Не знаю, зачем читаю эти все посты, может, из чувства любопытства и желания узнать, как это может выглядеть со стороны. Конечно же, все думают, что мы пара, кто-то выражает омерзение, потому что считают, что Киллиан мне брат, что само по себе отвратительно и не является правдой, кто-то поносит меня, ведь он их любимчик, а теперь стал неприкосновенен, кто-то пишет такую хрень, что я не понимаю, к какой категории ее относить.

Пусть лучше все считают, что мы пара. Да, сучки, Киллиан Уайт больше неприкосновенен и вы не сможете засунуть свои грязные ручонки в его штаны.

В коридор школы я захожу с таким хорошим настроением, что не замечаю никаких взглядов и перешептываний. У лестницы не успеваю пискнуть, как несколько пар рук резко хватают меня за шиворот и тащут мое тело под нее. Черт, это место начинает всерьез бесить меня.

— Какого черта, стерва? — тычет в меня Рейвен, толкнув к стене.

Я игнорировала все их вопросы, отмахивалась абы как, потому что не особо хотела признавать, что между мной и Киллианом, точнее, я сама не до конца понимаю, что у нас и как отвечать на этот вопрос другим.

Подруги старались не давить, но, видать, их терпение кончилось. Что ж, полностью понимаю, я сама любопытная до мозга костей и, когда они что-то не договаривают, меня прям распирает изнутри.

— Вся школа только и говорит о том, что вы трахаетесь по углам, — бурчит Эйден.

— Мы не трахаемся, — протестую я.

— Но в шаге оттого, чтобы начать, а? — хихикает Грейс. В отличии от других она в полном восторге от случившегося. Может быть, в тайне, не признавая другим, она всегда была на стороне интриг.

— Мне нужно на урок, мы опоздаем! Давайте в другой раз поговорим? — как всегда, стараюсь отмахнуться от этой темы.

— Нет уж, сучка, — опять тычет в меня пальцем Рейвен и я шикаю на нее, потому что это, блин, больно. — Ты всю неделю водишь нас за нос, у нас скоро крыша поедет. — Вы встречаетесь?

Они и представить себе не могут, как сильно мне бы хотелось сказать простое, легкое «да», сказать, что мы вместе и у нас все серьезно. Думаю, я бы могла солгать, они бы поверили. Но нет, близкие мне люди заслуживают честности. Я знаю, что они будут недовольны, восприняв меня, как удобный вариант, который нашел для себя Киллиан, но в итоге смирятся, если убедятся, что мне комфортно, а потом, когда мне станет больно, они обязательно поддержат меня.

А мне обязательно станет. Хорошее не может длиться вечно, однажды Киллиан по-настоящему влюбится, возможно, это произойдет очень скоро, в университете. Мне придется принять это. Боже, нет. Не хочу об этом думать, слишком болезненные мысли для моей романтической натуры.

— Нет, не встречаемся, — качаю головой я, опустив ее.

— Секс без обязательств? — ахает Хлоя. — Ты же знаешь, до чего это доводит! Посмотрит на Рейвен! Лакоста попользовался ею и кинул.

— Эй, — фыркает Блэквуд, стукнув Паркер по голове.

— Прости, детка, — извиняется та.

Рейвен вздыхает и, взяв меня за подбородок, поднимает голову, заставив посмотреть на нее.

— В любом случае Хлоя права.

— Мы не занимаемся сексом, успокойтесь и перестаньте верить слухам, — с раздражением бросаю я.

— Чтобы мы перестали верить слухам, надо нам все нормально объяснить, — все еще недовольным голосом говорит Эйден.

Она стоит чуть поодаль, сложив руки на груди и опираясь поясницей на коробки. Из всех нас ей это нравится меньше всего. Я бы хотела надавить на нее, узнать, что на самом деле с ней происходит, потому что в последнее время она плохо выглядит и ведет себя странно. То есть, подруга и раньше терпеть не могла баскетболистов и готова была взорвать их всех, особенно Моррисона, но сейчас будто бы происходит что-то более настораживающее и я не могу найти себе место из-за того, что не знаю, что именно и как ей помочь. Нужна ли ей вообще помощь? Дурацкая Эйден с ее закрытостью и постоянным «все нормально».

