– Да, поднимись на лифте на тридцать пятый этаж, там кабинет Кая, место для отдыха, зал для совещаний. Сейчас там не должно никого быть. Все комнаты подписаны табличками. Ты прости за это, – взмахом руки он указал на стол с начатыми бутылками алкоголя. – Попытаюсь разобраться, и ужин если что у нас в восемь.

Поддавшись странному порыву, я обняла Иво. Ему не нужно сожалеть или извиняться, так как я в их доме на правах гостя и никто, чтобы ради меня менять привычный им стиль жизни. Однако Иво выглядел искренне возмущённым и обеспокоенным, словно увиденная картина могла подпортить моё впечатление о нём.

Иво умолк, скованно обнял меня в ответ. Я засмеялась, несколько раз похлопала его по спине, с надеждой, что эта мимолётная близость лишит его напряжения и остатков неловкости между нами. Он, как я и ожидала, скопировал мои похлопывания.

– Тогда спущусь к восьми, а насчёт этого не переживай, – я махнула рукой на развеселившихся гостей.

Те не обращали на нас внимания, болтали о своём и громко смеялись. Одна из девушек неуклюже взмахнула рукой и снесла какую-то деревянную статуэтку. Иво вновь выругался и пошёл разбираться.

На тридцать пятом этаже стояла тишина. Место напоминало офис юридической фирмы. Всё в изысканно деловом стиле, только к чёрным и белым цветам добавились терракотовый и золотой. Лишь в половине ламп горело зарево, доказывая, что здесь, скорее всего, никого нет, а это стандартное освещение. Холл был пустым.

Я свернула по коридору направо, обращая внимание на таблички. Нашла архив, библиотеку и даже кабинет Кая. Туда вели широкие двери из матового стекла. Сквозь мутную преграду с трудом разглядела стол, диваны и книжные полки, но, похоже, в помещении безлюдно.

К моему огорчению, библиотека оказалась предусмотрительно заперта, и я выбрала один из пустующих кабинетов, чтобы разобрать материалы для реферата. Мне удалось оставаться сосредоточенной не дольше получаса, а потом мысли вернулись к закрытой библиотеке, в которой определённо хранились книги палагейцев. Меня опоили маком и чуть не разорвала на части эмпуса после того, как я попыталась стать хоть немного ближе к коллекции Аякса. Здесь же хранилище тайн буквально в нескольких шагах. Наверняка там есть информация по Переправе. Может, Иво даст ключ, если его попросить?

Выдержав ещё пятнадцать минут, я захлопнула ноутбук и встала. Предвкушение и ощущение возможного успеха вибрировали внутри, не давая спокойно усидеть на месте. Мы с Иво в хороших отношениях, может, он позволит мне хотя бы взглянуть на какие-нибудь труды их учёных.

Я стремительно вышла, аккуратно прикрыв дверь, зашагала в сторону лифта, но резко затормозила у кабинета Кая, снова приметив книжные полки. Возникшая мысль была плохой. Просто до притягательности дрянной. Удостоверившись, что за стеклом нет движения, а в коридоре пусто, я дёрнула за вытянутую деревянную ручку. Сердце волнительно забилось, когда дверь поддалась. Было не заперто. Я растерялась и отпустила ручку. Скверная идея. Кай меня вздёрнет, если начну рыться в его вещах. Но, с другой стороны, я просто взгляну на корешки…

Посмотрю на его кабинет…

В конце концов, если Кай придёт, скажу, что ждала его.

Нам всё равно предстоит поговорить о том, что им от меня нужно.

Перебирая варианты предлога, я приоткрыла дверь и проскользнула внутрь.

Лампы горели приглушённо – стандартное освещение. Похоже, Кая вообще нет на этаже. Убранство по-деловому строгое, без особенных украшений, трофеев или картин, которые хоть как-то характеризовали бы хозяина. Я нахмурилась, ощутив отчуждённость и безликость помещения, словно он его совсем не обжил. Даже на столе идеальный порядок, напоминающий фотографию в журнале о дизайнерских трендах в интерьере.

Всего две вещи здесь хоть немного оживляли вид. Первое – это книжные стеллажи почти по всей стене справа. Некоторые тома стояли ровными рядами, а другие выстроены не по размеру или лежали сверху, как если бы их затолкали впопыхах. Очевидно, этими шкафами Кай часто пользуется.

Второе – это встроенный камин в стене слева. Я обошла диваны и зеркальный столик, наклонилась ближе к предмету декора, предполагая, что ошиблась. Однако запах углей сразу узнала. Это был не декоративный камин, а абсолютно настоящий и предназначенный для топки древесиной.

