Запах, доносящийся из огромного количества банок с энергетиком, щекочет нос, кто-то из ребят разминается, кто-то перевязывает бинтами запястья, и все это под нудный диалог тренера. Он хороший мужчина и отлично держит нас в узде, но иногда его слишком много, и он слишком дотошный.

Взявшись за шнуровку кроссовок, разбираю в голове все, что знаю о наших соперниках, а знаю я многое, например то, что они любители играть грязно. Не имея физических способностей, они любят давить психологически, неся всякую чушь, бывали моменты, что им удавалось заставить нас торопиться, ошибаться и злиться. Это, конечно, не помогало им выиграть, но выбивало нас из колеи знатно.

Я бросаю взгляд на Брэда и вижу, что он тоже смотрит на меня. В его взгляде нет озорства или знакомого мне самодовольства, понимая, что сегодня важный день, он не пытается задевать и шутить, не пытается вывести меня из себя, наоборот, кивает и показывает наш командный жест кулаком. Вперед бойцы. Сейчас мы с ним одна команда, преследующая одну и ту же цель и, к счастью, Далия остается за пределами поля. Я киваю ему в ответ и тоже показываю жест.

Поприветствовал наших соперников, мы все расходимся по залу, сосредотачиваясь на игре. Я оглядываю трибуны, ища взглядом непонятно кого и, когда вижу Шарлотту, машущую мне со всем энтузиазмом, спешу отвести взгляд. В последнюю неделю она стала слишком настойчива, звонков и сообщений так много, что мне пришлось тащить ее за локоть в ближайшее укромное место и объяснять, что тот секс в кладовке был последним. Судя по тому, что она сейчас здесь, до нее вообще ничего не дошло.

Судья подбрасывает мяч, и я отключаюсь, звуки в зале приглушаются, остаюсь лишь я мяч. Наш участник выигрывает вбрасывание и зал взрывается, ребята нашей школы кричат «вперед "Хейз"», подбадривая нас на победу.

Соперники вступают в игру, проверяя нас на прочность. Я не успеваю уследить в какой момент мяч оказывается в их руках, но когда они делают проход в краску*, я уже там и, ударив плечом в грудь, а потом локтем в корпус, вынуждаю их сделать промах, бросок в спешке не удался.

Забрав подбор двумя руками, понимаю, что сегодня предстоит целая бойня за каждый сантиметр под кольцом. Кинув мяч нашим, убегаю в позицию, моя роль на поле состоит из того, чтобы начались атаки с нашей стороны, не моя задача их заканчивать, ребята все сделают.

Соперники понимают, что проходами нас не взять и решают сменить тактику. Это действует мне на нервы, потому что в нашу прошлую игру, от них не происходило ничего подобного. Пик-н-роллы, смещение*, вывод моего оппонента из краски, попытка вытащить меня наружу и так без конца. Их капитан, Джеймс, каждый раз рычит какие-то оскорбления, стоит ему оказаться рядом со мной. Старается вывести меня из себя, сделать так, чтобы игра была в их пользу. Один раз ему удается поймать меня в ловушку и, выйдя на периметр, замечаю, как он сразу же ушел в проход. Слишком быстро, но я успеваю зацепить его, немного сбить ритм, но это не мешает ему бросить.

И попасть.

Из меня с шипением выходит воздух, первая четверть заканчивается и, подбежав к тренеру, мы обсуждаем нашу следующую тактику, решаем вывести меня в нападение, не покидая позиции тяжелого форварда. Играть по изначальной стратегии не получится, мы должны начать делать это более агрессивно.

Я запрыгиваю на скамейку и вскидываю руки, привлекая внимание команды. Пот градом течет по моему затылку, затекая за шиворот и заставляя челку прилипать ко лбу. Хочется окунуться в холодную воду с головой и привести чувства в порядок. Мы точно не можем проиграть таким оболтусам.

— Мы выигрывали «Уистлей» на каждой игре, — начинаю я. — Сегодняшняя не должна стать исключением, вы меня слышите? Аксел, тебе нужно взять себя в руки, не позволяй им сбить тебя, понял? — он кивает, вытирая пот со лба краями майки. — Мы нагнем их, ровно как и каждого, кто будет играть против нас в этом сезоне. Отбиваем очки!

