— Здесь другие законы, Иван. И другие правила. Дворяне не бьют в ответ разводным ключом. Они ударят по репутации, по близким. Тебя раздавят так, что ты даже не поймёшь, откуда прилетело. Если ты действительно хочешь выжить в этой Академии — тебе придётся научиться играть по нашим правилам.

Иван дотянулся до стула, взял серую футболку и с тихим кряхтением попытался натянуть её через голову. Свежие швы на плече отозвались резкой болью. Плотная ткань застряла на уровне шеи. Иван замер на секунду, борясь с непослушным трикотажем, но упрямо пропихнул руки в рукава. Никифор в полной тишине собирал окровавленные салфетки и инструменты, готовый в любой момент покинуть кабинет.

Взгляд Ивана похолодел. Он аккуратно, стараясь не тревожить израненную плоть, расправил ворот футболки, осторожно коснулся пальцами свежей повязки и посмотрел на притихшего аристократа.

— Благодарю за совет, ваша светлость, но я, если честно, не понимаю. Вы же так старательно уничтожали мой защитный амулет на лекции, зачем же сейчас даёте советы?

Лицо Демидова помрачнело, а кулаки сжались.

— Никифор, выйди, — приказал он.

Слуга склонил голову и исчез за дверью, мягко щелкнув замком. В кабинете стало слышно, как за окном шуршит под ветром листва.

— Покажи, — коротко бросил Григорий.

Иван пошарил в спортивной сумке и, выудив потемневший артефакт на цепочке, передал его Демидову. Григорий взял со стола тонкий пинцет. Он пристально рассмотрел корпус, затем развернул, изучая на просвет. Кончиком пинцета осторожно поддел витиеватую вязь на ободке.

— Так, Иван, — начал Гриша. — Может, ты не заметил, но Лазурью на протяжении веков пользуются только благородные, и неспроста. Амулет не должен был сработать. Никак. Может, ты бастард? Признавайся, кровь какая?

— Сам ты!.. — попытался обидеться Иван, но вовремя осекся, глядя, как сдвинулись брови Григория. — Простите, Ваше Сиятельство. Нет. Вы же видели, обычная у меня кровь. Вторая положительная.

В горле пересохло, и Иван сглотнул. Какая-то глупая надежда на то, что амулет можно починить и он снова, поперек всех законов и правил, примет удар на себя, ещё теплилась внутри. «Но если сам Демидов, который знает о Лазури всё, говорит, что это так не работает… Вернись на землю, дружище.»

— Ладно, разберёмся. Куда больший вопрос у меня вызывает вот это, — Гриша развернул амулет под углом к солнечному лучу и кончиком пинцета указал на крошечные, едва заметные насечки на металле. — Кто-то намеренно испортил защитные руны. Вот здесь. Энергия просто не могла распределяться как нужно, отчего амулет начал перегреваться и мгновенно вышел из строя. Налицо явный саботаж. Кто выдал тебе эту поделку?

— Граф… Орлов, — спокойно ответил Иван, внимательно изучая срез повреждённой руны.

Пинцет в пальцах Гриши замер, а затем опустился на столешницу.

— О как! Такие серьёзные люди, и такие детские проколы. Хотя… — Демидов сделал паузу, прохаживаясь по кабинету. — Не мог он проколоться. Да и… зачем портить то, что в любом случае не сработало бы.

— Но… — Иван хотел акцентировать аномальную активность амулета. Но Гриша просто отмахнулся, закатив глаза.

— Токарев, могу лишь предположить, что кто-то искренне рассчитывает на твой скоропостижный конец.

Усталый вздох Ивана сказал всё. Он медленно потер виски, чувствуя, что день был слишком долгим, и ему срочно требуется горячий душ и не менее горячий чебурек.

— Обрадовали, так обрадовали, Ваше Сиятельство… — Иван выдал порцию своего сарказма. — Прямо от сердца отлегло. Что делать-то теперь?

— Во-первых, давай без чинов, — Григорий раздражённо отмахнулся ладонью. — Тошнит уже от всех этих «сиятельств». Во-вторых, атаковал тебя не я. Ментальное воздействие — вообще не моя специальность.

— Неужели… Елизавета? — Иван прищурился, вспоминая холодный взгляд Великой княжны в лектории.

