Иван выровнял тумбочку и, стараясь восстановить сбившийся пульс, присел собирать мелочевку. На его лице проявился коктейль из негодования и раздражения. «Мне дадут сегодня поесть?!» — замученно проковыляла мысль.

Незнакомец неспешно положил ладони на золотой набалдашник трости, наблюдая за этой суетой.

— Вечер добрый, Иван, — негромко произнес мужчина. На механика изучающе смотрели холодные, цепкие глаза, в которых читалось непререкаемое превосходство. — Вы знаете, кто я?

Иван медленно выпрямился, приводя дыхание в норму. В этой тесной комнате они стояли друг напротив друга — бархат и джинса, дорогая трость и грязные руки. Иван выдержал его взгляд, не моргнув и не опустив глаз.

— Граф Орлов, я полагаю, — буркнул Ваня, скрестив руки на груди. — Не припомню, чтобы я звал вас в гости.

— Вы предпочли бы наведаться ко мне? — лениво поинтересовался граф, и от его обманчиво-мягкого тона в воздухе повеяло могильным холодом Тайной Канцелярии. — Ваша удача, что дело деликатное.

Повисла напряженная пауза. Ни один мускул на лице Ивана не дрогнул, хотя он прекрасно понимал, кто именно перед ним сидит.

Он знал эту породу. Орлов был из тех, кто не машет оружием. Потому что оружие — это он сам. Кинетик. В этой тесной комнатке ему даже не нужно было вставать — достаточно было захотеть, чтобы у Ивана схлопнулись лёгкие или хрустнули шейные позвонки.

Орлов коротким движением указал на деревянный стул, стоявший прямо напротив кресла.

— Сядь.

Иван оглядел предложенный стул, затем перевел взгляд на породистое лицо графа. Проигнорировав приказ, Иван двинулся к подоконнику и уселся прямо на него, нагло закинув ногу на ногу. Он запустил руку в плетеную корзинку, выудил оттуда слегка подсохшее яблоко и с громким хрустом откусил.

— Слушаю вас, граф, — произнес он, продолжая жевать.

Орлов посмотрел на обнаглевшего простолюдина так, будто тот заполз к нему на тарелку. С неприкрытой брезгливостью обвёл взглядом убогую обстановку квартиры.

— Жёлтые обои, пыль… — тихо процедил глава Канцелярии. — Ты здесь живёшь или отбываешь наказание?

— Ваше сиятельство, вряд ли вы явились переклеивать мне обои, — хладнокровно парировал Иван. — Чем обязан?

Взгляд Орлова затвердел. Граф подался чуть вперед, опираясь на свою трость.

— Иван, мне кажется, твой язык слишком длинный для такой крохотной комнатки, — в голосе Орлова вкрадчивость. — Не боишься, что я его укорочу?

Иван застыл на месте. Челюсти невольно прекратили движение, а надкусанное яблоко так и не дошло до губ, застыв в сантиметре от лица. На долю секунды в груди кольнул холодный укол понимания — перегнул. Натянул струну до предела. Однако сдать назад сейчас означало проиграть всё поле.

Он с нажимом дожевал кусок, с усилием проглотил его и, нарочито небрежно ухмыльнувшись, примирительно развёл руками:

— Тогда я не смогу отвечать на ваши вопросы.

Орлов замер, медленно и въедливо сканируя его взглядом, словно препарируя мысли. Пауза тяжелым прессом повисла в комнате, прежде чем граф вернул себе бесстрастие. Он находился на службе, и этот подмосковный механик пока совсем не понимал, что его ждёт.

— Это легко решается телепатами моего ведомства, Иван, — произнёс Орлов. — Я читал твое досье и прекрасно знаю твой нрав. Но в том месте, куда ты отправишься, крайне важно уметь не отсвечивать. Считай это дружеским советом.

Хруст яблока оборвался. Иван застыл. «Куда? Зачем? Кому я что сделал? Гадости про Императора в комментах не писал, листовки „Прометея“ не разбрасывал. Что происходит?!»

— Час назад Император подписал тайный указ, — граф подался чуть вперед, опираясь на свою тяжелую трость. — Ты зачислен на первый курс МВМА.

— Чего, блин?! — Иван резко спрыгнул с подоконника и принялся мерить шагами крохотную комнату, экспрессивно жестикулируя. — Я? В высшую академию? Вы там с дуба рухнули или еще с какого дерева?! Передайте Императору, что я занят в этот четверг. И во все остальные дни тоже!

