Гриша быстро пробежал глазами по строчкам, и его широкое лицо с каждой секундой становилось всё мрачнее, словно над ним сгущалась грозовая туча. Демидов сглотнул, развернул свой смартфон экраном вперед и молча протянул его через стол Ивану, указывая пальцем на один из абзацев.

Пока токарев изучал пост, Гриша наклонился ещё ближе. Его голос зазвучал пугающе собранно:

— Ваня, не знаю, что ты там слышал про Прометей, но это настоящий хаос. Никакие они не борцы за свободу и равенство. Поверь мне, мой папа и наши люди имели с ними дело. Звучные лозунги — это только начало. А если они озверели настолько, чтобы похитить наследника — дело совсем худо.

Иван оторвался от экрана.

— А почему ты мне об этом говоришь?

— Говорю, чтоб ты своей головой думал в случае чего, — Григорий тяжело вздохнул, и в его глазах промелькнула искренняя тревога за приятеля. — И, Ваня. Прошу тебя. Будь помягче с Родионом. Он тебя в покое не оставит это точно. Но. Он не плохой. А тут еще…

— Я понял, — Иван прищурился, заметив краем глаза движение у массивных дверей зала. — О, вспомнишь говно, вот и…

Гриша сердито стрельнул глазами в Ивана, пресекая стёб наглеца на взлёте.

В зал трапезной явился сам Родион. Иван внутреннее приготовился в ожидании новой порции «морского гребешка с сибулетом», но уже от «повара» Долгорукова. Вчерашние его кулинарные шедевры до сих пор отдавали болью при каждом движении. И…да. Кто б сомневался, пижон пошёл прямо к их с Гришей столику.

— Ваше Сиятельство. Добрый день, — Родион заговорил громко, нарочито привлекая внимание соседних столов и заставляя звон фарфора вокруг окончательно сойти на нет. — Знаете, я всегда с уважением относился к роду Демидовых. Но видеть, как представитель великой фамилии обедает в компании… обслуживающего персонала? Это, право слово, недостойно вашего статуса. Портит аппетит всему залу.

Соседние столы затихли. Студенты с хищным любопытством оборачивались в их сторону, предвкушая показательное социальное распятие наглого простолюдина.

Однако Гриша мгновенно переменился в лице. Вся его привычная мягкость, добродушная медлительность и интеллигентность испарились за долю секунды, уступая место чистой звериной ярости.

Демидов резко отодвинул стул, заставив ножки со скрежетом проехаться по ламинату, и поднялся во весь свой рост. Нависнув над оппонентом, Гриша выглядел по-настоящему грозно — как пробудившийся вулкан, готовый испепелить всё живое.

— Граф Долгоруков, — уральский богатырь отчеканил каждое слово, и в его низком, рокочущем басе послышался пугающий армейский металл. — Если вы сейчас публично сомневаетесь в достоинстве моего рода или моих личных решений — скажите это прямо. И я готов отстоять свою честь на дуэли. Здесь и сейчас. Выбирай оружие, Родион.

Воздух словно затвердел. На самом дальнем ряду у кого-то из онемевших зрителей с глухим звоном упала на тарелку вилка.

Родион инстинктивно сделал короткий шаг назад понимая, что биомант прямо сейчас готов сломать ему хребет безо всяких шпаг.

— Григорий… Полно тебе, — Родион быстро сменил тон, на ходу подбирая остатки дворянского самообладания и примирительно поднимая ладони раскрытыми пальцами вперед. — Ты не так меня понял. Я лишь высказал дружеское наблюдение. Никакого оскорбления чести рода. Примите мои извинения, Ваше Сиятельство, если это прозвучало резко.

Гриша даже не шелохнулся, продолжая неподвижно стоять и буквально буравить графа взглядом. Выдержав паузу, Демидов весомо уронил два слова:

— Свободен, Долгоруков.

Родион болезненно скривился, резко развернулся на каблуках, шурша форменными брюками, и стремительно ретировался за самый дальний столик в углу трапезной.

Зал вокруг снова начал лениво и тихо наполняться шорохом приборов и приглушенными голосами — элита получила свой десерт.

Гриша шумно выдохнул, пальцами поправил воротник мундира и медленно сел обратно на стул, возвращая лицу привычное спокойствие.

