Опершись на ладони о землю за своей спиной, я сажусь, смотря на то, как Киллиан и Брэд одновременно оттянули от меня незнакомца за плечи. Они палят друг на друга так, будто шокированы тем, что сделали это одновременно, не ожидая увидеть друг друга. Глаза обоих парней расширены, но Киллиан приходит в себя быстрее и, грязно выругавшись, вырывает пацана из руки Брэда и бросает на землю куда-то в сторону.

Я наблюдаю за тем, как он седлает его точно так же, как этот дебильный школьник сидел на мне какое-то время назад, и заносит над ним кулак, оставляя жесткие удары на лице. Это не первый раз, когда я вижу Киллиана во время драки, но первый, когда вижу на его лице нечто не человеческое, выражение, которое точно не должно показаться у восемнадцатилетнего парня.

К несчастью, Брэд закрывает мне вид своим мощным телом, присев передо мной на корточки и ласково проведя пальцами по моей ноющей скуле.

— Ты цела? — спрашивает он.

Пусть этот парень меня сейчас простит, но мне не до него. Может, Кэмптону и плевать на то сумбурное дерьмо, происходящее за его спиной, но мне нет. У Уайта итак будут проблемы за то, что полез в драку, но все может быть еще хуже, если его сейчас же не остановить.

Будто придя в себя, выйдя из этого неведанного мне раннее оцепенения, подскакиваю на ноги и несусь в сторону бьющих друг друга парней.

— Эй! Эй! Эй! — кричу я, падаю рядом с Киллианом на колени и обхватывая занесенную над кровавым лицом юноши руку двумя своими. — Остановись!

— Свали, Далия! — рычит он. — Я еще не закончил.

— Жри дерьмо, кретин! — рявкает кровавое месиво под ним. Это выводит Киллиана настолько, что ему удается отряхнуть мою руку и нанести еще один удар по разбитому носу.

Я уже хочу позвать Брэда, который не понятно почему до сих пор не пришел мне на помощь, но не успеваю сделать это, потому что из тени деревьев вылетает еще одно крупное тело и рывком оттаскивает Киллиана от пацана.

— Я еще не закончил! — вновь повторяет мой друг, извиваясь в руках Дрейка Уолкера.

Внутри меня бурлит новая волна злости, потому что именно Дрейк дал своим задачу отбирать у нас ленты. Его гончие псы делают хрень, и он тоже должен понести наказание за содеянное. Может, я бы даже кинулась на него, плещась в своем экстазе злости, однако сейчас меня интересует только мой лучший друг детства, потерявший остатки самообладания и пытающийся надавать теперь и продолжающему держать его Дрейку.

— Киллиан, возьми себя в руки! — четко и по слогам говорю я, остановившись перед ним.

Он смотрит на меня, с каждым разом вырываясь все более вяло, пока полностью не останавливается. Его грудь тяжело поднимается и опускается, из ран только рассеченная бровь, но этого вполне хватает, чтобы вызвать у меня беспокойство. Его лицо слишком красиво, чтобы быть избитым.

Еще раз дернувшись в руках Дрейка, требует, чтобы тот отпустил его и, будто заметив, что атмосфера в воздухе успокоилась, он убирает руки и, бросив на меня странный взгляд, подходит к стонущему на траве парню, помогая тому подняться.

Мозолистые пальцы мягко касаются моей щеки, прямо так, как ее касался сваливший непонятной куда Брэд. Все произошло так быстро, что мой мозг до сих пор не до конца улавливает ситуацию. Даже боль в щеке больше не чувствуется.

— Я убью его, — тихо и очень низко говорит Киллиан, пытается обойти меня, но я успею поддаться вперед и крепко обнять его за талию, прижавшись здоровой щекой к его груди, прямо под сердцем.

— Угомонись, учителя разберутся с этим недоразумением, — успокаивающим голосом говорю я, впитывая в себя быстрый стук его сердца. — Я цела, я в порядке, правда.

— Ты в порядке? — его голос проходит по мне сильным рокотом. — Он ударил тебя, Далия! Перешел все границы дозволенного!

— И он поплатится за это, как и его школа, — убеждаю я. — Организаторы и учителя не оставят это так просто. Это уже второй зафиксированный случай жестокого обращение к нам со стороны их школы, и мы еще не знаем единственные ли они или кто-то решил промолчать. Забей на них, отчаявшийся человек идет на отчаянные меры.