— Мы просто немного потанцевали на вечеринке, иногда целуемся и все. Между нами ничего нет, и мы вовсе не обжимаемся по углам, — ложь, — меньше читайте тот бред, что пишут на этом глупом сайте.

Прозвенел первый звонок, мы все посмотрели на потолок, а потом девчонки отошли от меня на шаг.

— Ты не в безопасности, Далия, — говорит Эйден, а я хмурюсь, не понимая, что она имеет в виду. — Парни могут быть намного коварнее, чем тебе кажется, даже те, с которыми ты прожила бок о бок с самого детства.

— Ты не можешь собирать всех под одну гребенку, — спорю я.

Подруга смотрит на меня несколько секунд, а после, покачав головой, уходит. Мы смотрим ей вслед.

— Она требует, чтобы другие были откровенны с ней, но сама ничего нам не рассказывает, — тихо и грустно произносит Хлоя. Мы молча соглашаемся с ней.

Весь день, ходя с урока на урок, я только и думаю о том, что сказала мне Эйден. На самом деле, я и без нее понимаю все эти вещи, но бывают моменты, когда ты уже не можешь остановиться. Вроде и понимаешь, что ничего хорошего из этого не выйдет, мозг кричит «стоп, остановись, пока не стало слишком поздно», но ничего не выходит, сердце не слушается, тело не слушается. Получив желаемое, ты словно перестаешь принадлежать самому себе.

Мой папа часто говорил мне, что нельзя отдавать себя на сто процентов человеку, нельзя погружаться в него полностью и без остатка, что из-за этого ты теряешь самого себя. В такие моменты я всегда задавала ему встречный вопрос, мол, а как же мама? Разве ты не погружен в нее на все сто? Он всего лишь улыбался и говорил, что это другое. Что там «другое» я не понимаю по сей день.

Я бы могла сделать очень многое ради Киллиана, думаю, я бы даже пошла против собственного папы, который приказывает и мне, и ему, держаться друг от друга подальше. Моя семья мое все, но я считаю, что в вопросы личной жизни они не должны лезть. Вполне возможно, что если бы отец не давил на Килла, если бы не убедил его, что прикасаться ко мне неправильно и полностью запрещено, все бы не было так сложно.

Однажды я дорасту до того, чтобы поговорить с папой. Сказать, что его попытка защитить меня слишком одержимая и в какой-то мере болезненная, что он не может уберечь меня от всего, как бы ни хотел этого, что все равно настанет момент, что кто-то сделает мне больно, что ошибусь, Киллиан ли это или кто-то другой — неважно. Нельзя заставить человека не чувствовать.

Самого же Уайта не видно весь день, он написал мне пару сообщений, что слишком много уроков и тренировка, что сегодня, уточню, к его огромному сожалению, не до развлечений. Но это не значит, что ночью будет так же и мое сердце заходится от одной мысли, что глубоко за полночь парень снова проберется ко мне, прикоснется своими руками, заставит забыть кто я и где я.

Да, я точно зависима.

Испытывают ли подобное другие? Когда ты впервые влюблен, всегда ли становишься безрассуден и словно шагаешь по облакам?

К концу дня, выжатая, как лимон, иду в сторону парковки, собираясь поскорее вернуться домой, съесть кусок пирога, который передала тетя Джулия, старая экономка дедушки, и завалиться в постель, поспать хотя бы пару часов, прежде чем снова браться за уроки. Я не выспалась так сильно, что практически теряю координацию и не сразу замечаю мощное тело, облокотившееся на капот моей тачки, засунув руки в карманы брюк.

Брюк не нашей школьной формы.

— Брэд? — не верю своим глазам я, после всех этих дней молчания и игнорирования моих последних сообщений, его появление здесь становится странным.

Подойдя достаточно близко для того, чтобы разглядеть форму, ахаю, увидев эмблему «Вестбрука», той самой школы, с которой мы соревновались в лесу базы. Так вот почему Дрейк Уолкер здесь? Школы совершили обмен?

Он же улыбается, довольный, как кот, поймавший мышку в свою ловушку. Чему этот парень так рад? Если раньше он был мне более-менее симпатичен, то сейчас, когда я заигралась с лучшим другом детства, во мне вообще ничего не щелкает при виде его мордашки.