Мне никогда не доводилось видеть натуральный очаг так близко. При наличии зарева бесполезное и безумно дорогостоящее изобретение. И всё же я на время застыла, разглядывая, как оно устроено. Осмелев, я прошла к встроенному гардеробу и посмотрела вовнутрь. Не нашла ничего примечательного помимо дорогих костюмов, сменных рубашек и обуви, хотя наличие кроссовок удивило: было сложно представить Кая в другом образе. Но после вспомнила про тренажёрный зал и потеряла интерес.

Позади стола красовалось панорамное окно. Я начала привыкать к этому виду и лишь ненадолго задержала взгляд на автострадах, загруженных медленно движущимися машинами. Солнце уже зашло, а Санкт-Данам засверкал разноцветными огнями.

Я приметила замки на ящиках стола, но не стала проверять, заперты ли они. Оправдать лазанье по его документам мне не удастся. Задержала дыхание, оказавшись перед полками с книгами. Среди собраний бóльшая часть была написана на иностранных языках. Какие-то из авторов и названий я узнала: это были языки народов мира людей, живущих на разных континентах, на страницах же других книг изображались незнакомые символы. Я взяла пару томов и аккуратно полистала, разглядывая слова. В коллекции имелись книги и на палагейском.

В одном из трудов нашла карту Палагеды, и она была намного точнее тех, что нам показывали в университете. На самом деле «Палагеда» – это название их мира или планеты. Если же пройти через проход, а затем Переправу, то попадёшь на один из континентов в главный город Пелес. Я закусила губу, сердце восторженно забилось при мыслях о других мирах. Похож ли Пелес на наш Санкт-Данам? Побывавшие там говорят, что палагейская архитектура более изысканная. Они приверженцы старых традиций, дворцов и храмов без интернета и мобильных телефонов.

С Даорией дело обстояло так же. Проходы ведут в их столицу под названием Эридан. Там восседают мойры и цари. Профессор Коллинз говорил, что духовное развитие общества опережает наше, они живут в гармонии и строгой иерархии, а машины, техника и придуманные для удобства средства связи им не нужны.

Я поставила книгу на место, надеясь позже вновь на неё взглянуть. Далее целенаправленно поискала что-либо о Переправе. Надписи на корешках полностью поглотили моё внимание, а попытки возвращать вытащенные тома точно на те же места, откуда я их взяла, отнимали время. Часть полок были слишком высоко, поэтому я сосредоточилась на тех, до которых могла дотянуться. Проверила одну треть книг, наконец найдя подходящий фолиант. У меня задрожали руки от прикосновения к толстому тому «Переправы снов» от лучезарного по имени Фарес. Очень старая работа, написанная ещё до полного разделения миров. Фарес был надменным средним сыном царя Воздуха и вошёл на территорию Переправы с пренебрежением и ненавистью к палагейцам, на что та решила его проучить. Фарес бродил в иллюзиях более трёх лет, пока Гипнос не сжалился над мольбами его отца и самого Фареса. Лучезарный с тех пор ни слова дурного о палагейцах не сказал, а о пройденных кошмарах писал в своей автобиографии.

Я прижала том к груди. Интересно, Кай заметит пропажу, если одолжу её почитать на пару дней?

Бегло осмотрев соседние книги, я вытащила стоящий неподалёку «Трактат о богах Палагеды»: история Танатоса, Гипноса и Мороса. Я едва не подскочила от восторга, взглянув на содержание. Несколько глав посвящены Гипносу и его детям, которых он поставил во главе Переправы. Там наверняка повествуется о том, как она была создана.

Я прижимала уже три книги к груди, боясь расстаться с обнаруженным сокровищем, когда послышались шаги по коридору и голоса. Кровь отлила от лица, я чуть не выронила находки. Мне удалось вернуть две книги на места, прежде чем голоса стали слишком близки. Я бездумно бросилась к встроенному гардеробу, проклиная собственную жадность, втиснулась между развешанными костюмами и тихо закрыла створчатую дверцу шкафа. Вовремя проглотила ругань, поняв, что это двери-жалюзи. Через расстояния между деревянными панелями я видела кабинет, мне же нужно было вести себя тихо и не двигаться, чтобы не оказаться обнаруженной. Я слишком поздно заметила, что в руках осталась книга Фареса. Будь я в другой ситуации, треснула бы себя томом по голове за глупость, но сейчас лишь задержала дыхание и зажала себе рот рукой.