Эйден качает головой и отмахивается.

— Все окей, не парься. Этот придурок вообще не разговаривал, он просто смотрел на меня, — она бросает быстрый взгляд на Моррисона и шипит ругательство, когда видит, как он продолжает на нее смотреть. Его черные глаза выглядят сейчас еще более жутко. — Какого хрена ему от меня надо?

— Т-ты ему нравишься, вот и все, — грустно замечает Хлоя и мы все сразу же расслабляемся и поглаживаем ее по волосам, спине и руками. — Перестаньте драматизировать, Аксел не конец жизни, то, что он меня привлекает, еще не значит, что я расстраиваюсь каждый раз, когда он предпочитает смотреть на Эйден, а не на меня.

Пусть она и говорит это с улыбкой, мы все равно ей не верим. Это нормально, расстраиваться, когда предмет твоего воздыхания не обращает на тебя внимание. Малышка Хлоя слишком мягкая, чтобы перенести это со всей стойкостью. Иногда я даже задаюсь вопросом, как она умудрилась потерять девственность пару лет назад. Я к тому, что да, она очень красивая и реальна похожа на ангела, но одновременно с этим очень нежная и романтичная, мне кажется, у нее есть свои пунктики по поводу парней, она не похожа на тех, кто мог бы переспать без любви до гроба. А может, с ней работает фраза «в тихом омуте черти водятся» и мы совсем плохо знаем другую ее сторону?

— К черту «Хейзов». — выплевывает Рейвен, — от них ничего хорошего не жди.

— И тем не менее, ты каким-то образом умудрилась поцеловаться с Айзеком. Мы так и не услышали эту историю до конца, — отвечает ей Грейс.

— Дважды, — тихо произносит Рейвен, мои глаза расширяются, а другие девчонки, похоже, не услышали. Кажется, нам надо серьезно поговорить.

Оставшееся время мы слушаем учителя, который зачитывает нам, что можно делать, а что нельзя, на какое расстояние мы можем покинуть территорию и все такое. Я зеваю, время близится к вечеру, недалеко от нас стоит еще один автобус, судя по всему, это школа, против которой мы будем бегать, которая уже успела заселиться.

Мы смотрим на их присутствие с отвращением, вспоминаем, какие крысы и гадюки там учатся. Об этом нам рассказывали наши спортсмены. Помимо наших школьных баскетболистов, у нас еще есть команда футболистов, все они играли против этой школы и говорили, что ребята отличаются особой жестокостью, грязной игрой и дьявольским языком, говорящим вещи, которые нельзя произносить.

Наш ночлег на несколько дней похож на пляжный гостевой домик или на придорожный мотель, если угодно, что-то между этим. Под небольшим навесом расположены несколько холодильников с напитками, рядом есть лед, который тоже можно купить и закрытый стеллаж с дешевыми пластиковыми стаканами и трубочками.

Внутри нас встречает хозяйка этой старой роскоши, проводит небольшую экскурсию, а после мы наконец-то получаем ключи от наших комнат. К счастью, нам с девочками удалось уговорить, чтобы нас поселили три на два. Грейс, Рейвен и Хлоя будут спать напротив нашего номера, ближе к учителям, а мы с Эйден поделим ближайшую к лестницам и лифту комнату. Все складывается хорошо, если не считать наше нежелание участвовать в соревновании.

Плюхнувшись на свою односпальную, но довольно широкую кровать, пишу маме сообщение, что мы добрались и все хорошо, а после убираю руки за голову, наблюдая за снимающей толстовку Эйден. Под ней у нее майка и, когда та следом поднимается, мне открывается вид на ее… лиловый бок. Боже, этот синяк больше, чем моя голова.

Я подскакиваю так быстро, что в глазах темнеет на несколько секунд.

— Это что? — возбужденно и нервно вскрикиваю я.

Эйден не сразу заметила, какие виды мне открыла, поэтому проследив за моим взглядом, резко отдернула майку, густо покраснев. Я почти никогда не видела, как она краснеет. Неприятное предчувствие пробирается под кожу, начинаю тяжело дышать. Мне это не нравится. Она упала? Ударилась? На нее что-то упало? Откуда эта чертовщина?

— Все хорошо, Далия, просто неудачно сходила на каток, — спокойно говорит она и улыбается. — На днях ко мне приехали родственники и мы сходили развлечься, я шмякнулась на бок, но со мной все в порядке, правда.

