Внедорожник плавно тронулся. Лиза сосредоточилась на ментальном следе Шувалова. Перед её внутренним взором пульсировала четкая нить следа, уходящего от подъезда.

— На следующем перекрёстке налево, — скомандовала княжна.

Автомобиль послушно повернул. Лиза направляла Гришу, будто всю жизнь преследовала цели по ментальному следу. «Может, не тому человеку доверили тайную канцелярию?» — собственные мысли ее позабавили, а в груди разлилось приятное тепло.

На следующем участке пути нить стала слабее, и Лиза прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Но одна деталь ей чертовски мешала. Не тряска по старой дороге и даже не головная боль. Ей мешал этот наглый, несносный звук, который то приближался к правому борту машины, то внезапно исчезал.

Лиза приоткрыла один глаз и посмотрела в боковое окно.

Ника. Ну конечно.

Подружка Ивана не просто ехала следом — она безбожно красовалась. Девица вела свой байк с такой лёгкостью, словно на нём родилась. Вот она эффектно заложила крутой вираж, пролетая в каких-то сантиметрах от зеркала Гриши, и вырвалась вперёд. Лиза невольно затаила дыхание: Ника шла наперерез потоку, лавируя между рядами. В каждом её движении, в каждом дерзком повороте головы сквозь визор шлема читался один и тот же немой, издевательский вызов:

«А ты так можешь?»

Лиза поджала губы. Девчонка буквально упивалась своей свободой. Она показывала, что ей плевать на правила. Она была здесь хозяйкой. Смелая, отчаянная, дикая.

— Нам прямо, Гриша. Поторопись, — процедила Лиза, закрывая глаза.

Иван безуспешно пытался уснуть. Условия были комфортными, насколько это возможно в заключении, но сон всё равно не шел. Чтобы хоть как-то отвлечься, Иван начал считать овец.

«Одна овца, две овцы, три…»

Кудрявые зверюшки лениво перепрыгивали через воображаемую изгородь прямо на фоне матовых панелей камеры.

«…девять, десять…»

На одиннадцатой овце уставшее сознание выдало сбой. Картинка смазалась, и вместо очередного животного через забор вдруг грациозно перемахнула Мария Шереметьева. Профессор поправила очки и укоризненно посмотрела на него, словно прямо сейчас собиралась отчитать за прогул.

Иван мысленно выругался и резко перевернулся на другой бок. В ту же секунду в голове раздался до боли знакомый голос. Он точно не принадлежал Шереметьевой из развеянной только что фантазии. Виски отозвались болью, мысли потяжелели. Иван инстинктивно зажмурился.

— Иван, мы здесь! — ментально коснулась его Лиза.

Иван ощутил, будто его внезапно погрузили на стометровую глубину, где чужая воля бережно раздвинула его собственные мысли и добавила туда свои.

Группа поддержки Ивана расположилась внутри заброшенного недостроя, прямо напротив бетонной махины спецблока Тайной Канцелярии. Центром импровизированного лагеря была Лиза. Грише и Нике не оставалось ничего, кроме как наблюдать за княжной и пытаться не замерзнуть.

На долю княжны выпало немало испытаний. Ей пришлось присесть на перевернутую ржавую бочку, чтобы расслабиться и поймать концентрацию. Дизайнерские брюки протестовали против подобного святотатства. Не менее сложным испытанием стал барьер Тайной Канцелярии.

Даже в такой нетипичной обстановке Елизавете можно было бы устроить фотосессию — Гордая спина, плавная линия плеч. Но пальцы, впившиеся в виски, дрожали. Зубы стиснуты, на лбу — крупные капли пота. Внутренний зуд от глушилок Канцелярии, долетавший даже сюда, запутывал ментальный фон. По всем законам волновой теории, этот барьер был непреодолим.

Но в жилах Елизаветы текла не просто лазурная водичка. В её генах бурлила мощь Петра Великого. Барьер огрызался, выталкивая её ментальные нити. Тогда Лиза решила отбросить ювелирную точность и ударила лавиной.

Ментальный каскад сформировался в таран и проломился сквозь барьер, нырнув в изолированную камеру прямо к огоньку контура Ивана.

Связь встала. Натянулась, как раскалённая струна, грозя в любую секунду оборваться.

