Двери аналитического департамента распахнулись от пинка ботинка телохранителя.

В зале, где на десятках мониторов крутились графики и котировки, воцарилась гробовая тишина. София, не сбавляя скорости, дошла до центрального Т-образного стола главного аналитика, грациозно взмахнула пышной юбкой и в один прыжок оказалась прямо на полированном дереве. Сандалики со стуком встали рядом с клавиатурой топ-менеджера.

Охрана слаженно разошлась по углам зала, заложив руки за спину и перекрыв выходы. Катя и Маша синхронно заняли позиции по краям стола, скрестив руки на груди и уставившись на бледных айтишников, как на провинившихся двоечников.

София обвела зал ледяным, командирским взглядом. Бант на ее затылке замер. Она выглядела как боевой генерал, который только что захватил вражеский штаб, но при этом изящно отхлебнула кофе из поданного слугой стакана.

— Слушать сюда, финансовые гении! — София спрыгнула со стола и со стуком поставила стакан прямо на чей-то годовой отчет. — Игры в биржевые индексы временно окончены. Сейчас вы работаете на «Элиту. Топ». Задача — тотальный цифровой шпионаж и полная сборка ночной погони на Краснопресненской из любых осколков, которые найдете в сети.

Она сделала знак рукой, и слуга шмякнул перед главным аналитиком раздувшуюся папку.

— Мне нужно всё, — отчеканила София. — Записи со смартфонов прохожих, видеорегистраторы машин, дорожные камеры, объективы дронов-доставщиков, чертовы глазки умных домофонов на набережной и камеры банкоматов. Стяните весь этот мусор в единую трехмерную таймлайн-модель.

Главный аналитик фонда — мужчина с седыми висками и часами по цене однушки на окраине — судорожно сглотнул и поднялся с кресла.

— Ваше сиятельство… при всем уважении, это невыполнимо. Чтобы написать парсеры, обойти протоколы безопасности министерств, выкачать и обработать эти терабайты неструктурированных данных, потребуются недели. Серверы фонда просто лопнут от такой нагрузки. Нам нужна куча времени!

— Время — это бумажки в ваших кошельках, — хищно улыбнулась София и медленно опустила ладони на распределительный щит главного серверного терминала, торчащий из стола. — А у меня есть кое-что получше.

Зрачки девушки вспыхнули неоном. По залу пронесся осязаемый импульс, от которого у всех зазвенело в ушах, а волоски на руках встали дыбом.

Серверы за бронированным стеклом утробно заревели. Кулеры процессоров взвыли на таких оборотах, будто истребитель шел на взлет. София врубила свой дар на максимум, искусственно разгоняя вычислительные мощности техники и ломая сетевые шлюзы напролом.

На гигантском настенном экране главного атриума сотни серых полосок загрузки и нулевые проценты выполнения задач вдруг дернулись. С безумной, неестественной скоростью индикаторы начали стремительно окрашиваться в ядовито-зеленый цвет. Проценты побежали со свистом: тридцать, пятьдесят, восемьдесят пять… Цифровая вселенная фонда прогибалась под волей Разумовской.

Катя и Маша за ее спиной синхронно хмыкнули. Зал аналитиков, ошалев, быстро застучал по клавиатурам.

Монтажная студия «Разумовский Капитал» напоминала центр управления космическими полетами. В полумраке светились три огромных соединенных друг с другом монитора, на которых покадрово была разложена ночная трагедия на Краснопресненской набережной.

София сидела в глубоком кожаном кресле, закинув ногу на ногу. Ее лакированный сандалик мерно покачивался в воздухе. Рядом на подлокотниках сидели Катя и Маша, завороженно глядя на экраны, а за их спинами, словно тени, застыли шеф-редактор фонда и ведущий специалист по нейро-маркетингу.

На центральном мониторе красовался самый грязный кадр из компромата «Прометея»: спортивный байк полковника Михаила Романова летит по набережной, а гражданский «Мерседес» и тяжелый внедорожник перед ним неестественно резко виляют, врезаясь в отбойники и пытаясь перекрыть дорогу черному фургону террористов.

