— Ты просто бесишься, что заказал пиво — я же говорил, что сидр будет разумнее, — произнес Рук, допивая остатки сидра в своем бокале.

— Напомни мне послушать тебя в следующий раз.

Рук со стоном подал знак трактирщику повторить два сидра.

— Только не говори мне, что будет какой-то «следующий раз»; этот городишко отвратителен. Почему бы просто не забрать девчонку? — Он подался вперед, понизив голос. — Как только она переступит порог таверны, давай откроем Проход. Я шагну первым, а ты просто подтолкнешь ее… Ладно, не подтолкнешь, просто слегка направишь в дверь. Я поймаю ее с той стороны.

Заир нахмурился.

— Хорошо, хочешь сам ловить ее?

Заир оттолкнул теплый пивной бокал на дальний край жирного стола. Ему не хотелось ни нюхать его больше, ни даже видеть. Это было просто оскорбительно.

— Для провидца ты, Рук, задаешь на редкость бессмысленные вопросы и предлагаешь еще более дурацкие варианты. Я уже начинаю сомневаться, зачем вообще позвал тебя в свой будущий совет, когда нам было по десять лет.

— Во-первых, это было лучшее решение в твоей жизни — заарканить меня так рано. А во-вторых, кто сказал, что строчка про то, что «Наследник должен сойти добровольно» — тут его голос драматически задрожал, — так уж принципиальна? Там ведь есть еще строчка о любви, не так ли? Ты вечно о ней забываешь. И вообще, — Рук ухмыльнулся, — с чего бы ей работать, если ты и сам очевидно по уши втрескался в Винноу Слевински?

Впервые с тех пор, как три часа назад они шагнули через Проход в этот паршивый городишко, Заир рассмеялся.

— Это Винноу Слевински заплатила тебе за такие слова? В надежде, что раз это исходит от моего провидца, я в это поверю?

— Ей не по карману мои услуги… — На стол шлепнулись два стакана с сидром.

— Благодарю, — бросил Заир трактирщике, но та уже была на полпути к другому концу таверны. Правда, судя по приторно-сладкому аромату, исходившему от стакана, он уже сомневался, стоило ли ее благодарить или лучше было потребовать забрать эту гадость немедленно.

— На, — Рук подвинул сидр к своему принцу. — Выпей; ты на взводе, а это добром не кончится для всех тех несчастных неудачников, что застряли сегодня с тобой в этой таверне.

Заир подозрительно принюхался к содержимому стакана, после чего пожал плечами и сделал глоток. Там было столько корицы, что она едва маскировала вкус яблок, сорванных с самых диких кислых дичков и неестественно подслащенных с помощью грубой, неотесанной инкры.

— Я не на взводе. — Он постучал пальцем по столу в ритме своей любимой симфонии. — Сколько еще?

Рук засмеялся.

— Я-то думал, в прошлый раз ты спрашивал об этом в последний раз.

— Я принц, я непостоянен, это у меня в природе. Просто ответь на проклятый вопрос.

— Они только-только покинули академию Холивере.

— Откуда нам знать, что они доберутся сюда целыми? Леса вокруг Холивере кишат нечистью, это опасно даже для бывалых воинов.

— Знаем, потому что я видел в видении: сегодня ночью она переступит порог этой дыры.

— Ты уверен, что это та самая тавра? Не закатывай глаза, Рук, ты работаешь на меня, если забыл. Ты обязан отвечать на все мои вопросы.

— У меня и вовсе половина мыслей сводится к тому, чтобы уволиться до того, как моя официальная должность вообще вступит в силу. Но да, я уверен — в Зеленом Кургане всего одна таверна, и мы сейчас внутри нее.

— Расскажи мне побольше об этом аристократе, с которым она едет. Если они так ненавидят друг друга, почему они вдвоем на одной лошади?

— Она не умеет ездить верхом; другого выхода не было.

Палец Заира отбил более частый ритм, задаваемый уже не симфоническим мотивом в голове, а быстрым барабанным стуком сердца. Что, если он и эту встречу запорет? Он предоставлял ей массу возможностей, но каждый раз она отталкивала его.

Все это вообще не должно было стать его миссией.

Он был младшим братом, запасным.