«Токарев, отвечайте!», — её мысленный голос ворвался в сознание Ивана, вибрируя от напряжения. «Как с вами обращаются? Что они пытались узнать?»

«Ваше Высочество! — мысленно отозвался механик, вставая с койки — А я уж думал, вы пропустите вечерний эфир.»

«Не беси!» — Лиза послала импульс, и тысячи искорок вспыхнули перед глазами Ивана, будто его только что хорошенько огрели по голове. «Прости! Я случайно.» — неловко запричитала княжна.

Иван выдохнул, приходя в себя и попытался сконцентрироваться. По голосу Лизы он понимал, что времени было мало.

«Прощение даровано! Обращаются по первому разряду, — Иван транслировал мысли спокойно и размеренно, словно отчитывался бригадиру в конце смены. — Никаких допросов. Морду не били, пальцы целы. Комната чистая, сухая. Кормят вообще как на убой. Даже вода в стакане фильтрованная.».

Лиза чувствовала как силы её покидают. Поддерживать связь было невероятно сложно. Расстояние и глушилки делали своё дело.

В этот самый миг в Кремле её ментальный двойник, сидевший у камина, на долю секунды потерял плотность. Копия княжны вдруг неестественно дёрнулась и пошла рябью. Иллюзия, лишённая подпитки изголодавшегося разума Лизы, рефлекторно отреагировала на резкий порыв ветра из приоткрытого окна.

Фантом замер и… громко, смачно чихнул. Звук получился совершенно не дворянским. Книга стихов выпала из иллюзорных пальцев, но тут же вернулась на место, когда слепок восстановил форму.

За дверями послышался шорох. Филипп, как раз проходивший мимо, замер как вкопанный. Великая княжна никогда не чихала так… шумно. Филипп аккуратно прильнул ухом к дверям покоев Елизаветы.

«Токарев, они хотят повесить всё на вас!», — ментальная волна Лизы внезапно трансформировалась. Вместо словесных конструкций хлынули яркие насыщенные образы. Лиза соображала, стремительно связывая все разрозненные нити воедино. Вывод был очевиден.

Ивана не допрашивают. Его не бьют и не ломают. Значит, он нужен им для совершенно другой цели. Из него сделают пример. Показательно распнут перед публикой. Устроят судилище, где обвинят во всех мыслимых грехах — от связей с террористами «Прометея» до саботажа в Академии. Вспышки репортерских камер, глумливые заголовки и приговор, призванный доказать черни: любой простолюдин, сунувший нос в дела высшей крови, закончит здесь. На плахе.

Эти образы пронеслись в голове Ивана, яркие и осязаемые, словно трехмерная проекция. Механик замер. Такой способ общения даже эффективнее, чем складывать слова в предложения. Мысль передавалась в чистом виде — без задержек. А если попробовать преобразовать воспоминание в…

Иван оборвал себя, возвращаясь в реальность. Княжна очень быстро выстроила логическую связь, до которой он по какой-то причине не дошел сам. Его действительно лелеяли как ценный экспонат для показательной казни.

«Суд? Доказательства?» — Иван мгновенно перехватил инициативу, запустив в ответ свою трансляцию образов.

В голове Лизы замелькали рваные, залитые кадры из МВМА. Вот лже-лакей в наводит на Ивана с Агатой ствол. Вот сама Лиза, выплескивая силу, сковывает тело убийцы ментальным блоком. Вот хук Ивана, отправляющий террориста в нокаут. Механик требовательно крутанул мысленную ленту вперед, без слов задавая главный вопрос: «Показания убийцы? Где этот смертник? Его допрос разобьет любое их судилище».

«Увезли! Исчез! Не дали допросить!» — ментальный голос Лизы сорвался. «Если они хотят тебя подставить, то заметут все следы. Пойми ты, Токарев, в суде будет только мое слово против всей машины Тайной Канцелярии…»

«Не слово. Образы», — жестко перебил Иван.

Он послал ей четкую трехмерную картинку: массивный латунный раструб, линзы и лазурный силовой кристалл, проецирующий воспоминания княжны прямо на белую стену каземата. «Есть такой артефакт? Чтобы вытащить твою память наружу и показать всем?»

«Ментальный проектор? — канал связи на секунду пошёл рябью от ее изумления. — Нет! Отродясь такого не видела!»