— Смотри, если мы пустим силовой поток здесь, кристалл просто выдаст короткое замыкание и выжжет к чертям всю плату! — проворчала Ника.

— Не выжжет, если мы пустим энергию в обход, — упрямо возразил Иван. Он забрал у неё карандаш и на помятом листочке в клеточку набросал новую схему перераспределения нагрузки. — Сила будет уходить по касательной, понимаешь? Кристалл станет не барьером, а накопительным буфером. Как и должен, судя по текстам из кристаллографии.

Ника пару минут скептически вглядывалась в его чертёж, двигая губами и пересчитывая данные в уме. Она то хмурилась, то кивала собственным мыслям. Удовлетворившись результатом, она быстро защёлкала по клавиатуре. Компьютер натужно гудел, обрабатывая массивы данных, пока Ника переписывала алгоритм стабилизации силового кристалла.

Наступил этап сборки — самая нервная часть работы. Иван сосредоточенно щурился под светом бестеневой лампы, держа антистатическим пинцетом тончайший шлейф серебряных проводников. Ника нависла над столом, практически не дыша. Она подвела кончик раскалённого жала паяльника к металлическому основанию.

Над столом поплыл сизый, едкий дымок сгоревшей канифоли. Рука уставшей девушки дрогнула от накопленного за ночь напряжения. Жало соскользнуло с точки пайки и задело подушечку её указательного пальца.

— Ай, чёрт! — Ника резко отдёрнула руку, зашипела сквозь сжатые зубы. Паяльник брякнул о край металлической столешницы. Девушка мгновенно сунула обожжённый палец в рот, смешно зажмурившись, словно обиженный ребёнок, стараясь слюной снять нестерпимый жар. На коже уже проступило белое пятно ожога.

— Живая? — Ваня обеспокоенно перехватил её запястье.

— Мелочи, — буркнула она сквозь зубы, сердито тряхнув растрёпанной рыжей головой. Ника подула на палец и упрямо перехватила инструмент поудобнее, словно отказываясь признавать поражение перед куском раскалённого металла. — Держи шлейф ровнее, Токарев, мы почти закончили. И чтоб мне без косяков!

Часы на стене бесстрастно показывали четверть пятого утра.

Ника сделала последний, аккуратнейший микропай. Иван затаил дыхание, боясь пошевелить пинцетом.

Они замерли над столом, глядя на контрольную сборку. Секунда тишины показалась вечностью. Наконец индикатор подключённого осциллографа дрогнул, сменил цвет с тревожного янтарного на спокойный изумрудный и выдал ровную, стабильную синусоиду. Зелёный луч на экране электронно-лучевой трубки послушно замер, подтверждая, что их кустарный, собранный на коленке артефакт держит расчётную нагрузку без малейшего дрейфа.

Иван и Ника — бледные, с тёмными кругами под глазами от хронического недосыпа — устало улыбнулись друг другу через стол. В этой измученной улыбке было всё: триумф, облегчение и звенящее напряжение прошедшей ночи. Они одновременно выдохнули и звучно дали друг другу пять.

Свинцовые тучи плотно затянули небо, но сквозь их набухшие влагой края вежливо пробились первые лучи солнца. Этот робкий свет косо полоснул по стеклу мастерской, на котором уныло забарабанили дождевые капли. Из щелей оконной рамы вместе с шумом дождя поползла сырая прохлада.

Результат ночных трудов, мягко говоря, слабо напоминал изначальный дворянский артефакт, как ни старались Ника и Ваня. Основой послужила тонкая округлая металлическая пластина, на поверхности которой были выжжены руны; они сходились к центру, напоминая дорожки платы. Кустарное происхождение особенно выдавала изнанка: кольцевой контур был разомкнут стальной муфтой-предохранителем, а из-под кожуха виднелся аккуратно уложенный шлейф медных проводников, точечно залитых канифолью. В самом центре зиял безжизненный паз с лапками-фиксаторами.

Иван осторожно зажал пинцетом силовой кристалл и попытался направить его в пазы. Раздался сухой статический треск. Камень словно наткнулся на невидимую стену и выскочил обратно — вокруг оправы на секунду вспыхнули лазурные искры.

— Да тебя ж за ногу! — Иван выругался, едва успев перехватить прыгнувший инструмент. — Опять сброс потенциала. Не встаёт. Площадь рассеивания слишком большая, вся энергия уходит в воздух.