Киллиан делает глубокий вздох и смотрит мне за спину.

— Уолкер! — кричит он и, глянув из-за плеча, обращаю внимание на Дрейка, держащего избитого парня. — Сделай так, чтобы крысы из твоей школы не покидали своих нор, иначе, богом клянусь, все дойдет до того, что никто из нас больше не сможет играть в баскетбол. Сечешь?

Дрейк хмыкает и, покачав головой так, будто только что услышал самую большую глупость, переводит взгляд с Киллиана на меня.

— С тобой все хорошо? — вполне искренне интересуется он. Я киваю, и он зачем-то кивает в ответ. — Прости за этого ублюдка, он обязательно поплатится, не беспокойся об этом, — и, бросив еще один взгляд на Уайта, поворачивается к нам спиной, уходя с грузом на своих плечах.

— Как вы с Брэдом поняли, что я здесь? — поворачиваюсь к Киллиану.

Поглядев еще некоторое время на то место, где только что стоял Брэд, он наконец-то смотрит на меня и, протянув руку, убирает прядь волос мне за ухо так бережно, что я забываю как дышать. Его пальцы еще раз проходятся по моей скуле, невесомо и аккуратно, на ней, скорее всего, уже начали проявляться первые признаки синяка.

— Понятия не имею, откуда здесь взялся Кэмптон, я же просто забрел по нужному мне маршруту. Ты правда в порядке? Твоя скула выглядит так, как будто не помешало бы приложить к ней лед.

— Все окей, — отмахиваюсь я и отступаю от него на шаг, подальше от его нежной руки, в безопасность, после чего смотрю по сторонам. — И куда Брэд делся?

— К черту его, идем, надо выбираться отсюда и доложить все учителям. На сегодня для нас соревнование окончено.

Кровь с рассеченной брови капает на его щеку и касается ресниц, из-за чего Киллиан с раздраженным вздохом снимает с себя толстовку на молнии и вытирает рукавом весь этот ужас со своего лица, забив на то, что потом его не отстирать.

Я не пытаюсь отстраниться, когда он переплетает наши пальцы и уводит меня к финишу, как в тот день, когда забрал меня после моей встречи с Дрейком, но по пути все равно захватываю ленту, ради которой тут и появилась.

Дрейк и парень из его школы уже здесь, сидят рядом с медсестрой, терпеливо обрабатывающей раны. Я задыхаюсь и замираю на месте, когда натыкаюсь на учителей, спешащих в нашу сторону. Их взгляды такие тяжелые и злые, что на секунду я даже чувствую вину и стыд за то… за что? За то, что просто выполняла условия соревнования?

Они задают много вопросов, говорят, что результаты школы соперников аннулированы и мы считаемся единогласными победителями. Вот только нас это совсем не радует, потому что мы хотели честной победы, и чтобы игра была, как положено.

Киллиана отчитывают, но с наказаниям решат позже, когда мы вернемся и они смогут вызвать его родителей в школу. В целом, что-то такое и предполагалось. То, во что Уайт превратил того юношу, нельзя просто обозвать самозащитой, да и драки строго запрещены, хотя мне либо кажется, либо я все же вижу в глазах куратора наших классов гордость, когда она смотрит на Киллиана. Узнав нашу историю полностью, наверное, они все же рады, что нашелся тот, кто смог меня защитить, пусть и так жестоко, пусть и неправильно.

По ощущениям мы стоим и объясняемся целую вечность, к моменту, когда вся вакханалия наконец-то заканчивается, становится окончательно темно и нас провожают в номера, где мы спим последнюю ночь, а завтра едем домой. Хоть и последний день здесь оказался не таким, как мне хотелось, я не скрываю от подруг, что соревнования мне понравились. Да, из-за безрассудства наших соперников было страшновато, но мы все равно не можем отрицать, что это было и весело, а еще такие соревнования поднимают командный дух школы.

Мама: как дела у моей бусинки?

Лежа в постели под одеялом, под тихое сопение уже уснувшей Эйден, я получаю сообщение от мамы и мои губы сразу же растягиваются в улыбке, но она практически сразу же спадает, вспомнив, что нам придется разбираться с сегодняшними последствиями. Уже представляю, как папа отправится в школу этих придурков, чтобы разнести ее в пух и прах, а мама будет шествовать рядом. Надеюсь, нам с Киллианом удастся их успокоить.