Орлов неторопливо поднимался с кресла, и вместе с ним вверх поползла плотная, тяжелая тень, плавно накрывая Ивана с головой. Граф залез пальцами во внутренний карман. Через секунду на поверхность стола бесшумно лёг плотный черный конверт.

— Указы императора не обсуждаются, Иван, — отчеканил глава Канцелярии. — Отказ приравнивается к государственной измене.

Иван от такой несправедливости аж зубами скрипнул. В груди закипел настоящий пролетарский гнев. Он размахнулся и швырнул недоеденное яблоко через всю комнату. Огрызок с глухим стуком влетел прямо в урну.

— Измена?! Да что я там делать буду? Я механик! — Иван со всей своей врожденной прямолинейностью уставился на графа. — Да я там и дня не протяну! Знаю я, как вы, голубая кровь, развлекаетесь!

— Тихо, Токарев, — Орлов слегка приподнял руку в черной коже перчаток. — В конверте амулет. Настоящий артефакт с активной Лазурью. Он даст тебе базовую защиту. Достаточную, чтобы первокурсники не пришибли тебя в первый же день.

— А во второй?! — выпалил Иван, скрестив руки на груди.

Орлов устало вздохнул. На его строгом лице появилось выражение, которое можно было бы даже принять за сочувствие.

— Парень, буду с тобой откровенен. Мне все это самому не нравится. Указ Императора, мягко говоря, вызывает вопросы. Но наше дело — выполнять. Впрочем, есть маленькая лазейка. Ты не голубой крови, и полноценно учиться, соответственно, не сможешь. Твоя задача — просто присутствовать. Будь тише травы. Ровно через месяц тебя официально отчислят за неуспеваемость. Все аннулируется, и ты спокойно вернешься к своим железкам. Один месяц, Иван. Не отсвечивай. Понял?

Иван угрюмо промолчал. Внутри, пробиваясь сквозь усталость и досаду, привычно заворочался внутренний прагматик, принявшись скрупулёзно просчитывать риски.

— Будем считать, что понял, — сухо резюмировал Орлов.

Граф развернулся и направился к выходу из квартиры. Уже на самом пороге, занеся ногу над стёртым ковриком, он на секунду замер и лишь слегка повернул голову.

— И да. Об этом никто не должен знать, — бросил он тихо, но в этой негромкой интонации звякнула сталь, не допускавшая возражений.

Дверь за гостем захлопнулась, и тут же с металлическим щелчком внутри сработали замки. Граф соизволил оказать услугу — запер хозяина телекинезом.

«Ну не гад, а? — зло подумал Иван. — Хорошо хоть мысли не читает».

Выйдя из прохладного подъезда, граф Орлов на секунду задержался на крыльце. Лёгким, привычным движением он чуть оттянул манжет и провел подушечкой пальца по гладкой поверхности драгоценного металла браслета. Коротко вспыхнула россыпь кристалликов Лазури. Энергия мягко толкнула воздух, и граф небрежно смахнул ткань обратно, спрятав артефакт.

Никто даже не поднял головы в его сторону. Баба Маша и баба Люба продолжали своё дежурство на скамейке, мерно щелкая семечки и провожая суровыми взглядами очередного прохожего. Высокая статная фигура аристократа, его строгое пальто, и золотой набалдашник трости, выбивавшиеся из убогого пейзажа двора как лимузин на свалке, для них попросту не существовали.

Браслет, помнивший еще отца главы Тайной Канцелярии, был раритетом. В Империи подобные вещи невозможно было достать ни за какие деньги. Артефакт являлся милостью Гильдии артефакторов, изготовленным в единичном экземпляре. И этот дар работал безупречно, скрывая силуэт Орлова в сознании людей со слабой, необученной волей.

Граф, не торопясь, двинулся по разбитому асфальту. Он обогнул покосившуюся сушилку для белья, миновал тёмную тушу старой «Лады» и вышел за пределы двора, растворяясь в вечерних сумерках спального района.

Он успел пройти три дома, когда во внутреннем кармане тревожно забился смартфон. Специальный канал.

Орлов на ходу достал гаджет, снял блокировку и нажал на ручку двери своего ничем не выделявшегося среди тысяч городских машин седана. Опустившись на кожаное сиденье, он одновременно завел двигатель и приложил трубку к уху.