Ника замученно потёрла сонные глаза. Ругаться на капризный кристалл уже не было сил — адреналин схлынул, оставив после себя лишь усталость и звенящую пустоту в голове. Девушка механически взяла электронный штангенциркуль, вяло перепроверила диаметр оправы: цифры на дисплее совпадали до сотых долей миллиметра. Она тяжело вздохнула и уставилась в монитор, где застыли строки их формул, пытаясь понять, где именно они просчитались.

— Ваня, стой! Не дави на него! — её голос зазвучал хрипло, но неожиданно бодро, разом стряхнув дремоту.

Иван замер, внимательно вслушиваясь в слова подруги. Этот тон её голоса он знал. Так она говорила либо, когда её посещало техническое озарение, либо когда видела свежий пончик.

— Кажется… проблема в геометрии, — Ника стремительно крутанулась на кресле к клавиатуре, её пальцы забегали по клавишам. — Наш амулет рассеивает поток. Посмотри на векторную диаграмму: энергия уходит в края оправы. Поэтому кристалл бунтует, он слишком мощный для площади. А ему, в таком случае, наоборот нужна плотность. Сжатие.

— И что ты предлагаешь? Уменьшить оправу? — скептически нахмурился Иван, не уловив направление её мыслей.

Ника резко вскинула голову, её дыхание перехватило от внезапной догадки.

— Нужно изменить форму контура, — вдохновенно выпалила она, подаваясь вперёд. — Замкнуть его не на груди, а на точке пульсации. На пальце. Нам нужно сжать этот круг в кольцо.

Ника вооружилась массивными комбинированными плоскогубцами с полиуретановыми губками. Иван затаил дыхание, инстинктивно вжавшись спиной в кресло, но девушка действовала на удивление аккуратно, словно нейрохирург.

Несколько секунд мягкого, но неумолимого давления — и идеально ровная округлая заготовка глухо щёлкнула, послушно сдаваясь грубой силе инструмента. Она превратилась в массивное кольцо. Рунический контур изогнулся по новой дуге: дорожки замкнулись сами на себя, образуя тороидальный резонатор, а стальная муфта-предохранитель со звонким лязгом намертво стянула края на стыке, превращая плату в монолит.

Иван заворожённо наблюдал за каждым её движением, боясь даже выдохнуть. Он видел не просто сгиб металла. В его сознании разворачивалась трёхмерная голограмма поля: рассеянные линии напряжённости, которые раньше бесполезно уходили в пустоту оправы, теперь резко преломились. Они сошлись к центру, скручиваясь в тугой, осязаемый жгут. Геометрия поля мгновенно перестроилась, складываясь в рабочую физическую модель. Кристалл теперь был заперт внутри электромагнитного волновода. Сжатие. Именно то, что было нужно.

— Перстень… — выдохнул Иван, и на его искусанных губах появилась улыбка восхищения. — Локально приложенная сила. Гениально, Ник!

Девушка не ответила. Она лишь шумно втянула ноздрями воздух, закусив от напряжения кончик языка. Подцепив кристалл антистатическим пинцетом с алмазными напылениями на кромках, она бережно подвела его к зажимным лапкам из бериллиевой бронзы.

Иван невольно подался вперёд, вжимаясь коленями в край стола. Всё его тело превратилось в натянутую струну, ожидая нового удара высоковольтной статики или ослепительной вспышки перегрузки. Воздух в мастерской загустел до состояния киселя.

Щёлк!

Камень вошёл в паз, сев в гнездо, как патрон в патронник. Массивное кольцо оправы тут же отозвалось едва ощутимой, низкочастотной вибрацией, передавшейся через столешницу. Артефакт ожил.

Угловатые руны артефакта вспыхнули лазурным неоном. Мастерскую на мгновение залило ярким светом, но уже через мгновение сияние ушло глубоко под металл, оставив после себя лишь едва заметные искры в гранях кристалла. Контур принял энергию. Сила кристалла покорилась.

Иван протянул руку и осторожно поднял артефакт. Металл больше не был холодным — он едва ощутимо вибрировал, словно внутри него билось живое сердце. Ваня глубоко вздохнул, решаясь, и натянул перстень на средний палец правой руки.