Гвардейцы приняли данные без лишних слов. Тройка конвоя синхронно сместилась, меняя укрытия и беря указанные точки на прицел. Рощин припал на одно колено, аккуратно выглядывая из-за угла и вскидывая карабин.

— Сможете их тихо вырубить? — спросил он, оценив диспозицию.

— Высокий шанс осечки, кто-нибудь может закричать. Но могу отвлечь, — поддержала идею Лиза, вспомнив свой ночной побег. — Я попробую дотянуться, исказить их восприятие. Смещу фокус. Они будут смотреть прямо на нас, но видеть лишь пустой забор секунд десять.

Рощин уже открыл рот, чтобы отдать команду к стремительному рывку, когда сверху — со стороны здания — раздался гортанный крик наёмника:

— У забора! Движение!

Чужие разумы, до этого покоившиеся в засаде, мгновенно вспыхнули. Эффект неожиданности был потерян.

Мир вокруг в одно мгновение взорвался оглушительным грохотом. Со стороны бытовок яростно ударили автоматы. Двое гвардейцев, шедших первыми, залегли за бетонными блоками и открыли ответный огонь.

— Держать фланг! — рявкнул Рощин, выдавая длинную очередь по оконным проемам второго этажа, заставляя вражеских стрелков пригнуть головы.

Рука майора бесцеремонно толкнула Лизу назад, укрывая за массивной бетонной опорой. Автоматный гул закладывал уши, в нос ударила едкая пороховая гарь. Бархат княжеского платья мгновенно покрылся грязными разводами от бетонной пыли.

Елизавета глубоко вздохнула и закрыла глаза, полностью отсекая от себя звуки физического мира. Она сфокусировала волю и потянулась ментальным щупальцем к бытовкам. Разумы пятерых боевиков там горели хаотичным огнём адреналина. Лиза вычленила самого слабого — молодого парня, чья боевая решимость прямо сейчас стремительно проигрывала животному страху перед имперскими карабинами. Великая княжна обхватила его сознание невидимыми тисками и безжалостно сжала.

«Вокруг враги. Сзади тебя враг», — прошептал её леденящий голос в самые глубины его мозга, в щепки ломая чужую волю одним коротким импульсом.

Наёмник дёрнулся, безумно оскалился и, резко развернув ствол своего АК, в упор выпустил весь рожок в спину стоявшего рядом командира.

— Какого черта?! — истошно закричал кто-то внутри вагона.

Воспользовавшись неразберихой, двое бойцов Рощина сорвались со своих позиций. Они двигались безупречно, по-фронтовому: пока один подавлял амбразуры короткой очередью, второй на полной скорости менял позицию. Спустя десять секунд синий прямоугольник строительных бытовок полностью перестал подавать признаки сопротивления.

Но со второго этажа здания продолжали бить плотно и агрессивно. Рикошетящие пули с противным визгом крошили бетон прямо над головой Лизы, осыпая ее прическу.

— Прижали! — прохрипел гвардеец справа, уходя в укрытие и на ходу вбивая новый магазин в приемник карабина. — Ваше Высочество, нам нужно окно! Мы не высунемся!

Лиза тяжело выдохнула, вытирая выступивший на лбу пот. Не время деликатности. Собрав всю свою ментальную мощь в один концентрированный кулак, Великая княжна яростно толкнула его вперед — прямо по второму этажу. Сработал опыт преодоления барьеров казематов Тайной Канцелярии.

Ментальный таран прошил фасад здания. Трое боевиков на втором этаже мгновенно обмякли и рухнули на бетонное перекрытие без сознания. Еще двое отшатнулись назад, выронив оружие и с диким криком схватившись за головы, которые буквально разрывало от невыносимой мигрени.

— Работаем! — взревел Рощин, мгновенно реагируя на уязвимость врага.

Его люди синхронно задрали стволы карабинови скосили оставшихся двоих наёмников.

— Вперёд! Бегом! — скомандовал майор, на ходу перезаряжая оружие.

Они сорвались с мест единой группой. Гвардейцы конвоя рванули первыми, обеспечивая огневой заслон. Рощин замыкал строй. Он непрерывно контролировал сектора, держа палец на спуске и лично следя за тем, чтобы Великая княжна благополучно преодолела опасную дистанцию.

Эти несчастные десять метров до входа в здание показались Лизе целой верстой. Сердце бешено билось где-то в самом горле, изодранная ткань платья облепила ноги, мешая каждому движению.

