Будь дело только во мне, я бы промолчала. Но не когда дело касалось этой чудесной девочки.

— Пожалуй, Парадайз-Гроув пора научиться ценить не только внешний вид. Чтобы стать принцессой, одного наряда недостаточно, верно, Фрэнни?

Она улыбнулась.

— Клятва на мизинчиках?

— Конечно. И запомни это, Фрэнни: если кто-то заставляет тебя чувствовать себя хуже других, значит, это не настоящий друг. Настоящие друзья любят тебя за то, какая ты есть, а не за то, как ты наряжаешься.

Развернувшись, я ушла прежде, чем кто-либо успел добавить хоть слово. Как бы сильно мне ни хотелось устроить сцену, при Фрэнни я бы себе этого не позволила.

Я услышала, как Джеймсон за моей спиной закрывает дверь кабинета. Обернувшись, встретила его холодный, непроницаемый взгляд. Мне было плевать.

— Она заслуживала ответа пожестче, и ты это знаешь.

Он потер переносицу.

— Ты знаешь, что я собираюсь сказать, Мия.

— Что? Что я перешла черту? Чтобы я не смела так разговаривать с твоей девушкой?

Он резко вскинул голову.

— Она не моя девушка.

— О. Тогда, может, будущая невеста? Судя по тому, как она воркует с твоей матерью.

Джеймсон стиснул зубы.

— Она психиатр моего ребенка. Ты — няня и учительница. Вы должны ладить.

Я только фыркнула. Он не знал, что я слышала, как они трахаются, так что бросить это ему в лицо я не могла при всем желании.

— Да брось, мистер Найт. Для всего лишь врача ей слишком уж уютно в твоем доме, рядом с твоей матерью и дочерью. Но если ты решил придерживаться этой версии — прекрасно. В любом случае, мне совершенно плевать, кем еще она тебе приходится.

Фраза прозвучала по-детски капризно, но именно так я себя и чувствовала. Я скрестила руки на груди, пытаясь обуздать ревность.

— Вранье, Дарлинг. Думаю, тебе не плевать. Признаешься сейчас, или мне придется вытянуть из тебя признание позже?

Одной лишь мысли, что он на такое способен, хватило, чтобы счесть это оскорбительным и бросить в ответ:

— Ни то, ни другое. Меня волнует только твоя дочь, Джеймсон. А ее психиатр впаривает ей полную чушь, так что, надеюсь, ты примешь это к сведению.

— Вот теперь ты точно перешла черту, — практически прорычал он. Видимо, слова задели за живое. Потому что я попала в точку.

— Я перешла черту? — Я шагнула вплотную, позволяя ему смотреть на меня сверху вниз. Если придется, буду орать так же громко, как он. — Ты только что матерился на меня на глазах у семьи, друзей и сотрудников, а потом угрожал силой затащить в кабинет!

— Матерился? — Он выглядел так, будто искренне не понимал, в чем проблема. — Скажи спасибо, что обошлось лишь словами. Я лидер, возможно, самого могущественного синдиката в мире, Мия. Я матерюсь всё чертово время!

— А мне не нравится, когда это адресовано мне, — заявила я. Я изо всех сил старалась не ругаться, и он тоже мог бы постараться. — Так что, блядь, завязывай.

— Ты просто невыносима.

— А ты грубиян! Что, мне уже и наряжаться нельзя, когда я собираюсь куда-то выйти?

— Я ни слова не сказал о том, как ты выглядишь...

— Вот именно. Не сказал. Ты стоял и молча слушал, как другая женщина поливает меня грязью в присутствии твоей дочери. Так что пришлось взять удар на себя и поставить еще одну твою подчиненную на место, чтобы твой ребенок не перенял замашки стервы.

Найт сунул руки в карманы, словно так было безопаснее. Возможно, в тот момент ему хотелось меня придушить, но вместо этого он попытался быть выше этого.

— Валери бывает резкой, когда...

А вот меня на данный момент вполне устраивало мелочное поведение. Я так злилась, вспоминая хамство той женщины и его бездействие.

— Когда она не на работе и показывает своё истинное лицо? Или когда чувствует угрозу? Как бы там ни было, она внушает Фрэнни ценности, из-за которых твоей дочери не по себе. Так ты отец… или, блядь, человек, который только и делает, что всем угождает?

