— Это называется «поддержанием температурного режима партнёрши». Пункт восемь дробь два Устава придворного церемониала. К тому же ваш отец смотрит на нас через лорнет с галереи. Если я отстранюсь, он решит, что я не уважаю ваш род.

Финальный щелчок его парадных каблуков по лакированному паркету внезапно превратился в скрежет перегруженного металла. Образ залитого огнями зала разбился, как хрупкое стекло. В ту же секунду сладковатый аромат свечного воска и дорогих духов испарился, уступив место удушливой вони авиационного керосина и старой оружейной смазки. Вой метели за бортом «Нетопыря» окончательно похоронил под собой отголоски вальса.

Реальность вернулась во всём своём ледяном уродстве, и лишь ощущение его руки на её спине осталось неизменным — тем самым осязаемым, единственным островком спокойствия посреди хаоса.

Ася плотнее прижалась к его плечу, перенимая это странное, спасительное спокойствие. На долю секунды подняла взгляд. Огромные ореховые глаза. Секундная вспышка неуместного на передовой тепла — и взгляд тут же погас, уступив место маске холодности.

Аксель едва заметно дёрнул уголком губ. Подавил глухой, неуместный импульс прикоснуться к её лицу. Вместо этого его пальцы привычно скользнули вниз — проверить затвор её оружия. Чёткий механический ход, металл сухой и чистый.

Внутренний такт и жёсткий регламент ведомства заставляли держать дистанцию надёжнее любых замков. Но Команда «А» была готова к любому адскому пеклу.

Ася отвела взгляд и посмотрела в угол кабины. Там, поглощённый глубокой тенью, о чём-то размышлял граф Орлов. Его личный экзоскелет, состоявший из угольно-чёрного композита, казался продолжением темноты. Лишь серебряное тиснение на баллистическом бронеплаще едва заметно бликовало в полумраке, подчёркивая ширину его плеч.

— Ваше сиятельство, — Ася уверенно обратилась к командиру. — Я знаю ваш боевой опыт. Но… пожалуйста, не ищите повода для героизма. Оставьте чёрную работу нам. Вы слишком ценны для Империи.

Орлов медленно повернул голову. На секунду его жёсткий взгляд зафиксировал лицо девушки, и в самой глубине зрачков промелькнуло нечто непривычное — мимолётная, почти отцовская мягкость.

— Сомневаетесь во мне, графиня Долгорукова? — с лёгкой иронией спросил Орлов.

Ася стушевалась, щёки вспыхнули румянцем.

— Нет, Ваше сиятельство, что вы! По оперативным сводкам, у «Прометея» в этом секторе тяжёлое вооружение, включая кумулятивные заряды. Я лишь напоминаю про тактическую целесообразность. Вы наш главный козырь, граф. Не хотелось бы остаться без него на нижних ярусах.

Нарышкин откинулся на спинку сиденья, с искренним удовольствием наблюдая, как она оправдывается.

— Асия, вы, видимо, недостаточно внимательно читали личный профиль графа, — подмигнул он, заставив девушку возмущённо надуть губы.

— Какой? — огрызнулась она вполголоса. — На котором через всю обложку налеплен штамп «Совершенно секретно» и три имперские печати?

— Вот именно, — хмыкнул Аксель.

Нарышкин был прав: они оба знали, на что способен их командир, но одно дело — сухие отчёты о зачистках прошлых лет, и совсем другое — реальный боевой выезд. Орлов всегда воевал на острие, презирая штабные блиндажи, и Ася, как опытный тактик, прекрасно понимала: глава Канцелярии снова пойдёт первым. И её неуставное «не лезьте на рожон» было не страхом новобранца, а трезвым расчётом бойца, который ценит жизнь своего командира. В этой грязной войне дворянская кровь лилась так же легко, как и любая другая.

Орлов никак не прокомментировал этот короткий спор напарников. Он лишь задумчиво отвернулся к иллюминатору, давая понять, что разговор окончен.

За стеклом метель грызла обледенелые скалы, но видел граф совершенно другую картину. Перед глазами стоял Лев Нарышкин, замерший на вертолётной площадке московского небоскрёба.

«Грядут перемены, граф. Время великих потрясений».