Она почти добежала. Лиза уже занесла ногу над бордюром, когда каблук изящной туфли попал в щель между плитами старой брусчатки.

Мир резко накренился. Лиза потеряла равновесие и неуклюже рухнула боком поперек узкой проезжей части. Асфальт жёстко ударил плечо, выбивая остатки воздуха из легких. Ткань платья с треском разошлась по шву до самого бедра.

— Княжна!.. — Рощин рванулся к ней, но его выкрик утонул в захлебывающемся реве мотора.

Из-за угла стройки вылетел автомобиль. Двигатель нёс машину по узкому проезду на бешеной, самоубийственной скорости — прямо на распластанную на асфальте Елизавету. Секунды сжались в миллидоли. На то, чтобы опомниться или оттащить княжну, времени физически не оставалось.

Гвардейцы конвоя среагировали. Две карабинные очереди прошили лобовое стекло. Убитый водитель рухнул на руль, колесо заклинило, и летящая машина, зацепив бордюрный камень, с жутким грохотом перевернулась. Тонна деформированного железа, бешено кувыркаясь и разбрасывая вокруг себя фонтаны искр и битого стекла, по инерции понеслась на Лизу и заслонившего её Рощина.

Бум!

Воздух перед ними оглушительно лопнул, заложив уши.

В эту ничтожную долю секунды между летящим снарядом и девушкой живым щитом вырос Иван.

Правая рука выбросилась вперед. На пальце яростно ожил титановый перстень. Неоновые капилляры на ободке мгновенно налились ослепительным лазурным светом, а зажатый в матовых клеммах кристалл выдал такой мощный диэлектрический гул, что он перекрыл рёв перевернувшейся машины.

Удар кинетического поля о деформированный капот отозвался прямо в подкорке мозга Ивана. Но вместо привычного, грубого толчка «от себя», сквозь монотонный звенящий хаос боя в его сознание пробилась чуждая, кристально чистая мелодия из нескольких нот. Будто сама структура артефакта, созданного гением Ники, вежливо продиктовала новое решение: не просто отмахнуться от угрозы, а подчинить её траекторию, поймать её в капкан.

Иван оскалился. Перехватывая инерцию многотонной махины, он резко довернул кисть, закручивая ментальный вектор на удержание. Захват!

Внутри всё обожгло жидким пламенем. Мышцы предплечья свело дикой судорогой, из носа заструилась горячая кровь, а в глазах на секунду полыхнула тёмная пелена от запредельного перенапряжения. Кольцо на пальце раскалилось, но Токарев упрямо держал этот чудовищный вес, мысленно упираясь ногами в самую ось мироздания. У него уже был почти смертельный опыт удержания падающей люстры на балу, и эта визжащая груда хлама, несмотря на всю свою ярость, уступила его воле.

Иван выдержал. Сорвав голос на хриплый рык, он рванул руку вверх и в сторону, буквально перекидывая кувыркающийся автомобиль через себя и замершую за спиной Лизу.

Изуродованный остов машины описал тяжелую дугу над их головами и с оглушительным скрежетом рухнул на противоположную сторону проезда, окончательно превращаясь в дымящееся месиво из металла и брызг битого стекла.

Иван сделал шаткий шаг к распластанной на асфальте Елизавете. В голове всё ещё звучала та странная мелодия перстня, а изо рта вырвалось рваное, сиплое дыхание. В этот миг для него перестали существовать и сословные барьеры Империи, и жгучая боль, и сочащаяся из носа кровь. Осталась только она — бледная, посреди пыли и осколков. Он рванулся вперед и протянул к ней руки:

— Ты как? Не ранена? — хрипло, с трудом выталкивая слова из пересохшего горла, спросил он.

Тяжелая ладонь майора Рощина впечаталась Ивану в грудь, бесцеремонно отталкивая его. Ослабевшие ноги Токарева чуть не подкосились на брусчатке.

— Назад! — процедил Рощин. Голос офицера походил на лязг затвора, а в сузившихся зрачках полыхнула угроза. — Руки убрал от Её Высочества! Отошел, я сказал!

Елизавета нахмурилась. В её глазах, еще секунду назад полных шока, промелькнула обжигающая вспышка раздражения, направленная прямо на майора. Но вековая аристократическая выучка взяла верх: Романова прекрасно понимала, что гвардия обязана следовать уставу при любых обстоятельствах, и нарушать протокол на глазах у бойцов конвоя — недопустимо.