Команда улюлюкает и, когда я спрыгиваю со скамейки, тренер поддерживающе хлопает меня по плечу.

Игра продолжается, но мы заряжены и нам удается не просто сравнять счет, но и сдвинуться вперед, оставляя соперников позади. В атаке я не тот, кто ведет мяч, я тот, через кого игра становится проще, и сейчас я выкладываюсь на максимум. Экраны*. Подборы в нападении. Вторые шансы, игры через пик-н-роллы с разыгрывающим. Все собирается в кучу, но тактика работает и зал взрывается каждый раз, когда мяч оказывается в кольце соперника.

Я делаю жесткий заслон, из-за чего защитник врезается в меня, теряет позицию, и уже наш защитник проходит под кольцо. Мы получаем еще несколько самых легких очков в нашей жизни. Я даже не могу сдержать улыбку и кричу вместе с ребятами. Игра полностью сместилась в нашу сторону.

«Уистлей» играют против меня персонально жестко, постоянно стараются контактировать, чтобы вымотать, толкают в спину до получения мяча, но я принимаю это все, даже не вздрогнув, не обращая внимание на то, что, быть может, на мне останется пара синяков. Пусть усталость уже и медленно обволакивает тело, я знаю, что продержусь все четыре четверти и унесу победу с собой.

Да, я не собираюсь в НБЛ, не хочу в профессиональный спорт, но сейчас по моим венам разливается такой неописуемый кайф, будто от этой игры зависит вся моя жизнь. Я не отвечаю на колкости соперников, не обращаю внимание на их попытки физического контакта со мной, чем больше очков мы зарабатываем, тем в больший кураж вхожу, и вот уже в голове не осталось ни единой проблемы.

Вот за что я люблю спорт, вот за что обожаю баскетбол. В момент, когда нахожусь на поле, все остальное забывается, я становлюсь единым целым со своей командой, с мячом, даже с гребаным кольцом. А победа… как же сладко ее чувствовать. Пусть «Уистлей» и пытаются отыграть, пусть и ведут себя грубо, они уже знают, что им не выбраться, что выигрыш на нашей стороне, они не смогу отбить все очки, у них даже уже нет шансов сравнять счет, только если не придумают что-то из ряда вон выходящее.

Когда начинается последняя четверть, я уже забываю, кто я и где я, а пот затуманивает зрение, щиплет глаза, ноги уже кажутся чересчур тяжелыми, их тяжело волочить за собой. Это нормально для моей позиции, было бы странно, если бы я оставался свежим в конце. Я беру себя в руки, заставляя оставаться полезным для команды, несмотря на усталость.

Последние секунды игры напоминают выживание, а не тактику. Мы все еще впереди, соперники продолжают делать броски, промахиваться и терять мотивацию. Я стою на линии штрафных, мои руки нещадно дрожат от нагрузки. Один бросок мимо, но второй прямо в кольцо.

Наш счет увеличился.

Игра закончилась.

«Уистлей» едут назад в свою школу с обсосанными задницами. Неудачники.

После игры в раздевалке происходит настоящий хаос, но даже тренер не может сдержать улыбку. Ксавьер с Брэдом забираются на скамейку в одних шортах и голосят во всю старье Pump it, наш трек для победы от The Black Eyed Peas и уже через несколько секунд к ним подключается и Айзек.

— Давайте, кэп, тренер, подпевайте, мать вашу! — орет нам Аксел и скачет по скамейке так, что та скрипит.

Ухмыльнувшись, я поворачиваюсь спиной к ребятам и лицом к тренеру и, раскинув руки, начинаю подтанцовывать и идти задом в сторону своей сумасшедшей команды. Тренер качает головой, а потом начинает петь вместе с нами и вот слова старого трека уже разносятся по всей раздевалке и, уверен, слышны за ее пределами.

Уставшие, убитые, но, черт нас дери, такие живые. Это была не самая сложная игра в нашей жизни, но мы предпочитаем праздновать ее так, словно она последняя. За это я люблю свою команду, она умеют делать целое событие из всего и, несмотря на все передряги, которые случаются между нами за пределами поля, здесь мы одна команда.