелю, пока все присутствующие принялись обнажать лезвия, а личные телохранители и даории позади бросились ко мне.

– Стоять! – властно велел Микель низким голосом, когда надзиратели Кая уже достали оружие, чтобы лишить его головы.

Все действительно замерли, но скорее от замешательства. Мы с братом не спускали друг с друга глаз. Он вскинул руку, привлекая всеобщее внимание:

– Всем отойти! Подчинитесь, и она никого не тронет.

Микель даже не обернулся на рухнувшего на траву бывшего царя. Одна из сивилл заплакала, и остальные сбились в кучу, её успокаивая. Я узнала среди них Лексу.

– Это то, чего ты хотела? – холодно спросил Микель.

– Немного полегчало, – копируя его тон, призналась я.

Краем глаза я видела, как напряжён царь Огня. Было легко узнать Баала по богатым одеждам и оскорблённому виду. Да и неподалёку суетились Ангель с Троем. При виде последнего кровь застучала в ушах.

– Кассия, зачем ты пришла?! – повторил свой вопрос Кай, полностью игнорируя окружающих нас врагов.

– Пристрелить Мелая и освободить тебя.

Кай цветисто выругался и пошатываясь встал на ноги. Мне стало больно от вида, как его повело, но он упрямо расправил плечи. Одно движение, и Кай тяжело задышал, потеряв часть накопленных сил.

– Где Элион?

Пистолет в моей руке мелко задрожал. Повисла гнетущая тишина, время замедлилось, становясь каким-то тягучим. Я никак не могла понять услышанный вопрос, поэтому повернулась к Микелю. Он дёрнул головой, затем мотнул ещё и ещё, моля меня промолчать.

– Вы ему не сказали? – едва слышно прошептала я.

– Кассия, не надо. Ты не видела, какой он был все эти дни.

– Кассия! – повысил голос Кай. Подкатывающий страх в широко распахнутых глазах он даже не пытался скрыть.

Я не могла сдержать правду. Нижняя губа задрожала, перед мысленным взором вновь появился погребальный костёр, в ушах зазвучал треск пламени и плач Весты.

– Он умер. В т-тот же д-день. М-мы похоронили его в-вчера, – у меня начали бесконтрольно стучать зубы от меняющегося выражения лица Кая, на долгий миг его глаза остекленели. – Кай?

Он не слышал, продолжая тяжело дышать. Огляделся вокруг, будто не узнавал, где находится. Впервые на моей памяти он выглядел потерянным, дезориентированным, а взгляд лихорадочно перебегал с одного лица на другое, и он никак не мог это прекратить. Я запоздало вспомнила о смертях его друзей на Переправе. Веста сказала, что некоторые из них сгорели у него на глазах, включая девушку, ставшую его первой любовью.

В движениях Кая и в том, как нервно он мотнул головой, сквозило нечто безумное, отчаянное. Он зажмурился, оскалился, словно гнал видения прочь из головы. Элион тоже сгорел у него на глазах. Мне захотелось завыть и взять все свои слова назад. Рука с пистолетом затряслась сильнее.

– Кай, я…

От звука моего голоса он пришёл в себя. Резко выпрямился, и перемена заставила меня сжаться, а Микеля – перестать дышать. Брат даже не обращал внимания на дуло пистолета у своей головы.

Лицо Кая лишилось каких-либо эмоций, он стал собранным. Опустил немигающий взгляд на свои руки, и верхняя часть кандалов потемнела, теряя целостность. Он стряхнул их будто ненужный хлам.