— Господи, Мия, — прошептал он, но эти слова хлестнули по комнате, словно удар кнута. — Ты специально пытаешься свести меня с ума? Чтобы я потерял над собой контроль? Клянусь, именно этого ты и добиваешься. Клянусь, тебе нравится выводить меня из себя.

— Я делаю то, что должна, ради твоей дочери.

Он покачал головой.

— Валери права: в Парадайз-Гроув свои порядки насчет женщин.

— Каких именно женщин? Потому что Пинк и Олив...

— Ведут другой образ жизни, — закончил он, яростно сверкая глазами. — Тот, которого я не желаю своей дочери.

— Потому что они в Синдикате?

— Потому что они играют в нем активную, опасную роль. А теперь ты собираешься провести вечер с ними.

Джеймсон поднял взгляд к потолку и принялся мерить кабинет шагами.

— И что? Ты предпочёл бы, чтобы я сидела дома, сложа руки, как Валери, и послушно выполняла каждое твоё требование? — Я презрительно сморщила нос и фыркнула, вдруг осознав, что именно такой меня хотели видеть родители. Такой меня хотел сделать мой родной город. И именно такой я никогда не была. — Нет уж, спасибо. По-моему, это совсем не про меня. Я пыталась быть такой в первые недели после приезда сюда, Джеймсон. Но это не я… И не твоя дочь.

Он шумно выдохнул, словно выпуская наружу своих демонов.

— Ты понятия не имеешь, насколько опасным может быть Чикаго.

— Так вот что ты хотел обсудить, когда в такой грубой форме приказал мне зайти? Злишься, что я ухожу, потому что это опасно?

— Конечно.

— И всё? — спросила я, так отчаянно желая, чтобы его волновала я сама, то, что я собираюсь делать, и с кем провожу время.

Желваки на его лице ходили ходуном почти минуту, а затем раздался глухой рык:

— Из-за чего еще я должен злиться по-твоему? Просвети.

— Ни из-за чего. — Я крепко стиснула зубы. Если он не хочет признать, что я для него не просто способ отвлечься, пусть будет так. — У тебя отличная служба безопасности, Джеймсон. С нами всё будет в порядке. Adamantem infractum manet, да? — сорвалось с языка прежде, чем я успела подумать, и даже у меня самой от собственной дерзости расширились глаза.

— Adamantem infractum manet, — тихо повторил он, словно эти слова отдавали горечью. — Будь осторожна. И хорошо проведи вечер.

— Прекрасно.

Я попыталась пройти мимо, но в последнюю секунду он перехватил мою руку.

Его голос прозвучал угрожающе низко:

— Не вздумай наделать глупостей в своём красивом платье.

В этот момент между нами промелькнуло некое взаимопонимание. Джеймсон выглядел виноватым и обеспокоенным, а мне стало не по себе от того, что мы грыземся совсем не как босс и подчиненная.

Опустив взгляд на платье, я прикусила губу, прежде чем осознать: даже несмотря на нашу ссору, мне нужно было его мнение.

— Скажи честно, это перебор?

— Мия Дарлинг, — застонал он, и на мгновение его броня наконец-то пала. — Ты сводишь меня с ума, детка. Это убийство, которое ждёт своего часа.

— Что ты имеешь в виду? — Я вскинула на него глаза.

— Платье, которое сейчас на тебе, заставит меня убить ублюдков, которые посмотрят на тебя не так. А они посмотрят. Так что сделай одолжение — прислушайся к тому, что я сказал Фрэнни.

— К чему именно?

— Не позволяй принцам танцевать с тобой, моя милая принцесса.

— Джеймсон... — Сердце забилось быстрее, разум пал жертвой его слов. Я сделала шаг навстречу, словно желая оказаться рядом. Но он тут же отстранился и отпустил мой локоть.

— Уходи. Сейчас же. Потому что ещё секунда, и я тебя уже никуда не отпущу. И если к полуночи не вернешься домой, я сам за тобой приеду.

Она никогда не была по-настоящему милой Мией, когда мне этого хотелось. Вместо этого наружу вырывалась дьяволица, а её мягкая, уязвимая сторона лезла мне под кожу именно тогда, когда мне этого меньше всего хотелось.

Было ли ее платье чересчур откровенным? Еще бы, блядь. И всё же в нем она выглядела безупречно, а от того, как она дула губки, мне хотелось перетащить ее через стол и отшлепать по заднице, чтобы у нее появился реальный повод дуться.