Старый прорицатель оказался прав. Потрясения не заставили себя ждать. Новости настигли Орлова, едва он успел покинуть убогую квартирку Токарева на столичной окраине. То, что поначалу казалось точечными нарывами на теле Империи, прорвалось ядовитым гноем.

«Прометей» окончательно потерял страх.

Граф вспомнил, как ещё несколько лет назад аналитики Канцелярии подшивали в папки первые рапорты об этой группировке. Тогда они казались высшему свету лишь раздражающим шумом. Кучка фанатиков устраивала мелкие диверсии на подстанциях. Затем посыпались кибератаки на серверы министерств. Они нагло продвигали манифест о мире без господ, где власть должна принадлежать человеку по труду, а не по праву крови. Знать брезгливо отмахивалась, называя смутьянов «термитами» за манеру подтачивать фундамент государственной машины изнутри.

Но термиты вылезли из щелей наружу.

«Прометей» расчётливо заигрывал с рабочим классом. Им кровь из носу нужна была поддержка простого народа, поэтому бунтовщики принципиально избегали жертв среди плебеев, чтобы не превратиться в глазах толпы в террористов.

Их целями становилась исключительно высшая знать. Вспыхнувшие в промышленных зонах бунты быстро переросли в полноценную партизанскую войну, где «Прометей» начал точечно отстреливать дворян. Машины высокопоставленных чиновников взрывались на подземных парковках. Фанатики пытались показать толпе, что кусок свинца сильнее любого древнего дара. И народ, уставший от дворянской спеси, начинал прислушиваться.

Подавление бунтов, зачистки окраин. Казематы Империи заполнялись сотнями мятежников. Брали даже тех, у кого находились листовки «Прометея».

Несмотря на карательные меры, «Прометей» креп не по дням, а по часам. Организация быстро обрастала деньгами сочувствующих и новейшим оружием с военных складов. Кучка бунтовщиков превратилась в полноценную армию. И первые рейды по базам обернулись для имперцев горькой кровью. Вместо дезорганизованного сброда представители власти натыкались на подготовленных идейных бойцов. Подпольщики яростно отстреливались до последнего патрона и взрывали себя вместе с архивами.

А теперь поджигатели решили доказать, что способны поставить на колени высшую кровь. Взяли заложника. Похитить наследника древнего рода, княжича Тимура Юсупова, прямо из охраняемого поместья — это наглый плевок в лицо всей аристократии.

Ситуация пахла настоящей войной. Войной на территории государства. Глава Канцелярии лично присутствовал на экстренном совещании во дворце, где княгиня Юсупова, бледная от ярости, требовала размазать бунтовщиков. Терпение Императора лопнуло. Государь не просто подписал приказ о штурме — он дал Канцелярии карт-бланш. Давить как насекомых. Выжигать гнёзда до тех пор, пока от их хвалёного равенства не останется лишь серый пепел.

Трость в руках графа звякнула о стальной пол. Орлов перевел взгляд на Асию и Акселя, тихо переговаривавшихся напротив.

Над головой с противным, резким писком загорелся красный тактический свет. Время размышлений кончилось. Пришла пора выжигать заразу.

— Господа офицеры, внимание, — отчеканил Орлов. — До высадки полторы минуты.

Бойцы в отсеке синхронно вскинули головы.

— Наша цель — заложник, княжич Тимур Юсупов. По оперативным данным, бунтовщики укрепились жёстко. Приготовиться к тяжёлому сопротивлению. Помните: спасение Юсупова в приоритете. Также напоминаю…

Договорить граф не успел.

Снаружи громыхнуло так, что тридцатитонную тушу вертолёта швырнуло в сторону, словно щепку. Оглушительный взрыв перекрыл рёв винтов. Лопасти ведущей машины срезало зенитным огнём бунтовщиков, и объятый пламенем вертолёт, закрутившись в безумном штопоре, рухнул в ущелье.

Их ждали. «Прометей» знал об атаке.

Салон вертолёта утонул в завывании сирены. Пилот отчаянно забирал штурвал на себя, уводя машину от следующего залпа.

— Зенитные комплексы в южном секторе! — протрещал в наушниках панический голос из рубки.