Иван одобряюще кивнул другу, пряча ухмылку в кулак:

— Помягче с Родионом? Ну-ну.

Гриша с мрачным видом что-то делал на своем смартфоне, полностью погрузившись в себя. Он лишь легким жестом отмахнулся от ремарки Ивана, показывая, что сейчас ему абсолютно не до светских триумфов. Напряжение, сковавшее его широкие плечи, никуда не делось. Наконец, Демидов протянул Ивану смартфон. Тот взглянул на экран, там была отмечена точка на карте — многоуровневая парковка недалеко от МВМА.

— Через полчаса, — пробасил Григорий.

Иван кивнул.

За дверями ректорского кабинета МВМА царил культ старой военной дисциплины: пахло дорогим табаком, полированным деревом и книгами. На массивных шкафах тускло поблескивали латунные корпуса старинных навигационных приборов, а на стене, прямо за спиной хозяина кабинета, висел парадный штандарт рода Разумовских. Черно-желтый двуглавый орел на жёлто-черном поле с синим щитом по центру.

Аристарх Валерианович застыл в ожидании у окна, заложив руки за спину. Солнечные лучи косо ложились на его строгий профессорский сюртук, подчеркивая глубокий, бледный шрам на шее — память о былых кампаниях.

Дверь кабинета несмело скрипнула. София скользнула внутрь, бесшумно притворив за собой створку. В руках девушка сжимала смартфон, экран которого непрерывно вспыхивал от сотен новых лайков и комментариев под свежим постом.

Ректор медленно повернулся к внучке. Его суровое, иссеченное морщинами лицо боевого генерала, обычно наводящее первобытный ужас на студентов, преобразилось. Глаза потеплели, а на губах появилась радушная улыбка, предназначенная только для неё одной.

— Умница моя! — воскликнул Аристарх Валерианович, делая шаг навстречу. — Мне только что звонили из министерства. Буквально минуту назад. Сделка официально закрыта, подписи поставлены. Мы забрали этот контракт!

София на секунду замерла, а затем победно, по-детски восторженно запищала на весь кабинет, напрочь забыв о великосветских приличиях. Она подпрыгнула на месте, взмахнув зажатым в руке смартфоном, и бросилась деду на шею:

— Ура-а-а! Дедушка, они правда подписали?!

— Ещё бы не подписали! — суровый генерал Разумовский радостно, совсем не по-чиновничьи рассмеялся, подхватывая внучку на руки, как когда ей было всего три, и закружив её прямо посреди кабинета.

Аристарх Валерианович бережно поставил её на ковер, утер выступившие от смеха слезинки в уголках глаз и ласково поцеловал внучку в макушку, поправляя её растрепавшиеся локоны.

— Сначала ты мастерски посеяла в них сомнения, а сегодня добила. Никто не хочет доверять миллиарды роду, не способному защитить свой дом! Ты сработала безупречно, Сонечка!

Они вовсю ликовали и смеялись от чистой, незамутнённой чинами радости, празднуя триумф своей семьи как двое заговорщиков из детской сказки. Наедине, за закрытыми дубовыми дверями, им не нужно было держать лицо перед Империей.

— Скажешь мне по секрету, кто твой источник? — София очароватеьно затрепетала ресницами.

— У меня есть идея получше — ректор академии хитро подмигнул внучке.

София заинтригованно наблюдала, как Аристарх Валерианович набрал комбинацию на сейфе и достал из него небольшую бархатную коробочку. Он бережно вложил футляр в её ладонь.

— Твоя заслуженная премия. Подарок от рода. Надень завтра на бал. Юсуповы должны не просто знать, что они проиграли — они обязаны увидеть твой триумф.

София аккуратно приоткрыла крышку. На атласной подложке, ловя оконный свет, благородно заискрились каплевидные серьги и неземной красоты колье, инкрустированные чистейшими силовыми кристаллами. Лазурь, используемая как украшение, а не артефакт — это не просто лишний лоск. Это послание в общество.

— Аааааа! Спасибо, дедушка, — завизжала София. Такая Лазурь стоила… да она даже не будет пытаться представить сколько. — Обещаю, что на балу я буду сиять особенно ярко!