Орлов не шелохнулся. Застыв на одном колене, он терпеливо выжидал, пока юноше полегчает, но его цепкий, профессиональный взгляд продолжал фиксировать каждое движение княжича.

— Я проснулся от шума… и почти сразу прибежал Саид, — сипло выговорил наконец Тимур. — Мой старый лакей. Он нас предал. Вывез меня и убил гвардейца, который его вычислил.

— А что было после? — осведомился граф, чье лицо по-прежнему хранило выражение глубокой тревоги. — Кто помогал ему? Куда вас повели?

— Это последнее, что я помню, простите. Дальше — провал.

Тимур растерянно нахмурился, уставившись в глухой серый бетон под ногами.

— Сплошная темнота, — едва слышно произнес Юсупов. — Помню вспышку, кровь… а после меня будто стёрли. Клянусь честью, граф, я не помню ни дороги, ни лиц бунтовщиков. Очнулся уже здесь.

Повисло безмолвие. Орлов застыл, мысленно препарируя услышанное. Сколько раз за долгие годы он выслушивал подобные сказки от врагов Короны…

— Это тревожный знак, — граф задумчиво коснулся подбородка. — Весьма вероятно, что Саид или заговорщики применили мощный армейский супрессант. Им требовалось полностью подавить вашу волю и не дать прийти в себя.

Орлов смолк. Его взгляд, еще мгновение назад сочувствующий, теперь пронзал насквозь.

— Я не знаю, граф. Искренне не знаю, — Тимур поднял на него чистый, честный взгляд. — Но перед тем, как меня выключило, Саид рыдал. Он сказал, что у террористов его внучка Настенька. Его шантажировали. Можно начать поиски оттуда.

Орлов медлил с ответом. Его пристальный взор въедался в лицо Тимура, отслеживая малейшие изменения в выражении. Опытный чиновник искал фальшь, выжидал, когда дрогнет хоть один мускул.

В конце концов, граф испустил скорбный вздох. Склонив голову, он безупречно отыгрывал роль человека, принесшего дурную весть:

— Княжич… Вынужден сообщить вам, что Саид мёртв.

Тимур застыл, точно изваяние, затаив дыхание. Пластиковая маска в его пальцах предательски застучала по подлокотнику. Сквозь жар лихорадки проступил неподдельный ужас.

— Как… мёртв? — почти беззвучно выдавил парень.

— Его тело обнаружили на нижнем ярусе, недалеко от грузового лифта, — с безупречно отрепетированным сочувствием в голосе произнес Орлов. — Огнестрельное ранение в висок. Судя по всему, террористы хладнокровно ликвидировали свидетеля. Зачистили хвосты.

Граф выдержал паузу, ловя реакцию Юсупова на слово «ликвидировали». Каждое слово было рассчитано до миллиметра, чтобы уловить малейшую реакцию княжича.

Жуткое осознание захлестнуло мысли Тимура, выжигая всё остальное. Саид мёртв. Человек, ставший для него ногами. Тот, кто оставался рядом в часы самых жутких ночных приступов. Его не стало.

Из измученных глаз княжича выкатилась одинокая слеза. Она медленно поползла вниз, прорезая чистую дорожку на запачканной копотью щеке словно дань памяти погибшему. Тому, кто долгие годы был дорог. Лицо Юсупова исказилось от скорби, пальцы судорожно сжали пластик подлокотника.

На смену боли пришла пугающая пустота. Взгляд Тимура остекленел, а затем наполнился ледяной отрешенностью. Спокойным, будничным движением он убрал в сторону кислородную маску, поймал взгляд Орлова и твёрдо произнес:

— Поделом ему.

Граф Орлов замер. Его безупречная выдержка едва не дала сбой — настолько жутким и неестественным был ментальный кувырок, который он сейчас наблюдал. По спине пробежал холодок. «Это не игра.» — пронеслось в голове графа.

Орлов принял решение поскорей вернуть на сцену «заботливого покровителя». Он поднялся с колена и расправил плечи; его величественная фигура в иссеченном доспехе напоминала нерушимую скалу.

— Позвольте дать вам один совет. Ваша матушка сейчас разбита от горя и гнева, род требует крови, а высший свет уже начинает шептаться за спинами. Не показывайте никому слабости. Верните контроль. Вы — высшая кровь. Пусть Империя видит вашу гордость, а не болезнь. А всю грязную работу я беру на себя.

