— Уолкер пересекся с Хлоей, — будто слышав мои мысли говорит она. — Я сказала ей, что виделась с Дрейком один раз и все, что не стоит придавать этому значение. Ты единственная, кто знает всю правду. Знаю, что повторяюсь, но, пожалуйста, никому не говори. Я чувствую себя странно, будто предаю собственную школу. Нет ни одного соперника, которого наши баскетболисты ненавидели бы больше, чем «Баззиз». Кстати, Киллиан говорил тебе, что ходит слух, что они будут играть снова против друг друга в конце этого сезона?

— Твоя тайна в надежных руках, — заверяю ее я, протянув руку и крепко обхватив ее ладонь. — Мы с Килли не обсуждаем баскетбол и почти не говорим о его играх. Бывает, что он зовет меня поддержать его, но я отказываюсь. Спорт это прям совсем не мое. Я была не в курсе.

— Что ж, в любом случае, это пока только слух, никто не подтвердил эту игру. Я слышала разговор между Акселом и Ксавьером, когда мы сдавали ленты, они пока тоже не в курсе, что будут играть против этих ребят. Обычно они узнают задолго до игры, кто их соперник в конце сезона, но в этот раз все идет не по плану, между школами происходит какая-то шумиха, вносятся изменения и все такое прочее.

Она понимает, что мне неинтересно это слушать и замолкает, допивая остатки невкусного кофе. Мы не спешим уходить по номерам. Выйдя из кофейни, мы садимся на узкие качели во дворе и обсуждаем всякие мелочи, новую музыку, любимые игры и косметику. Такого не было довольно давно и, весь день испытывая напряжение и нервозность из-за соревнований, сейчас наконец-то ощущаю некую легкость.

Я остаюсь на качелях даже когда Грейс прощается со мной. К тому моменту на базу уже опускается ночь, я слышу сверчков, пока холодный ветер обдувает мое лицо. Здесь не пусто, на улице до сих пор есть школьники и, вроде, там, вдалеке, ближе к центральному выходу, вижу и учителей. Не успеваю как следует предаться мыслям, потому что уже через некоторое время свободное место, на котором еще совсем недавно сидела моя подруга, занимает огромное, спортивное тело. Брэд Кэмптом, с которым я почти не общалась с момента той вечеринки, не смотрит на меня, лишь покачивается из стороны в сторону, подогнув под качели свои бесконечные, большие ноги.

— В последние дни ты совсем не общаешься со мной, — вполголоса говорит он и, обхватив прутья качели с двух сторон, поднимает голову, смотря на меня так, что я почему-то начинаю испытывать стыд.

— У меня в целом не особо… общительное настроение сейчас.

Брэд выдыхает так, как будто ему надоело это слушать.

— Да ладно тебе, Далия, давай признаем, что ты просто не хочешь иметь со мной ничего общего, а?

— Знаешь, наше общение до сих пор вызывает у меня массу вопросов. После той вечеринки я окончательно перестала понимать, зачем тебе моя дружба, мое время, зачем ты ведешь себя так, словно я нравлюсь тебе, если так просто готов отдать меня другому парню. Ты буквально готов помочь мне с Киллианом и это сводит с ума. Скажи честно, ты хочешь как-то насолить ему при помощи меня?

Парень смотрит на меня несколько секунд, а после вдруг начинает хохотать, что злит меня лишь сильнее. Брэд как слишком тяжелая головоломка, я окончательно перестаю понимать, чего он хочет от меня, от себя, от Киллиана, да и от всего абсолютно.

— Я не подонок, Далия. Я бы никогда не использовал другого человека, чтобы насолить кому-то. Ты мне нравишься, очень нравишься, но из-за того, что ты даже не пытаешься подпустить меня хоть немного ближе, я готов отступить. Я видел, как ты смотришь на Киллиана, как он смотрит на тебя. Так если у меня нет шансов, почему бы не остаться хотя бы другом, который может помочь хоть с чем-нибудь? Я жажду твоего общения, Дэвис, больше, чем ты можешь это представить.

— Ты очень… — начинаю говорить я, но почти сразу же замолкаю, потому что понятия не имею, что говорить дальше.

Брэд улыбается. У него красивая улыбка. Мы общаемся уже немало времени, но у меня так и не возникло желания встретиться с ним, провести время вместе. Особенно сейчас, когда с Уайтом началась такая сильная неразбериха. Все мои мысли заняты Киллианом, если раньше я говорила себе, что хочу сместить фокус, общаясь с другими парнями, то теперь понимаю, что в этом мало смысла.