Вместо этого он должен был вести свои войска в бой или предаваться утехам с красивейшей женщиной в игорном доме Рука, пьяный от очередной победы, пока кровь зенаидской знати все еще не высохла на его сапогах.

Вместо того чтобы оставить войну генералу, пока сам он пытался убедить самую упрямую смертную на свете отправиться с ним в подземный мир.

Это вообще-то должно было стать заданием Кила.

Старший брат, воспитанный на равных в стенах верховного храма и в Этолии, с самого рождения готовился поднять священную рукавицу, возглавить королевство и принести окончательную победу Завуалированному Королевству. Тогда она стала бы королевой Кила, правила бы вместе с ним, наводя порядок в мире…

Кил должен был исполнить пророчество, сделать то, чего не удавалось ни одному Рейвону и ни одному другому принцу задолго до того, как его семья взошла на престол.

Кил и подходил для этого идеально. Он был справедлив, добр, рожден для того, чтобы править, и достаточно силен, чтобы вынести ношу пророчества.

Заир же был груб, упрям и чертовски жесток — его не готовили к роли правителя королевства, его усадили на коня и отправили в казармы, едва он успел вылезти из пеленок. Солдат, воспитанный солдатами, — чтобы строить стратегии и устраивать бойни. Он словно родился с мечом в руке, в то время как Килу выдали перо и отдали целое крыло во дворце для изучения пророчества.

Заиру было суждено стать генералом, вести за собой армии, которые преклоняли колени перед Наследником и королем. Своего первого врага Заир убил в двенадцать лет, а познал радость первой постели — чуть позже. Кила учили манипулировать, править — убеждать Наследника влюбиться в него… От Заира не требовалось ничего, кроме как убивать тех, на кого укажут, пока он не достигнет возраста, звания и мастерства, позволяющих самому решать, кого предавать смерти.

Кила растили так, чтобы он спас королевство и бесчисленные жизни.

Заира же выпестовали в казармах, отточив словно клинок, чтобы он забирал как можно больше жизней. И в этом он преуспел чертовски хорошо.

Заир был готов умереть ради общего дела, если потребуется, будучи приученным истекать кровью за свое королевство, — но у него подкашивались колени от одной мысли, что теперь от него ждут, будто однажды он возглавит все это окутанное ночным мглой царство.

Пока что он только терпел поражение за поражением — каждый раз, когда навещал ее. Заир следовал за этой невидимой нитью — за тем притяжением между ними, что привело его в теплицу, — и пытался подражать Килу… Что сделал бы Кил? Как бы Кил очаровал ее, перетянув на их сторону? Он принес ей проклятый цветок, а она рассмеялась ему в лицо. Заир был уверен: если бы этот цветок подарил Кил, она приняла бы его без раздумий.

А затем он упустил еще одну возможность навестить ее во время боевой тренировки — как раз когда ее друзья сражались за свои жизни. Стоило ему почувствовать запах крови, пота и страха, как он забыл обо всех попытках быть похожим на Кила, потому что поле боя было его стихией. И когда он увидел ее в схватке, то совсем забыл о брате и повел себя еще опрометчивее: вырубил ее подругу, повалил саму Одру на землю — он хотел показать ей, что будет, если ей придется столкнуться с настоящими, подлинными демонами; она бы и минуты не продержалась. С ним ей было бы безопаснее, безопаснее в Завуалированном Королевстве, где она могла бы тренироваться под началом истинных мастеров, научиться управлять своей силой, и тогда ей не потребовалась бы защита — она стала бы величайшим некромантом во всех мирах… потому что она оказалась бы единственным некромантом во всех мирах.

Катакомбы были короткой, спонтанной вылазкой — он вовсе не планировал ее, но ему нужно было увидеть ее снова. Того, в чем он не хотел признаваться никому, даже самому себе.

А затем она сама пришла к нему за ночь до испытания. Он был потрясен, застигнут врасплох… и ему так и не удалось ее убедить: покидая храм, она была все такой же упрямой, все так же полна решимости не верить ему.

Теперь, спустя два дня после испытания, он ощущал тупую боль утраты, ярость… но заставил себя дать ей пространство. Позволить ей справиться со всем, что произошло на испытаниях. Но сегодня… Сегодня он был готов. Сегодня он убедит ее пойти с ним.