Страх острым и горьким вкусом осел на языке.

— Ладно… если это первое, — протянула она тонким голосом, — то что же может быть вторым? Что ради всего святого можно сказать в продолжение этой удобной лжи о том, что «злой» Хор Эха желает моей смерти?

Его глаза вспыхнули золотыми угольками в темных провалах зрачков, являя миру крупицу его истинной силы. Он был явно раздосадован.

— А то, что твои сомнения обоснованны. Твои инкры работают не так, как надо, вовсе не потому, что ты обделена талантом. Просто твоя магия устроена иначе. — На его лице вновь заиграла дерзкая усмешка, настроение менялось быстрее, чем песок в часах. — Нет, твоя магия лучше, сильнее, ее сложнее контролировать. Ты — та самая Наследница, которую они ищут. Впрочем, ты и сама это знаешь.

Одра отказалась признавать его слова, хотя эта неоспоримая правда навалилась на нее тяжелым, свинцовым плащом. Она знала. И все это время молила всех богов, чтобы это оказалось неправдой. Пусть Наследником будет Ноэл, а ей позвольте просто выжить, чтобы самой сделать свой выбор.

Эйтн наклонил голову, и его миндалевидные глаза, казалось, пронзали насквозь всю ее маску напускного равнодушия, заглядывая прямо в лицо чистому ужасу от осознания того, каково это — стать спасительницей всего мира, чья тяжесть тисками сжимала ее душу.

У нее возникло внезапное, тревожное ощущение, что он способен видеть сквозь ее оболочку самую темную изнанку ее души, разглядеть каждую отвратительную вещь, которую она когда-либо думала о ноше, возложенной на нее родителями, каждую эгоистичную надежду, каждое мелочное желание и каждый грех, запятнавший ее суть.

— Перестань смотреть на меня так. Ты ничего обо мне не знаешь.

— Я знаю достаточно, Одра Эверс.

Голоса снаружи донеслись через вентиляционные отверстия. Кузнечная гильдия. Их храмовый урок закончился; с минуты на минуту они нахлынут сюда, готовые приступить к своим практическим занятиям в День Санктума.

Он тоже их услышал — возможно, услышал даже раньше нее, но его невозмутимость не поколебалась. Он заговорил размеренно, и единственным намеком на то, что он вообще испытывает хоть какие-то эмоции, была пронзительность его взгляда, от которого щеки обдавало жаром.

— Признаю, ты заблуждаешься насчет того, что являешься Наследницей пророчества.

На мгновение ее захлестнуло такое облегчение, что ноги едва не подкосились.

— Я?

Злорадный смешок.

— Ты не наследница какого-то одного пророчества, Одра Эверс. Ты наследница двух взаимоисключающих судеб. — Он протянул руку ладонью вверх, предлагая ей взяться за нее. — Пойди со мной и исполни свое истинное пророчество.

— Пойти с тобой? — Мысль была настолько безумной, что она издала испуганный смешок.

Он остался невозмутим, его рука по-прежнему висела в воздухе между ними.

— У тебя есть выбор: бросить вызов уготованной ими судьбе, отказаться завершать их ритуал, чтобы алчные веридийские фейри смогли утолить свой вечный голод к магии, забирая… — его голос скатился до горечи, — …вечно забирая больше, чем им нужно… — Он выпрямился, и его тон снова стал звучать мягко, заманчиво. — Нет, твое истинное пророчество, Наследница… занять свое место по мою руку в священных чертогах Завесного Мира. Повести твои ждущие армии к славе. Наконец-то исправить дисбаланс, который Зенаида принесла в этот мир. Наследница, я предлагаю тебе империю. — Демон Эйтн пожал одно мускулистое плечо, видя, что его слова не вызывают у нее трепета, и сменил тактику. — А если ты не хочешь править, то после того, как пророчество свершится, можешь оставить империю мне и вернуться домой, в Хавеа.

— Вернуться домой… — прошептала она. Даже если Хор Эха лгал насчет богатств, славы и почестей, обещанных Наследнице… они никогда не предлагали ей этого.

Домой…

Одра вздрогнула, когда боковая дверь за ее спиной со стуком распахнулась — кто-то из адептов-кузнецев дернул ее изо всех сил, ожидая, что она незаперта. Посыпались ругательства. Возглас:

— Эй! Кто там внутри? Эта дверь должна быть открыта в дневное время! — Адепт Сабли снова дернул за ручку, тряхнув ее.