Я вспоминаю, как он целовав мою шею, как жадно сжимал мою кожу, все тело горит при этих мыслях, краснею прямо перед Брэдом, готова растечься лужицей.

Он не просит меня продолжить, не просит договаривать, улыбка его понимающая.

— Пусть репутация у меня не самая лучшая, но я воспитанный парень и добрый. Я никогда не стану настаивать на том, чего человек не хочет.

Киллиан

— И что с того?

— Айзек, никто не говорит на такое «и что с того», — рявкаю на него я.

Пошла двадцатая минута нашего с ним спора. Да, я засек время, потому что это, блин, Айзек Де Лакоста, он никогда не замолкает, если что-то угрожает его точке зрения. Я пью колу, стараясь утопить свою злость, хотя сейчас бы с удовольствием бахнул пиво. Аксел и Ксавьер сидят рядом, сложив свои руки на груди, и просто смотря на нас, не пытаясь влезть.

— Килл, ты мой кэп и лучший друг, но не мамочка, не нужно меня воспитывать, — огрызается в ответ он и я в очередной раз закатываю глаза. Это уже восьмой, да, их я тоже считаю.

— Я не пытаюсь тебя воспитывать, придурок! Я просто объясняю тебе, что ты не должен так поступать. Какого вообще черта? Ты даже не понял про кого я говорю, там, в твоем доме, когда мы сидели вдвоем. Прошло всего несколько недель, а ты уже сосешься с ней по углам и ругаешься на всю базу. Никто не хочет слушать о ваших личных отношениях. Тебе повезло, что это был я, а не учитель или, упаси господи, Далия.

— Далия, Далия, Далия. Ты вообще можешь говорить хоть о чем-то кроме нее? Прости, Килл, но я уважаю ее только потому, что она тебе важна, на ее мнение мне максимально плевать, и не ей совать свой нос в мои дела с Рейвен. Кстати, можешь передать своей малышке, что ее подруга больше не девственница.

— Фу, Айзек, ты мерзкий, — морщится Ксавьер и бросает в него декоративную подушку с дивана.

На меня же будто ледяную воду вылили. Я смотрю на Айзека, не веря своим ушам. То есть, нет ничего удивительного, что они переспали, это происходит сплошь и рядом, но знает ли об этом Далия? Может, хотя бы после этого она перестанет следовать своей цели, если это вообще может хоть как-то повлиять.

Друг, увидев, как удивил меня, хмыкает и качает головой, поднимаясь со своего места и тоже сложив руки на груди. Он делает пару шагов в мою сторону и слегка наклоняется, чтобы быть ближе к моему лицу. Люблю Айзека, однако прямо сейчас хочу ему врезать, ненавижу, когда кто-то возвышается надо мной, сразу же чувствую в этом угрозу.

— Мы переспали на вечеринке в честь нашей победы, и спим по сей день, так что да, это нормально, что мы выясняли отношения, — отстранившись, парень задумчиво потирает подбородок. — Хотя, ты прав, мне стоило вести себя тише, это как минимум было некрасиво по отношению к Блэквуд.

— Она тебе нравится? — интересуется Аксел.

— Мне нравится трахать ее, — пожимает плечами Айзек.

— Дважды мерзкий, — фыркает Ксавьер, а после встает. — Я валю в свой номер, мне надоело слушать эту хрень. Ведете себя, как маленькие девчонки-сплетницы. Всем плевать, кто с кем спит, Киллиан, и Айзек прав, мы не обязаны слушать тебя за пределами поля, не лезь в наши личные дела, дружище.

— Не поганьте нам репутацию, и я подумаю над тем, чтобы не лезть. Помните, что тренер снесет в первую очередь голову мне.

— Следи за языком, когда ты на улице, Айзек, и все будет окей, — отмахивается Аксел и делает то же, что и всегда, залипает в свой телефон.

Ксавьер выходит, хлопнув дверью, и мы остаемся втроем. Что-то пробурчав себе под нос, Айзек говорит, что уходит курить и тоже покидает номер. Остаемся только мы с Моррисоном, но ему откровенно плевать на меня, поэтому, не обращая внимание на его присутствие, подхожу к окну и открываю форточку, впуская внутрь свежий воздух.