— Может быть, — Григорий тяжело вздохнул. — Но не обязательно быть мощным менталистом, чтобы сломать такую побрякушку.

Демидов шагнул к угловому шкафу. Внутри, среди стекла колб, белела шкатулка. Григорий откинул крышку и выудил оттуда небольшой кристалл Лазури. Свет скользнул по его миниатюрным граням, заставив их мягко переливаться. Демидов вернулся к кушетке и положил голубой камушек в ладонь Ивана. Кожа парня мгновенно отозвалась на прикосновение идущей от кристалла прохладой.

— Держи, на замену. Попробуй сам что-ли. К артефакторам тебя точно никогда не пустят. Да и… Прости, но я ума не приложу, на что в тебе эта Лазурь откликнулась. Нонсенс. Больше ничем не могу помочь.

Иван опустил взгляд на раскрытые пальцы, где слабо подрагивало голубоватое свечение. Силовой кристалл. Токарев не раз слышал о таких. Лазурь добывали в уральских шахтах, и большая часть этих рудников принадлежала как раз семье Демидовых. Он не раз замечал похожие кристаллы в массивных перстнях и вычурных кулонах знати, да и в его сгоревшем амулете изначально торчал точно такой же накопитель, только поменьше.

Но гораздо важнее было другое. В фолианте, который сейчас покоился на дне его спортивной сумки, автор то и дело ссылался на энергетический потенциал этих минералов. Графики, формулы, сложные расчёты стабильности контуров — всё упиралось в энергоёмкость уральских кристаллов. В инженерной логике Ивана этот камень мгновенно перестал быть драгоценностью и превратился в аккумулятор. Сверхмощный, компактный, невероятно важный источник энергии, который приводил в действие всю эту дворянскую хренотень. Это была ключевая деталь, топливный элемент в сложной цепи, принципы работы которой ему ещё только предстояло понять.

Иван сжал кулак и уверенно убрал силовой кристалл в карман джинсов.

— И на том спасибо, Гриш. Вижу, хороший ты человек. Будешь в городе — угощу пельменями.

Григорий лукаво сощурился.

— Со сметаной?

— А то! — Иван и Гриша крепко пожали друг другу руки, окончательно запечатав этот странный, но надежный мужской уговор.

Библиотекарь с наслаждением пил чай из фарфоровой чашки, громко прихлёбывая. Он бережно удерживал её за изящную ручку двумя пальцами, высоко отставив мизинец. После очередного глотка старик прикрыл глаза, тихонько цыкнул языком и аккуратно опустил чашку на узорчатое блюдце, приготовившись к знакомству с овсяным печеньем.

Дверь приоткрылась. В библиотеку, слегка прихрамывая, зашёл Иван, суровый и усталый. На плече висела спортивная сумка, из-под расстёгнутого жакета проступали бинты и следы крови. Каждое движение отзывалось болью, но он упрямо шагал к стойке.

Библиотекарь замер с чашкой у рта, ошеломлённо разглядывая потрёпанный вид вошедшего. Пенсне съехало на самый кончик носа.

— Молодой человек, вы будто под артобстрел попали.

Иван опустил сумку на пол и невозмутимо ответил:

— Хуже. Кусты роз у вас совсем дикие. Отец, будь добр, выдай мне всё, что есть по геометрии ядер и проводимости силовых кристаллов. Самый хардкор.

Библиотекарь неторопливо поставил чашку. От его недавней доброжелательности не осталось и следа. Он подался вперёд и заговорил тихим, предельно серьезным тоном:

— Кристаллография — закрытый сектор, молодой человек. Вы понимаете, о чём просите? Лазурь — это основа родовой силы. Одно неверное движение с полярностью, и от вас останется только воронка в три метра.

«Полярность кристалла?..»

Ваня замер. Внутренний инженер, буксовавший последнее время, мгновенно выдал чёткий импульс.

«Так вот оно что. Вот где закоротило. Надо будет перечитать внимательнее».

Иван почувствовал, как внутри разгорается азарт.

— У меня на работе баллоны с ацетиленом варятся каждый день, так что воронками не удивишь. Ладно, скажу так: мне завтра либо мозги выжгут, либо на дуэли порежут. Либо ещё что. Так что принеси мне книгу, шеф. Время поджимает.