Я знаю, что мать развелась с отцом Эйден и она осталась жить с ним. За все время нашей дружбы мы ни разу его не видели, даже понятия не имеем, кто приходит на родительские собрания. Подруга почти ничего о нем не рассказывает, но мы знаем, что жизнь у них тяжелая. Я даже не подозревала, что у Эйден есть какие-то там родственники, если честно.

Мне совсем нелегче от ее слов, какая-то часть меня, чуйка, говорит, что подруга врет, что никакого катка не было, но я решаю не давить. Смотрю на девушку некоторое время, но в итоге киваю. Она поворачивается так, чтобы мне больше не был виден ее бок и еще раз поправляет одежду, после чего кидает толстовку на стул и со стоном плюхается на свою постель.

— Пусть Аксел и молчал всю дорогу, ехать рядом с ним все равно было утомительно. Я больше не позволю этому случиться.

— Он вообще разговаривает с тобой или просто преследует, ходит по пятам, как щенок? — интересуюсь я.

— Обычно второе. Сначала он разговаривал, уговаривал сходить с ним куда-то, потом я начала его игнорировать и теперь он просто плетется рядом, либо палит, как маньяк. Мое терпение начинает заканчиваться, этот парень безумно бесит меня.

— Если хочешь, я могу попросить Киллиана поговорить с ним, — говорю я то, что на самом деле мне делать совсем не хочется, чем дальше я сейчас от Уайта, тем лучше.

— Что? Нет. Конечно, нет. В этом вообще нет никакой необходимости, я просто продолжу игнорить Моррисона и ему рано или поздно наскучит.

Мне, почему-то, кажется иначе. Аксел и ему подобные выглядит, как парни, которые готовы бегать за одной целью постоянно. Спортсмены в целом упертые, что девушки, что мужчины. Но я молчу. Эйден виднее, что с этим делать и не мне говорить ей, как лучше.

— Знаешь, лучше расскажи мне, что происходит между тобой и Киллианом. Вы же типа дружите с детства, верно? Тогда какого черта между вами все так напряжено? — спрашивает она.

Черт, ну уж нет, мне так не хочется об этом говорить. Да и что я ей скажу? После того разговора под лестницей школы мы не поднимали эту тему и меня все устраивало. Сейчас я не нуждаюсь в подруготерапии, предпочитая разгребать все дерьмо самостоятельно.

— В целом, ничего, — вру я. — Просто взрослеем и нам становится менее интересно в обществе друг друга.

— Я не об этом, и ты это знаешь.

Из меня выходит усталый вздох. Слишком много Киллиана в последнее время, мой мозг совсем не получает передышку, помимо того, что я думаю об этом парне двадцать четыре на семь, теперь еще и говорю о нем.

— Это как-то связано с тем утром, про которое ты рассказывала? — осторожно продолжает подруга.

— Нет, уже нет, — я еще раз выдыхаю, понимая, что легче ей все рассказать. — Мы проснулись вместе после вечеринки. Между нами ничего не было, просто уснули вместе, но у нас в принципе начались какие-то проблемы. Я думаю, Килли меня хочет, но боится сказать об этом прямо сам себе, из-за этого его все сводит с ума, и именно из-за этого его так бесит мое общение с Брэдом. Я думаю, он знает правду, но утаивает ее сам от себя и это его путает. Он как будто перестал справляться даже с самим собой.

— Думаешь, он влюблен в тебя?

— Нет, совсем нет. О любви тут и речи быть не может, — хмыкаю я. — Я ему нравлюсь, ну, сексуально привлекаю, уверена в этом на девяносто процентов. Брэд, кстати, тоже это заметил и предложил на вечеринке свою помощь.

— Помощь? — Эйден садится, опираясь на ладони за своей спиной и смотрит на меня. — Что ты имеешь в виду?

— Буквально, Ден. Он сказал, что я нравлюсь Киллиану и, если захочу, он может помочь мне сделать так, чтобы тот признал свои чувства.

— Разве ты ни нравишься Брэду? В чем смысл помогать тебе завоевать другого парня. Или он из тех, кто действует по принципу «для друзей не жалко» и можно делиться девушкой? — я просто пожимаю плечами, не зная, что ответить на это. — Знаешь, крошка, держись подальше от этого придурковатого форварда, что-то мне подсказывает, что он не в себе и намерения его не чистые.