Орлов отметил, что на него снова смотрит человек, с которым он начинал беседу минуту назад. Удивительная, почти сверхъестественная метаморфоза завершилась так же стремительно, как и началась. Взгляд Тимура вновь стал болезненным и напуганным. Граф зафиксировал эту аномалию с пьянящим азартом. В душе разлилось приятное тепло: этот парень оказался сотканым из стали и стекла. И то, как легко княжич поддался на искусную лесть о «высшей крови», выдавало его главную слабость. Орлов понял, что этот расколотый разум станет идеальным пластилином в его руках. Великий род Юсуповых только что, сам того не зная, вручил ему ключи от своего будущего — нужно было лишь вовремя менять маски.

— Спасибо вам… — тихо произнес Юсупов. — Наш род умеет помнить добро. Знайте, что отныне вы — всегда желанный гость в моих краях.

— Отдыхайте, княжич. Худшее позади, — Орлов исполнил легкий придворный поклон.

Граф сделал короткий знак рукой двум штурмовикам у стены. Солдаты синхронно шагнули вперед, чтобы начать эвакуацию наследника к ждущим на плацдарме вертолётам.

Едва створки дверей закрылись за Тимуром, вся теплота мгновенно испарилась из глаз графа, уступив место привычному холоду. Орлов остался наедине со своими мыслями, подбивая итоги встречи. Мальчишка только что обещал ему лояльность рода.

Граф неторопливо поправил перчатку. Ментальную уязвимость Юсупова совсем необязательно упоминать в отчётах.

— Мы что-то нашли, Ваше Сиятельство!

Окрик оперативника эхом разнесся по бетонным сводам. Граф обернулся. Боец ждал его у входа в узкий боковой коридор, терявшийся в полумраке административного блока. Орлов молча последовал за проводником.

Штурмовик вывел его к изолированному кабинету. Гермодверь была распахнута, а внутри, вопреки погрому в остальном бункере, ровно гудели ряды уцелевших серверов — бунтовщики превратили эту комнату в свой коммутационный узел.

— Свободны. Оцепить периметр снаружи, — сухо бросил Орлов, обрывая любые расспросы.

Штурмовики беспрекословно исчезли за порогом, закрыв за собой помятую железную створку. Граф остался один на один с находкой.

На верстаке, среди вороха обгоревших плат и мешанины разноцветных шлейфов, покоился бронированный кейс. На его крышке багровела эмблема «Прометея» — стилизованное пламя, зажатое в тиски стальной шестерни. Орлов уверенным движением отщёлкнул замки. Герметичный уплотнитель поддался с тихим, свистящим вздохом.

Внутри, утопленный в антрацитовое ложе из баллистической пены, лежал прибор, заставивший всесильного главу Тайной Канцелярии удивленно изогнуть бровь.

Лазурь. Крупный силовой кристалл, грани которого тускло мерцали в полумраке каморки. Но поразило Орлова не качество уральского минерала. Кристалл был интегрирован в испещрённый силовыми линиями металлический контур. Опытный взгляд главы ведомства, повидавший сотни родовых артефактов, мгновенно зафиксировал главное: это устройство не было украдено из дворянских сокровищниц. Здесь отсутствовала помпезная ковка гильдии артефакторов. Не было фамильного золота или каноничного распределения узлов, принятого в аристократии. Это была пугающе гениальная самоделка. Специалисты из «Прометея» сами рассчитали геометрию поля и замкнули контур. Чернь подчинила себе первородную энергию кристалла.

Орлов протянул руку. Пальцы в чёрной коже перчаток аккуратно коснулись выступающей грани минерала.

Устройство откликнулось. По выжженным дорожкам платы с сухим статическим треском побежали голубые неоновые искры, а воздух в кабинете на секунду стал плотным и вязким от резко подскочившего атмосферного давления. Внутри прибора загудело. Контур принял ментальный импульс графа без малейшего сопротивления, доказывая, что эта ручная поделка работает по тем же законам, что и реликвии аристократов.

Фундамент империи, веками державшийся на исключительности благородной крови, прямо сейчас дал смертельно опасную трещину.