— Наши баскетболисты зазвездились и сообщение Айзека только доказывает это, — твердо говорит Рейвен, убирая телефон обратно за бортик. — Пусть я и была не особо опытной любовницей, но это никак не отражалось на моей уверенности в себе. Айзек ошибается, если думает, что со мной можно обращаться, как с пустоголовой сучкой. Давайте раз и навсегда преподадим им урок? Сделаем то, что они точно не забудут, как минимум до конца учебного года.

Девочки кивают и одновременно смотрят на меня. Поерзав в воде, сжимаю губы в тонкую полоску и тоже киваю. Да простит меня Киллиан, но с другой стороны я отыграюсь за всю ту неуверенность, которую он проявляет ко мне, за все то желание не отдавать меня другим, но и не брать самому.

Я до последнего надеюсь, что наш план провалится, но, когда Грейс выбегает из-за угла показывая нам связку ключей от мужской раздевалки, понимаю, что все тщетно, идеи и быть, и отвертеться больше не получится.

— Сила киски! — радостно восклицает она, бросаю ключ Рейвен.

— Только не говори, что ты переспала с ним, — морщится Хлоя.

— Нет, конечно, нет. Я обещала сходить с ним на свидание, но делать этого не буду.

Ключи от всех женских и мужских раздевалок хранятся у нашего молодого охранника Бена. Ему двадцать три, и он… страненький, а еще я ни раз видела, как он прячет журналы с голыми женщинами и читает их под столом. Что это, если не мерзость?

— Ладно, все помнят план действий? Грейс, ты на шухере, — она кивает, — Далия и Хлоя со мной. У нас на все не больше двадцати минут, прежде чем парни вернутся с тренировки.

— Ты уверена, что не стоит позвать Эйден? — еще раз спрашиваю я.

— Да, уверена. Она выглядит больной и вылетела из колы быстрее пули, как только уроки закончились. Не будем тревожить ее.

— Может, все-таки сделаем это, когда все уйдут домой и тренировки закончатся? Слишком опасно, пока вся школа тут, — предлагает Хлоя.

Как и в первый раз, в этот Рейвен отказывается вновь. Она хочет решить это здесь и сейчас, и не ждать подходящего времени. Ее карие глаза стали совсем черными от предвкушения и желания отомстить. Я знаю, что в душе она та еще бунтарка, но мне еще никогда не приходилось иметь дело с этой ее стороной. Совсем недавно она освежила свой боб, но сейчас он выглядит потрепанным и хаотичным на ее маленькой голове. Ощущение, будто в моей подруге не осталось ничего, кроме адреналина.

Еще раз обсудив план действий, мы прошмыгивает в коридор, ведущий к раздевалкам баскетбольной команды и судорожно оглядываемся, пока Рейвен пытается попасть ключом в замок.

Я еще никогда не была в подобной ситуации и, если нас поймают, не думаю, что нам сойдет это с рук. Моя мама точно схватится за голову, если ее снова вызовут в школу и от этой мысли, мои поджилки начинают трястись. Черт бы побрал Блэквуд и ее безумные идеи, и меня за бесхребетность. Принцип «я за своих девочек и в огонь, и в воду» до добра точно не доведет.

Замок наконец-то открывается с тихим щелчком, и мы втроем проскальзываем внутрь, оставив Грейс на шухере.

— Я думала, что мы задохнемся, как только зайдем, но тут на удивление ничем не пахнет, — говорит Хлоя, рассматривая шкафики и вход в душевую.

— Не отвлекайтесь, ищите.

Мы расходимся в три разные стороны и ищем стопки запасной одежды баскетболистов. По нашим данным, они должны быть где-то здесь, их хранят в раздевалке и, увидев за небольшой чередой шкафчиков черную тумбочку, подхожу к ней, дергая ручки. Заперто.

— Рейвен, — шикаю я. — Нужны ключи.

Подбежав ко мне, подруга дрожащими пальцами перебирает кучу ключей, пока не находит нужный, вошедший в замочную скважину и отомкнувший тумбочку. Маленькими стопками, одна на другой, лежат чистые и новые майки с номерами ребят и их именами.

Работая в две руки, мы достаем все, что только там хранится и кладем на пол вокруг себя.

Три майки и три пары шорт четвертого номера. Киллиан.

Три майки и три пары шорт пятого номера. Айзек.

Три майки и три пары шорт первого номера. Ксавьер.

Три майки и три пары шорт второго номера. Аксел.