Голоса стали громче.

Кто-то еще попробовал открыть дверь.

— Я вижу девчонку. Эта стерва нас игнорирует.

— Она заставляет нас тащиться в самый обход к парадному входу!

Еще один рывок за ручку, сопровождаемый новым проклятием.

Сердце Одры заколотилось как безумное. Выход. Он предлагал ей выход.

Но ведь именно так, по словам фейри, и поступали демоны. Предлагали то, чего она желала больше всего на свете. Затуманивали разум, пожирали душу, пока от человека не оставалась лишь пустая, безвольная оболочка.

Они могут воспользоваться ею, а затем отправить домой к сгоревшему дотла трактиру, где ее будут ждать лишь трупы отца и Эймара.

Но неужели это было то, чего она желала больше всего? Не трупы и не сгоревший трактир, конечно… а возвращение домой?

Хотя она и считала эту академию тюрьмой, разве она не просто променяла одну тюрьму на другую? Разве ее семейный трактир не был точно таким же? Тюрьмой? Особенно теперь, когда она потеряла свою самую верную подругу Фиеру. После смерти матери каждая комната и каждый предмет мебели хранили воспоминания, приносящие лишь боль. И однажды отец последует за матерью, и на нее обрушится еще и это горе, которое чертовски ее сломает.

С минуты на минуту разъяренные адепты должны были войти через парадный вход. Если они увидят ее здесь, разговаривающую с демоном, то тут же побегут докладывать жрицам. К тому же скрыть его истинную природу было невозможно; даже без мерцающего за его спиной Завесного пути от него исходила мощная волна хаотичной демонической энергии.

Его глаза с раздражением метнулись к кричащим снаружи студентам, а затем снова вернулись к ней.

— Пошли, Наследница. Идем со мной. — Еще один шаг в ее сторону. — Даже если ты еще не убеждена в своем месте среди нас, здесь тебе небезопасно.

Одра яростно мотнула головой.

— Я не могу. — Руки сжались в кулаки, ногти больно впились в ладони. — И не буду. Я никуда с тобой не пойду.

Она попятилась, разворачиваясь к боковой двери.

— Нас предупреждали. О таких, как вы. И вовсе не жрицы нарушают свои обещания. Демоны только и ждут шанса затуманить наш разум, искусить пустыми обещаниями… всем, чего мы желаем больше всего на свете. Лишь для того, чтобы извратить эти обещания, поманить ими перед носом и тут же отнять.

Он нахмурился и вздохнул.

— А я-то надеялся, что ты умнее остальных.

Остальных Наследниц Пророчества?

Неужели он — или кто-то другой из его сородичей — делал такое же предложение им? И они тоже отказались? Если они тоже ответили отказом, значит, она принимает правильное решение.

— Уходи, пока они тебя не увидели. Если что-то и представляет для меня угрозу, так это твое присутствие здесь.

— Они меня не увидят, — произнес он с нотками раздражения в голосе.

— Кто ты такой, раз обладаешь столь великой силой, что можешь скрывать свой облик от людей?

— Твой противник, твой спаситель — или твоя погибель, в зависимости от того, какой выбор ты сделаешь. Но ты же ищешь имя. Заир Рейвон.

— Заир, — Одра попробовала имя на вкус. Раньше ей не доводилось слышать ничего подобного. — Заир, — повторила она с вызовом, — не был ли ты столь любезен проваливать к чертям и прихватить с собой свою светящуюся дверь? Пусть они его и не видят, но портал позади него сиял ярче любого тумана.

На его губах заиграла ухмылка.

— Завесный путь они тоже не видят. По крайней мере, пока я сам этого не пожелаю.

Ладно, каковы же пределы сил демона Эйтн? Неужели веридийцы не знали, что кто-то способен взломать их защитные купола?

— Прекрасно, тогда они увидят, как я стою здесь и разговариваю сама с собой, и доложат об этом жрицам или ученым. — Она повернулась, собираясь щелкнуть задвижкой замка.

— Подожди. Наследница, ты совершаешь роковую ошибку. — В его голосе внезапно прорезались отчаяние и тоска. Словно он вел этот разговор уже тысячу раз до этого, и он еще ни разу не закончился так, как ему хотелось. — Я не хочу, чтобы еще одна из вас погибла. Я не желаю видеть, как тебя приносят в жертву ради удовлетворения эгоистичных амбиций веридийских фей.