— Итак, Ваше Сиятельство, — шеф-редактор осторожно прочистил горло, указывая лазерной указкой на экран. — Вот этот кусок. В оригинальном видео «Прометея» закадровый голос прямо говорит, что Романов брал под ментальный контроль обычных водителей. Нам нужно это опровергнуть. Но… на записи видно неественное движение многих машин. Что мы напишем? Как это перекрутить?

София медленно опустила стаканчик с кофе на приборную панель пульта и хищно прищурилась.

— Перекрутить? Забудь это слово, — ее голос прозвучал обманчиво мягко. — Мы просто покажем то, что эти нищие фанатики предпочли вырезать. Включай покадровый разбор с камер банкомата «Империал-Банка», которые мы только что выкачали.

Режиссер монтажа послушно щелкнул клавишей. Картинка сменилась на ракурс сбоку.

— Стоп! — скомандовала София, подавшись вперед. — Увеличь левое пассажирское окно фургона «Прометея». На максимум.

Экран послушно приблизился. Нейросети фонда, разогнанные даром Разумовской, мгновенно убрали цифровой шум и смазанность от скорости. В окне фургона четко прорисовалась фигура боевика Лехи, сжимающего в руках карабин.

— А теперь, мальчики, совместите таймлайн видео с аудиодорожкой, которую мы сняли с направленного микрофона системы дорожного контроля «Безопасный Город».

Наконец зз динамиков монтажки, очищенный от рёва моторов и свиста ветра, вырвался хриплый, истеричный крик:

«Седой, бей их! Сноси к чертям, у нас броня!»

В студии воцарилась звенящая тишина. Катя и Маша синхронно приоткрыли рты, а шеф-редактор фонда медленно перевел взгляд на Софию.

— Вы понимаете, что это значит? — София победоносно улыбнулась, и черный бант на ее затылке качнулся. — Теперь мы можем показать, что «Прометей» вёл огонь по гражданским машинам, чтобы создать хаос и оторваться. А что делал полковник Романов?

Она встала с кресла, подошла к экрану и пальцем с малиновым лаком очертила траекторию «Мерседеса».

— Он же менталист! Он считывал намерения террористов! И перехватывал гражданских. Мы скажем, что он выдергивал их с линии огня. Мы скажем, что полковник Романов ментально уводил невинных людей от верной гибели, пока в них летели пули. Он каждую секунду рисковал своей головой, чтобы увести людей!

Шеф-редактор фонда за секунду преобразился, его глаза азартно блеснули. Атмосфера лучших корпоративных войн захлестнула студию.

— Гениально… — прошептал он, уже набрасывая план на планшете. — Мы делаем всё покадрово. Красный вектор — траектория огня террористов. Зеленый вектор — ментальные нити Романова, уводящие машины. Например, вот эти кадры подойдут, здесь не подкопаться. А вот тут накладываем очищенный звук с криками боевиков. Внизу пускаем бегущую строку с именами спасённых водителей и их интервью: «Я думал, мне конец, но какая-то сила просто вышвырнула мою машину из-под обстрела! Романов — мой спаситель!».

— Именно, — София вернулась в кресло, удовлетворенная тем, как быстро аналитики поймали ее волну. — Денег не жалейте, заплатите, кому нужно. И смонтируйте всё так, чтобы у каждого при просмотре волосы дыбом вставали от ярости на этих «освободителей» из подворотни. «Прометей» — безжалостные мясники. Полковник Романов — израненный, истекающий кровью герой Империи. Работаем!

Огни улиц вечерней Москвы размывались на мокром стекле представительского «Майбаха», превращая город в колеблющееся световое марево. Активно работали дворники, чтобы добыть хоть какие-то крупицы видимости для водителя. В салоне царила полутьма, нарушаемая лишь мягкой подсветкой приборной панели и тихим шелестом шин по залитому водой асфальту.

Аристарх Валерианович, глядя на экран смартфона, наслаждался результатом «крепостного» дня, устроенного внучкой. В его наушниках отчетливо прозвучало:

«Седой, бей их! Сноси к чертям, у нас броня!»

Герой Империи Романов каждую секунду рисковал головой. Финал ролика добивал бегущей строкой с именами спасённых людей.

Глаза ректора академии азартно блеснули, а в душе пробежала волна искреннего, глубокого восхищения. Старый офицер мгновенно просчитал потенциал этой медиа-бомбы. Он тут же набрал внучку.