Брэда нет. Интересно.

Двадцать одна штука.

Сколько это в исключениях, отстранениях и проблемах?

Рейвен скидывает рюкзак на пол рядом со своими ногами и, открыв его, ковыряет рукой, пока не находит ножницы и несмываемые маркеры.

— Может, все же только комплект Айзека испортим? — предлагает Хлоя. — Здесь слишком много всего, одним замечанием нам не обойтись.

Блэквуд нервно постукивает ножницами по полу, думая, как быть.

— Нет, давайте портить все.

— А придурок Маллиган точно смог пробраться в камерную и отключить их на пути в раздевалку? — тяжело сглотнув спрашиваю я. Страшно жесть.

— Да. Успокойтесь, все будет окей. Это не такая уж большая потеря. У ребят наверняка есть дома по сменной форме, да и школе не составит труда заказать им новые. Это же дешевая синтетическая ткань, стоит наверняка копейки.

Мы с Хлоей переглядываемся, но больше никто из нас ничего не говорит. Нет смысла.

— Нельзя больше медлить, время поджимает, Грейс может крикнуть нам в любую минуту, — шумно выдохнув и взяв себя в руки, произносит Рейвен, а после мы начинаем все это безумие.

Режем майки, пишим на их именах какие-то невинные шутки, без особо ярких оскорблений. Все, кроме Рейвен. В отличии от нас она рисует на белоснежном имени Айзека маленькие члены, дополняя их всякими ругательствами. Стыдно признавать, но в какой-то момент это даже становится смешно. Я хихикаю, издеваясь над майкой Киллиана и чувствую, как краснею. Во мне особо нет бунтарского духа, я редко делаю то, что запрещено, а потому подобные ситуацию проживаю особенно ярко.

В отличии от Рейвен. Она уже уничтожила майки Айзека и принялась за Аксела.

— Это за Эйден, козел, — бурчит девушка, уродуя его запасную форму.

Каждая из нас периодически поглядывает на дверь, будто ожидая, что сейчас из-за нее выскочит кто-то из парней или, того хуже, их тренер. Если мы пересечемся с Джоном Райаном, то нам конец. Все знают, что он поехавший на спорте старикан, а еще ходит слух, что он терпеть не может женщин. Это еще хуже, я не хочу, чтобы он посадил нас на кол и поджег, как ведьм, на костре.

Я орудую ножницами и маркерами так быстро, как только могу. Наконец-то покончив с последней парой шорт, отдаю приспособления Рейвен и мы дружно поднимается на ноги, смотря на кучу изуродованной и исписанной ткани под нашими ногами. Удовлетворенно хмыкнув, Рейвен упирает руки в бока и смотрит по сторонам.

— Теперь давайте развесим это дерьмо, как гребаную рождественскую гирлянду, — с предвкушением говорит она. — Жаль, что я не увижу их реакцию.

Разрезанная ткань постоянно выскальзывает из моих рук, у меня тремор, становится очень жарко, а сердце больно бьется о грудную клетку. Только теперь, когда дело уже сделано и ничего не исправить, я начинаю по-настоящему бояться. В отличии от девочек, если Киллиан узнает, что это все безумие и моих рук дело, то мне будет очень плохо. Я не смогу сбежать домой или что-то еще, ведь я, черт возьми, живу с ним.

Вот значит каково быть безрассудным школьником? Сначала делать, а потом думать. Не помню, когда последний раз чувствовала себя такой глупой, но, пожалуй, самое странное в этом всем то, что какая-то толика радости и возбуждения от сделанного, все равно не исчезает.

Когда одежда развешана по всем поверхностям, мы втроем отходим на несколько шагов назад и рассматриваем все созданное нами безобразие. Мои глаза то и дело цепляются за номер Киллиана, до сих пор не веря, что это все сделала именно я.

— Ну все, делаем ноги, — говорит Хлоя.

Мы успеваем только развернуться, прежде чем в раздевалку влетает Грейс и рычит нам.

— Шаги! Валим! Я слышу шаги! Много шагов, черт вас всех дери!

Мое дыхание учащается, я даже чувствую тахикардию от этой новости. Вылетев из раздевалки, Рейвен пытается замкнуть дверь пару раз уронив ключ, пока мы тихо шипим ей «ну давай же!». Как только дверь закрыта, все, что мы успеваем, прежде чем нас замечает полчище потных, наполненных тестостероном баскетболистов, это спрятаться за углом, практически слившись воедино со стеной.