Часы тикали. Время не просто шло — оно поджимало со всех сторон. Филипп в Кремле мог в любой момент проверить её комнату. Лиза не знала, сколько времени им отмерено, но с каждой секундой шанс вытащить Ивана живым неумолимо стремился к нулю.

Внутри однушки царил зловещий хаос. Перевёрнутый диван, выпотрошенные платяные шкафы, разбитый кинескоп старого телевизора, битая посуда — Канцелярия перевернула здесь каждый сантиметр.

Ника сидела на уцелевшей табуретке в самом углу, положив мотоциклетный шлем на колени. С тех самых пор, как Иван завалился к ней в мастерскую со сгоревшим амулетом и дворянскими книгами, вся их привычная, понятная жизнь стремительно покатилась под откос. Теперь Ванька в казематах, а Ника, глядя на развороченный косяк двери, не могла перестать думать об одном: а как скоро приедут уже за ней? В пустоте квартиры раздалось одинокое шмыганье носом.

Внезапный шорох шагов на лестничной клетке заставил её вздрогнуть и инстинктивно потянуться в рюкзак за тяжёлым мультитулом. Дверь скрипнула, и в помещение вошли двое.

— А это что за фифа? — мгновенно выдала Ника, полоснув взглядом по девушке, шедшей впереди Гриши.

Григорию не нужно было обладать даром ментализма, чтобы физически прочувствовать пробежавшую между девушками искру напряжения. Нет, это была не искра. Это был стокиловольтный разряд, от которого воздух в тесной однушке осязаемо затрещал.

Елизавета остановилась посреди разгрома, медленно, с убийственной грацией опустила солнцезащитные очки на переносицу и посмотрела на Нику как на придорожную пыль.

«Это, наверное, та самая подружка», — зафиксировал императорский разум, подметив и засаленную куртку, и поношенные ботинки, и растрёпанные волосы оппонентки.

— Отойди, девочка, мне работать нужно, — ледяным тоном отчеканила Лиза.

Её великолепные кожаные сапожки, стоившие как годовой бюджет этого двора, уверенно протопали прямо по хаосу квартиры.

Гриша только открыл рот и испуганно приподнял руку, пытаясь придержать Нику от очевидного самоубийства, но суровую обитательницу промзоны было уже не остановить.

— Эй, мамзель, а ты не слишком ли борзая? — не сдавалась Ника, вскакивая с места и сердито поджимая губы. — Что она вообще тут забыла? — резко бросила она Грише, проигнорировав царственную гостью.

Демидов примиряюще поднял обе ладони, молясь, чтобы фитиль погас, и взрыва не произошло.

— Ника, это великая княжна Елизавета, — пытаясь размеренным спокойствием разрядить раскалённую обстановку, торопливо произнёс Гриша. Затем он обернулся к Романовой, смиренно склонив голову: — Ваше Высочество, простите, пожалуйста, сию даму, она просто не признала вас в маскировке.

«А-а, Елизавета… Кажется, я уже слышала это имечко», — молнией промелькнуло в голове у Ники.

Лиза лишь высокомерно хмыкнула, нехотя сделав вид, что извинения Демидова принимаются. Больше не обращая внимания на «чернь» в виде Ники, Великая княжна плавно прошлась по разгромленной комнате, готовясь к ювелирному считыванию ментальных слепков. Ведь именно за этим она здесь.

Солнцезащитные очки Лизы приземлились на подоконник.

— Как он так живёт?.. — сорвался с её губ растерянный шёпот.

Княжна медленно обвела взглядом разгромленную комнату, пытаясь мысленно воспроизвести то, как она выглядела ранее. Ей хотелось понять человека, который умудрялся спать, есть и дышать в этих четырёх стенах.

Императорский разум, привыкший к масштабам кремлёвских покоев, споткнулся об однушку. Никаких анфилад, никаких пилястр или мраморных колонн. Интерьер дышал спартанской суровостью.

Потолок слишком низкий, давит. Стены — эстетический кошмар. А мебель… мебель была просто отвратительной. Перевёрнутый диван с грубой обивкой, тумбочка с облупившейся краской и хромой табурет в углу — в её мире такие вещи посчитали бы мусором, не заслуживающим даже взгляда.

Княжна инстинктивно прикрыла рот ладонью, закашлявшись от облачка пыли.

— Да так все живут, — выдала базу Ника.

Способность Ивана не просто находиться здесь, а жить, дышать, улыбаться своей наглой ухмылкой в таких жутких, лишённых элементарной красоты условиях, вызвала у Елизаветы восхищение. Этот парень оказался сильнее, чем лощёные гвардейцы и графы из её окружения, чьё величие держалось лишь на фамильном золоте. Ремарка Ники для Лизы осталась где-то на периферии.

— Ваше… Лиза! Каков план? Что нам нужно делать? — вежливо поинтересовался Гриша, переступая с ноги на ногу и едва не задевая плечом потолочный светильник.

— Не мешать, — отрезала княжна, концентрируясь.

Лиза сделала глубокий вдох и закрыла глаза, отбрасывая прочь физические неудобства. Ей нужно было заглянуть глубже грубого материального мира. В ту секунду, когда её веки распахнулись, глаза резко вспыхнули лазурным сиянием. Она начала читать комнату.

«Вот фифа неоновая», — Ника скептически прищурилась, скрестив руки на груди.

Воздух вокруг княжны начал едва заметно вибрировать. Для Лизы реальность расслоилась. Стены и мебель потеряли чёткость, превратившись в блёклые декорации, поверх которых лежали чужие эмоции. Психическая энергия, оставленная людьми, всегда сохраняла свой уникальный спектр. Княжна потянулась сознанием вперёд, как ищейка, нащупывающая невидимые нити, и принялась перебирать самые яркие ментальные контуры, за которые можно было зацепиться.

Квартира буквально кричала отголосками недавнего насилия. Лиза повела ладонью в воздухе, и перед её внутренним взором закружились призрачные силуэты.

Вот блёклые, зеленовато-серые следы штурмовой группы. Исполнители. Оперативники Канцелярии действовали как безликие автоматы. Лиза мысленно перебирала их фантомы один за другим, но от них фонило лишь бездушной дисциплиной и казённым холодом. Они крушили мебель, переворачивали матрас и вскрывали полы, повинуясь чужому приказу. Их слепки были слишком серыми, за них нельзя было уцепиться.

Княжна сместила фокус внимания к центру комнаты. Здесь ментальная ткань была разорвана в клочья. Лиза увидела Ивана. Его астральный отпечаток сиял упрямым, ровным янтарным светом. Он отбивался. Лиза кожей почувствовала его злость и то, как его силовой контур вспыхнул, когда его повалили на пол сразу четверо.

А где вожак стаи?

Лиза сделала шаг к дверному проёму. Там, у выбитого косяка, висело липкое марево тёмно-бордового, почти чёрного цвета. От этого слепка веяло сытой уверенностью и властью. Княжна замерла, концентрируясь на фантоме. Перед её мысленным взором соткалась высокая, поджарая фигура. Хищный разлёт бровей, холодные глаза и торжествующая усмешка на тонких губах.

Шувалов.

Она была абсолютно уверена, что это он. Лиза видела его на закрытых приёмах в Кремле, когда отец вызывал руководство Канцелярии на ковёр. Этот человек не просто руководил захватом — он упивался своей миссией. Шувалов лично защёлкнул на запястьях Ивана наручники. Ментальный слепок зафиксировал его триумф: «Попался, выскочка». Его след был свежим, жирным, пульсирующим. Настоящий подарок для опытного менталиста.

Лазурный свет в глазах Лизы медленно угас. Она повернулась к Грише и Нике, поправляя сползшую с плеча лямку сумочки. На лице заиграла торжествующая улыбка.

— Господа, великая княжна взяла след! — гордо заявила Лиза, победно вскинув подбородок.

Пикнула сигнализация, двери внедорожника разблокировались. Лиза изящно опустилась на переднее сиденье. Гриша хлопнул водительской дверью и повернулся к открытому окну.

— Ника, запрыгивай! — добродушно пригласил он.

— Не, спасибо, я как-нибудь сама, — донёсся с улицы резкий голос Ники.

Лиза, украдкой из-под очков, скользнула изучающим взором по бунтарке. Ника направилась к припаркованному на углу улицы мотоциклу. Лиза едва заметно поморщилась, когда девчонка одним резким движением оседлала своего двухколёсного монстра и рванула рычаг стартера. Окраина отозвалась тяжёлым, утробным рыком проснувшегося мотора.